О выставке
Выставка "Изображая воздух" (14.02.2025 - 01.06.2025) — краткая характеристика русского импрессионизма как явления: 160 работ 70 художников.
Проходит она в музее русского импрессионизма — небольшой частной картинной галерее, открытой в 2016 году (Москва, м. Белорусская).
Произведения распределены по трем этажам: 100 на минус первом и еще по 30 на втором и третьем. Места немного не хватает (некоторые картины раскрываются дальше чем с 1-3 метров). Но это ограничение пространства.
Свет достойный, помещение приятное, экспликации интересные. Особенно советую фотоколлаж с импрессионистами за работой (минус первый этаж).
Единственное нарекание — слишком уж косвенная связь картин и пробных запахов. Например, к гиацинтам и яблокам у меня точно не просятся ни жасмин ни османтус:
Композиция соткана из нот жасмина и османтуса на фоне морозной свежести молекулы Transluzone. Их контраст — мягкий, как свет электрической лампы, который заливает нежные соцветия гиацинтов на фоне морозного ночного окна.
Аннотация аромата Nuda Veritas (Чистая истина) от Atelier Des Ors
Об импрессионизме вообще
С некоторой натяжкой можно сказать, что до импрессионизма в живописи преобладала сюжетность. Образцом считалось что-то на манер Лорена, т.е. идейно нагруженное и нарочито непохожее на вид из окна.
Сюжеты бывали разные: мифические (Благовещение), исторические (коронация), бытовые (чтение любовного письма). Но все они писались в мастерской, т.е. в неестественном свете и цвете.
Постепенно художникам стало тесно.
Но меня все же удивляло это странное требование одинаковости — сюжетности. Я помню, что один товарищ по Школе, художник Яковлев, был очень задумчив, печален, вроде как болен меланхолией. Мы зашли его навестить. Он жил в маленьком номеришке, как и мы все жили. Бедный Яковлев сидел на диване в большой грусти. Мы допытывались, что с ним случилось. «Сюжеты все вышли», — отвечал он нам со вздохом отчаяния.
"Константин Коровин Вспоминает..." (1990)
Идея импрессионистов состояла в том, что красота встречается нам повсюду. Ее не надо выдумывать — ее надо просто суметь запечатлеть.
Прежние методы для этого не подходят: при естественном освещении предметы не разграничиваются тенями, а цвета их не монотонны. К тому же свет и воздушная среда постоянно меняются — времени на работу мало.
Одно из решений — изображать не сами предметы, а общее впечатление. Не формы, а сочетания цветов. Человеческий мозг приучен их соединять и поэтому легко распознает знакомое даже если оно передано приблизительно. Внимание при этом переключается на композицию: не отдельные деревья, а осень.
Суть изменения хорошо передает следующее воспоминание.
Однажды Евграф Сорокин — опытный живописец, преподаватель Академии художеств — решил вместо очередной жанровой сцены написать пейзаж дачи. Вышло сухо, мертво. Промучившись три года, он позвал на помощь ученика — молодого пейзажиста Константина Коровина. Завязался разговор:
— Пятна, пятна, — сказал Сорокин. — Какие пятна?
— Да ведь там, в натуре, разно — а все одинаково. Вы видите бревна, стекла в окне, деревья. А для меня это краски только. Мне все равно что — пятна.
— Ну постой. Как же это? Я вижу бревна, дача-то моя из бревен.
— Нет, — отвечаю я.
— Как нет, да что ты, — удивлялся Сорокин.
— Когда верно взять краску, тон в контрасте, то выйдут бревна.
— Ну уж это нет. Надо сначала все нарисовать, а потом раскрасить.
— Нет, ничего не выйдет, — ответил я.
— Ну вот тебя за это и бранят. Рисунок — первое в искусстве.
— Рисунка нет, — говорю я.
— Ну вот, что ты, взбесился, что ли? Что ты!
— Нет его. Есть только цвет в форме.
Сорокин смотрел на меня и сказал:
— Странно. Тогда что ж, а как же ты сделаешь картину не с натуры, не видя рисунка.
— Я говорю только про натуру. Вы ведь пишете с натуры дачу.
— Да, с натуры. И вижу — у меня не выходит. Ведь это пейзаж. Я думал — просто. А вот, поди: что делать — не пойму. Отчего это. Фигуру человека, быка нарисую. А вот пейзаж, дачу — пустяки, а вот, поди, не выходит.
"Константин Коровин Вспоминает..." (1990)
По просьбе учителя Коровин исправил картину. Она ожила. Но детали стерлись.
— Молодец, — сказал, смеясь, Сорокин. — Ну, только что же это такое? Где же бревна?
— Да не надо бревен, — говорю я. — Когда вы смотрите туда, то не так видно бревна, а когда смотрите на бревна, то там видно в общем.
— Верно, что-то есть, но что это?
— Вот это-то есть свет. Вот это и нужно. Это и есть весна.
"Константин Коровин Вспоминает..." (1990)
Вот этот поиск красоты в повседневном ("весны"), помноженный на технику работы вне мастерской (на "пленэр") — и есть импрессионизм (от фр. impression, т.е. "впечатление").
Характерные черты импрессионизма:
1. Впечатление вместо сюжета
Лето. Утро. Усадьба. Ничего не происходит. Но во всем — ясность, бодрость, ожидание хорошего дня.
Солнце. Гуси. Купание. Ни назиданий, ни иносказаний. Вместо них — покой, расслабленность, безмятежность.
2. Схематичность
Люди и камни едва различимы. Волны еле намечены. Облака сливаются с небом. Но наружу сквозят море, простор, ветер.
Люди безлики. Предметы условны. Внизу грязь. Но общее впечатление — легкость, воздушность. Небо первенствует, все в него будто переходит.
3. Эстетичность
Степь. Зной. Какой-то казак. Кто и зачем — не важно. Важно, что цвета красивые.
Ночь. Город. Какая-то мешанина. Но тьма приятно расцвечена желтым.
О русском импрессионизме
Родившись во Франции (1870е), импрессионизм быстро распространился по Европе. Прижился он и в России.
Идея работать с натуры предопределила темы. Ими стали русские быт, люди, природа.
Лучше всего подошел пейзаж: сюжета в нем нет, детали не важны (их так много, что внимание не задерживается), а красоту легко воспринять.
После Парижа я увлёкся «плэнеризмом». Воздух, фигуры среди пейзажа, свет — вот чему с 1905 г. я стал отдавать своё внимание.
Богданов-Бельский Николай (по "Академик Н. П. Богданов-Бельский" (1926), Н.И. Мишеев)
В основе таланта пейзажиста всегда лежит искренняя любовь к природе. <...> Природа будит в человеке различные по своему характеру чувства и переживания. Различные состояния в жизни ее по-различному отзываются в душе.
Из записок художника (1958), Витольд Бялыницкий-Бируля
Если лицо французского импрессионизма — это город, а точнее бурлящий Париж с умытыми дождями османовскими бульварами и ночными кафе под яркими лампами, то русские художники предпочитают современному прошедшее. В столицах они выбирают писать церкви и улочки, или, как Константин Горбатов и Николай Клодт, вообще уезжают на этюды подальше от электрифицированных столиц — на Русский Север и в древние города. Интерес мастеров лежит в старинных патриархальных уголках, которые уже в начале XX столетия воспринимались как "уходящая натура". Станислав Жуковский предпочитает дворянские гнезда — ветшающие усадьбы и дачи, признаваясь, что "Моне, Сезанн и другие — прекрасные и очень искренные художники. Но я не выношу, когда пишут русскую природу, подгоняя ее под полотна Сезанна. Когда я вижу такие произведения, я делаюсь буквально больным".
Экспликация с выставки "Изображая воздух"
На этой картине остановлюсь подробнее.
Долго думал, что же в ней художественного: городок неказистый, небо облачное, кругом лужи. А потом понял: в лужах-то — небо. А в небе — весна. И вот это — весеннее предчувствие солнца — и составляет красоту момента. По фото догадаться трудно: в подлиннике цвета сочнее и насыщеннее.
У публики отечественные виды спросом не пользовались. Пейзажист Лев Каменев объяснял:
Пейзаж считается — только швейцарский вид: гора, барашки чтобы были. А разве есть пейзаж в России? Нет. А кто богат, норовят за границу уехать. Там виды настоящие. А у нас нет. У нас скука. Верно говорю я. Не видят красоту-то свою. Не видят, скучают. Вот недавно я у Васильчиковых был тут недалеко. Имение прекрасное, какой сад! Так что же? Молодая вышла ко мне. Голова обернута полотенцем, бледная, мигрень от скуки. «Не дождусь — говорит —когда с мужем в Баден-Баден уеду». А я ей и говорю: «Что вы, Марья Сергеевна, посмотрите — красота какая, весна. Аллея липовая. Тень от нее какая к реке. А река светлая». Вдруг она мне: «Если вы мне еще будете говорить, то я поссорюсь с вами. Это скука. Тут и дорожек нет настоящих гулять под зонтиком. Тоска».
"Константин Коровин Вспоминает..." (1990)
Естественно, писали и заграничные виды. В Европе русские бывали, учились — и часто работали на тот же манер.
Наконец, писали и без привязки к месту.
В этом случае главенствовало не впечатление, а красота момента. Не сцена, а сочетание красок и форм.
Моей главной, единственной, непрестанно преследуемой целью в искусстве живописи всегда служила красота, эстетическое воздействие на зрителя, очарование красками и формой. Никогда никому никакого поучения, никогда никакой тенденции, никакого протоколизма. Живопись, как музыка, как стих поэта, всегда должна вызывать в зрителе наслаждение. Художник дарит зрителя только прекрасным.
"Константин Коровин Вспоминает..." (1990)