В укромной бухте, где волны Финского залива, словно заговорщики, шептались с с корабельными соснами и отвесными утёсами, притаилась небольшая гавань. Её берега, покрытые песком и галькой, таили множество загадок. В этой гавани, окружённой высокими скалами, часто находили убежище и разгружали свои товары контрабандисты — люди, чья жизнь всегда полна опасностей и приключений.
Я хорошо знал эти места, но не потому что сам занимался незаконным промыслом. Просто деревенька моей матушки находилась неподалёку, и я, Саша Крестовский, гардемарин из Морского кадетского корпуса приехал сюда на летние вакации[1].
Меня часто нанимали проводником, и я никогда не отказывался от этой работы. Имение моей матушки было не очень богатым, а после смерти отца финансовые дела нашей семьи и вовсе пошатнулись. Поэтому я всегда был рад возможности заработать, особенно если это было связано с риском и приключениями.
Сегодня мы ждали корабль.
Раннее утро было наполнено спокойствием. Ветер доносил до нас крики чаек, а волны Финского залива гулко ударялись о прибрежные камни. Время текло медленно. Я сидел на берегу и вглядывался в даль. Примерно в двухстах метрах от меня, у едва тлеющего костра, расположились трое человек. Они заварили травяной чай, а теперь неторопливо, с наслаждением, пили его с сухарями. Поглядывая на них, в моей душе росло чувство гордости за то, что я соприкоснулся с удивительной жизнью контрабандистов, полной риска и авантюр. Эти люди, несмотря на свою опасную профессию, были честны и благородны. Они жили по своим законам, но всегда следовали им, уважая друг друга и тех, кто им доверял.
Контрабандисты были одеты в простую, но добротную одежду. Один из них, высокий и худощавый, с резкими чертами лица и проницательными глазами, напоминал ястреба. Его звали Армас, и он был главным в этой группе. Его тёмные волосы, тронутые сединой, были заплетены в косичку, а на шее висел кожаный мешочек с табаком. Армас был человеком решительным и осторожным. Его проницательные глаза всегда подмечали малейшие движения, а руки, загрубевшие от работы, ловко управлялись с любым делом.
Второй мужчина, коренастый и крепкий, с широкими плечами и добродушным лицом, носил имя Суло. Его густые усы и бороду уже тронула седина, а глаза светились добротой и мудростью. Этот коренастый крепыш с добродушной улыбкой и мягким сердцем, был душой компании. Он всегда находил время, чтобы подбодрить товарищей и поделиться с ними веселой историей.
Третий контрабандист, молодой и быстрый, с живыми, как у лани, глазами, был известен как Арво. Его каштановые волосы, развеваемые лёгким бризом, спадали на лоб, а на поясе висел кинжал. Как и подобает в его возрасте, глаза Арво горели жаждой приключений, и он был готов к любым опасностям.
Рядом с ними, у высокой сосны, стояли два шалаша, укрытые еловыми ветками. На самой сосне сидел Илмари, мужчина среднего возраста и роста, с обветренными от морских странствий лицом и руками. Он, как и я, не отрываясь, смотрел на залив, надеясь увидеть за горизонтом двухмачтовый парусник.
Внезапно Илмари поднял руку вверх и громко произнёс:
— Purje! [2]
Контрабандисты поспешно затушили тлеющий костёр и, спрятав в шалашах глиняные плошки, из которых пили чай, устремились к водной кромке залива.
Мы с нетерпением вглядывались в даль, туда, куда указывал Илмари. Вскоре на горизонте появилась маленькая точка, которая быстро росла и приближалась к нам. Наконец, мы смогли разглядеть, что это двухмачтовая шхуна.
Поскольку Финский залив в этом месте был не очень глубокий, примерно в двух милях от берега шхуна остановилась. С неё спустили шлюпку, в которой сидели шесть гребцов и два пассажира. Шлюпка направилась к берегу.
В лагере наступило оживление. Из одного из шалашей контрабандисты начали выносить тюки, мешки и свёртки и складывать их у берега.
Когда шлюпка причалила и пассажиры сошли на землю, стало ясно, что это люди благородного происхождения, возможно, даже офицеры. Хотя они были одеты в гражданскую одежду и на первый взгляд могли показаться пиратами, их военная выправка выдавала их с головой.
Армас, главарь контрабандистов, подскочил к ним с широкой улыбкой, обнажив крепкие, но желтые зубы и на ломаном русском языке хрипло произнес:
— Добро пошалофать, господа офицеры! Надеюсь, фаше путешшестфие было приятным?
Один из офицеров, высокий и стройный, с правильными чертами лица и холодным взглядом серых глаз, одетый в чёрный дорожный костюм, ответил кратко:
— Мы здесь не ради удовольствий, Армас. Ближе к делу.
Армас откашлялся:
— Мы сфоё дело сделали. Теперь путь фаш. Лошадей фы найдете ф трёх милях отсюда, ф поселке финских рыбаков. Фсе предупрешдены, фсё оплачено.
Первый офицер согласно кивнул, а второй, коренастый брюнет среднего роста с карими глазами, усмехнулся. Он был одет в широкие морские штаны, низко закрученные ботфорты, серо-зелёную рубаху, а на шее была повязана бордовая косынка. На поясе у него красовался красный кушак и в ухе — крупная серебряная серьга.
— Мы всё поняли! — ответил второй офицер.
Молодой контрабандист Арво вывел из леса небольшую лошадку и сказал:
— Это фам!
Первый офицер махнул рукой в сторону пришвартованной шлюпки, и один из гребцов, выскочил на берег и подбежал к своим командирам:
— Матвей, ты же знаешь, где находится рыбацкий посёлок? — спросил второй офицер.
Матрос молча кивнул.
— Скачи туда и приведи лошадей. Рыбаки уже предупреждены.
Ещё раз кивнув, Матвей легко вскочил на лошадь и, пришпорив её, помчался по просёлочной дороге.
Я с любопытством наблюдал за происходящим на берегу.
— А ты кто такой будешь? — прищурившись, с подозрением спросил второй офицер у меня.
Я собирался было уже ответить, но меня опередил Армас:
— Это Саша. Наш профодник, шустрый малчик и хороший фехтофальщик. Он фам пригодится. Фозьмите его с собой.
—Саша? — приподняв брови, переспросил первый офицер, подойдя поближе и внимательно меня рассматривая. Затем он протянул мне руку и представился: — Зови меня Григорием Федоровичем, а его, — он указал взглядом на своего напарника, — Василием Петровичем.
Я кивнул, с радостью пожал его крепкую руку и с чувством ответил:
— Рад служить, Григорий Федорович!
Пока я с восхищением и любопытством разглядывал своих новых знакомых, финские контрабандисты, стоявшие на берегу, незаметно растворились в лесной чаще, а нам пришлось провести более двух часов в ожидании матроса, отправленного в рыбацкий посёлок. Чтобы как-то скоротать время, мы играли в штосс [3], расположившись прямо на песке. На нём же мы вели все расчёты, записывая ставки и долги. Мне несказанно везло, хотя я никогда раньше не играл в эту игру.
Мои новые знакомые, Григорий Федорович и Василий Петрович, весело смеясь, назвали меня везунчиком, так как я сумел выиграть у них довольно крупные суммы денег. Чтобы не чувствовать себя должниками, Григорий Федорович расплатился на месте золотыми часами "Брегет"[4], а Василий Петрович — карманной серебряной табакеркой.
Ближе к полудню вдали показался всадник, который стремительно приближался к нам. За ним следовал караван из девяти лошадей. Офицеры были очень рады, что наконец-то закончилось ожидание, которое стоило им дорогих сердцу и карману вещиц, проигранных в карты.
Мы быстро распределили груз на спины шести лошадей — это были верхово-вьючные животные алтайской породы [5]. Затем, умело закрепив седла на трёх Орловских рысаках[6], Григорий Фёдорович, Василий Петрович и я ловко вскочили на них и отправились в рыбацкий посёлок. Наш небольшой караван замыкал матрос Матвей.
Мы ехали не спеша, чтобы не утомить наших навьюченных лошадок. Такая неторопливая езда позволила мне в полной мере насладиться красотой окружающего пейзажа: мимо мелькали величественные вековые сосны и стройные берёзки, а вдалеке виднелись серо-белые силуэты сопок, возвышающиеся над равниной. Легкий ветерок нежно касался наших лиц, даря нам солёно-пряные свежие морские запахи и ароматы полевых цветов.
Наш путь пролегал мимо небольшого озера, окружённого камышами. Вода в нём была кристально чистой и отражала небо и облака. На берегу сидел старый рыбак, забросивший удочку. Увидев нас, он поднял голову и кивнул, словно приветствуя.
Вскоре мы добрались до посёлка. Узкие улочки, вымощенные камнем, и невысокие деревянные домики показались нам игрушечными, теплыми и уютными. Люди, встречавшиеся на пути, здоровались с нами, как с давними знакомыми, хотя я был здесь впервые.
— Нам сюда! — радостно воскликнул матрос Матвей, когда мы остановились у ворот постоялого двора. — Нас уже ждут!
Мы с Григорием Фёдоровичем и Василием Петровичем спешились и вошли в трактир, оставив нашего матроса присматривать за лошадьми и охранять груз.
Как только мы переступили порог, нас окутал аромат свежеиспечённого хлеба. Зал был просторным, с низкими потолками, вдоль стен стояли массивные деревянные столы, покрытые грубой тканью. В глубине этого помещения мы заметили четверых человек, сидящих за столом. Среди них выделялась юная белокурая девушка, одетая в мужскую дорожную одежду. Она стояла у стола, пристально глядя на нас. На её шее была повязана зелёная косынка, а на поясе висела абордажная сабля.
Василий Петрович с интересом взглянул на девушку и, обратившись к подошедшему трактирщику, спросил:
— Куда нам баба-то в таком деле?
Трактирщик, худой финн лет пятидесяти с густой бородой и усами, произнес с явной усталостью:
— Ничефо нэ могу сделать. Ф наличии только дочка. Млатшая. У нэё ещё чэтыре сэстры. Их тошше кормить надо. Ну-у нэ родила мнэ жэна сыновэй.
Григорий Фёдорович нахмурился:
— Ладно... Пусть едет с нами. Но пусть не путается под ногами.
Услышав это, девушка подняла на нас свои зелёные глаза, полные гнева и решимости. В этот момент она была похожа на дикую кошку, готовую защищать себя и свои интересы до последнего.
Григорий Федорович, казалось, не заметил, как вспылила девушка. Не меняя тона, он спросил у трактирщика:
— Когда выступать?
— Луччше нэмэдленно. Покка нашша знакоммая пограниччная страша нэ очень лютует.
Вооружённые люди, сидевшие за столом, встали и, не говоря ни слова, вышли из трактира. Мы с Василием Петровичем и Григорием Фёдоровичем последовали за ними. Девушка шла позади всех. Я обернулся и тихо спросил:
— Как тебя зовут?
— Сэйя, — ответила зеленоглазая блондинка и улыбнулась.
— А меня Саша. Александр! — произнёс я, смутившись, и, не зная, что ещё сказать девушке, которая мне очень понравилась, отвернулся.
Пока мы проверяли, надёжно ли закреплены сёдла и груз на наших лошадях, Сэйя и четверо финнов вывели из конюшни своих резвых скакунов. Они быстро запрыгнули в сёдла, и мы последовали их примеру.
Наша небольшая кавалькада отправилась в путь по просёлочной дороге, ведущей к лесу. Ветерок шелестел в кронах деревьев, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, создавали причудливые узоры на земле. Щебетание птиц наполняло лес жизнью и движением.
Финны ехали впереди в полном молчании, сосредоточенно глядя вперёд. За ними двигались Григорий Фёдорович и Василий Петрович, о чем-то тихо переговариваясь. Сэйя ехала следом. Девушка уверенно держала поводья и умело управляла лошадью, демонстрируя мастерство опытной наездницы. Её осанка была прямой и гордой, а белокурые волосы развевались на ветру. Я старался не отставать, чувствуя себя немного неловко, но в то же время восхищаясь её грацией и спокойствием. За мной следовали лошади, навьюченные контрабандным товаром, а позади не спускал глаз с нашего каравана матрос Матвей.
Лесная дорога, ведущая через ельник, была настолько сухой, что лошади ступали по ней почти бесшумно, словно боялись нарушить этот покой. Всадники, погружённые в свои мысли, чувствовали себя неотъемлемой частью дикой природы и наслаждались тишиной.
Однако это спокойствие было лишь иллюзией.
До опушки леса оставалось примерно метров семьсот, и впереди уже виднелся просвет. Лес постепенно редел, открывая вид на бескрайние поля. Внезапно из-за кустов вылетел арбалетный болт, попав в грудь финну, который ехал впереди. С хриплым сдавленным стоном всадник повалился с лошади на землю.
Первым отреагировал на опасность Василий Петрович. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, вдруг преобразилось. Он мгновенно оценил ситуацию и, не теряя ни секунды, приказал Матвею спрятать лошадей с контрабандным грузом в ельнике. Сам же, с карабином за спиной и саблей в руке, поскакал навстречу угрозе.
Но я оказался быстрее. Я наклонился к шее лошади и погнал её галопом в сторону кустов, откуда вылетела стрела. Конь заржал, встал на дыбы, и вскоре кусты затрещали, а из-за них раздался крик. Это тяжёлая подкова моего орловского рысака ударила арбалетчика прямо в голову, проломив её. Хорошо, что копыто не застряло в пробитом черепе.
Я вывел коня из кустов и увидел, как Сэйя, вооружённая абордажной саблей, яростно сражается с двумя разбойниками, пытающимися её атаковать, а Григорий Фёдорович и Василий Петрович, сидя на своих рысаках, беспощадно давят пехотинцев-разбойников, попутно нанося рубящие удары саблями направо и налево.
Внезапно я почувствовал, как кто-то схватился за стремя моей лошади. Оглянувшись, я увидел долговязого юношу в широкополой шляпе. Он пытался стащить меня с седла и насадить на свой длинный кинжал. Я отмахнулся от него шпагой. Он отпустил мою ногу и отпрянул, сделав шаг назад. Воспользовавшись этим, я успел выставить клинок таким образом, чтобы противник сам напоролся на него грудью. Он вскрикнул, но кровь не брызнула из раны, потому что клинок вошел слишком глубоко.
С большим трудом я вытащил саблю из груди врага, и только тогда его рубаха мгновенно пропиталась кровью. В этот момент сзади подскочил седой и всклокоченный беззубый разбойник. Он подхватил и удержал падающее тело долговязого, а я, воспользовавшись тем, что теперь руки у него были заняты, успел вонзить клинок шпаги ему в глаз. Разбойник охнул и рухнул на тело молодого парня.
Когда я обернулся, то увидел, как Сэйя уже сразила двух разбойников ударами своей сабли, а третий, с кинжалом в руке, продолжал наступать на неё. Неожиданно он полоснул девушку по штанине, и в разорванной ткани мелькнуло её стройное бедро.
— Ах, негодяй! — воскликнула Сэйя и нанесла удар по голове разбойника. Голова его раскололась, словно спелая тыква.
После завершения схватки, когда разбойники были добиты несколькими выстрелами из саперных карабинов, заряженных картечью, мы наконец-то смогли покинуть лес. Матвей уже ждал нас на лугу. Наш груз был цел и невредим, а навьюченные лошади мирно щипали траву.
Сэйя, не отрывая взгляда от своей разорванной штанины, отчаянно пыталась найти что-то, что могло бы прикрыть её обнажённое бедро. Я соскочил с коня и, добежав до опушки леса, осмотрелся. На одном из трупов разбойников я заметил куртку, которая выглядела не слишком грязной и повреждённой. Я снял её с бездыханного тела и принёс Сэйе. Обрадовавшись, она быстро надела её. Поскольку Сэйя была невысокого роста, в новом наряде она выглядела так, словно на ней было длинное кожаное пальто.
— Спасибо! — улыбнулась она своей белозубой улыбкой и подмигнула мне.
— А я думал, что ты куртку не возьмешь! — весело сказал я.
— Что в бою взято, то свято! — ответила Сэйя и снова подмигнула.
Мое сердце забилось чаще. Я не мог отвести взгляд от девушки. Её красота, отвага и весёлый нрав покорили меня. В каждом её движении, в каждом взгляде я видел что-то особенное, что наполняло меня счастьем. Я не знал, встретимся ли мы когда-нибудь снова, но я точно был уверен, что никогда не забуду эту встречу. Она навсегда останется в моей памяти как один из самых ярких моментов моей жизни.
Наш караван продолжил свой путь без каких-либо приключений. До города оставалось всего четыре мили, и когда наступили сумерки, мы уже въехали в его пределы.
Григорий Федорович быстро нашёл нужный дом — большой каменный, с крепкими воротами и высоким забором. Он постучал условленным сигналом в небольшую калитку, и ворота бесшумно открылись. Мы въехали на широкий двор.
— Миссия выполнена! — с радостью произнёс Василий Петрович, обращаясь к высокому мужчине в тёмно-коричневом плаще и широкополой шляпе, который вышел нам навстречу. Его лицо было скрыто густой тенью.
— Завтра мы произведём расчёт, а пока вам следует подкрепиться и выспаться. Сейчас к вам выйдут слуги и проводят вас в гостевой дом! — сказал незнакомец и удалился.
Вскоре во дворе бесшумно появились слуги, одетые в тёмные одежды, и мы последовали за ними.
Гостевой дом оказался уютным и просторным, с высокими потолками и большими окнами, занавешенными тяжёлыми шторами. В камине горел огонь, а на стенах были канделябры из золоченой бронзы, выполненные в форме тюльпанов. Форма каждого подсвечника копировала линии цветка: у основания красовались листья, стержень имитировал гибкий стебель, а чашка напоминала раскрытый бутон.
В самом большом зале дома для нас был накрыт стол . На белоснежной скатерти стояли изящные фарфоровые тарелки, украшенные тонкой росписью, и хрустальные бокалы, а в центре стола возвышалась серебряная ваза с красными розами, источающими тонкий аромат.
На ужин были поданы простые, но удивительно вкусные блюда. На столе стояла дюжина бутылок красного виноградного вина. Запечённая утка, нежная и сочная, с хрустящей корочкой, наполняла комнату аппетитным ароматом. Рядом с уткой располагались большие тарелки с варёным картофелем, посыпанным свежей зеленью, и миски с овощным салатом, заправленным оливковым маслом. На десерт был подан тёплый и ароматный яблочный пирог с нежной карамельной корочкой.
После сытного ужина нас проводили в просторную комнату, где на полу были расстелены матрасы, застеленные чистыми простынями и удобными подушками. Поскольку Сэйя — девушка, ей выделили отдельную комнату рядом с нашей.
Усталость мгновенно навалилась на меня, и я рухнул на матрас, ощущая, как напряжение покидает моё тело. Я тут же закрыл глаза, но перед тем как погрузиться в сон, я вновь вспомнил Сэйю, её улыбку и лучистые зелёные глаза.
________________
© Канал "Красная Палатка"
_____________________________________________________
Запрещается без разрешения авторов цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного рассказа.
Является интеллектуальной собственностью авторов.
Все персонажи вымышленные, совпадения случайны.
Примечания:
1. Вакации — устаревшее слово, означающее каникулы, время, свободное от занятий в школах и учреждениях.
2.Purje! (фин.) — Парус!
3. Штосс — азартная карточная игра, популярная в 19 веке. Играющие делятся на банкомёта, который мечет карты, и понтёра (понтировать — «увеличивать ставку»). Игра может проходить как один на один, так и с участием нескольких игроков-понтёров. Каждый из игроков получает колоду карт. Понтёры выбирают из колоды одну карту, на которую ставят сумму, равную той, которую объявил банкомёт. Далее поочередно открывают карты из колоды банкомёта, и совпадение с загаданной картой приносит понтёру победу. Как правило, банкомёт и понтёры располагаются по разные стороны вытянутого прямоугольного стола, покрытого зеленым сукном, которое служит для записи ставок и долгов. На этом же зеленом сукне производятся все расчеты.
4. Часы "Брегет". В начале XIX века часы на цепочке носили следующим образом: Для мужчин был распространён вариант «Альберт». Посреди длинной цепочки размещался Т-образный крючок, который вставлялся в петлю пуговицы жилета. К концам цепочек цеплялись часы и другие полезные мелочи (например, коробочки для хранения спичек или маленькие щипцы для обрезания сигар). Для женщин были характерны часы на длинной шейной цепочке (иногда в несколько рядов) или на шнурке. В большинстве случаев женские часы, которые носили на шее, имели закрытый корпус, украшенный рельефными цветами или монограммами.
5. Алтайские лошади (Altai horse) имеют очень древнее происхождение. Останки древних лошадей, сохранившиеся в отдаленных горных районах Алтая, датированы еще IV-III вв. до н.э. Формирование этой лошади продолжалось в течение долгого времени под влиянием резкого континентального климата в природных условиях тайги. Одним из главнейших преимуществ алтайской лошадки считается их потрясающая выносливость, повышенная работоспособность и великолепная адаптированность к круглогодичному пастбищному содержанию.
6. Датой основания орловской рысистой породы принято считать 1776 год. Она была выведена на Хреновском конном заводе в Воронежской губернии под руководством графа А. Г. Орлова.