Ну или, если быть точным,то статью надо было назвать «Алексей Герман и метафизика грязи». Простите, кто не понял.
Известно, что смерть настигла Алексея Германа в процессе монтажа его главного фильма — как будто сама судьба (все это конечно было в духе его кинематографа) отказала автору в праве на финальное слово. Вообще фильм «Трудно быть Богом» (2013) является экранизацией одноимённого романа Стругацких, завершённой сыном режиссёра, Алексеем Германом-младшим. Данный фильм — это не просто постскриптум к карьере одного из лучших отечественных режиссёров, это некая чёрная дыра, затягивающая зрителя в мир, где всё наши концепты об истории, цивилизации, этике просто разлагаются, предоставляя такую свободу мышлению, стерпеть которую дано не каждому.
Если говорить про планету Арканар, то очевидно, что она напоминает некий гротескный гибрид средневековья и постсоветского пространства, при этом она полностью лишена футуристического блеска. Здесь не летают корабли — здесь лишь тонут в грязи. Герман (как и Стругацкие) мастерски выворачивает фантастику наизнанку: вместо прогресса — регресс, вместо утопии — антиутопия, в которой человечество застревает в вечном «сейчас». Антон (Леонид Ярмольник), землянин-наблюдатель, призванный не вмешиваться в местный ад, становится зеркалом той беспомощности человека и интеллектуала, которая может возникнуть лишь перед лицом абсурда, который нам трудно представить. Его белый плащ — не символ чистоты, а саван (одежда для погребения), постепенно пропитывающийся чёрной жижей истории.
Операторская работа Владимира Ильина и Юрия Клименко — это хореография хаоса. Камера здесь, будто захлёбывается, но всё-равно пробирается сквозь толпы «арканарцев», чьи лица сливаются в единую массу из язв, соплей и гнилых зубов. Длинные планы (некоторые длятся до 11 минут) превращают экран в микрокосм, где каждая лужа — омут, каждое движение — агония. Грязь у Германа материальна и метафизична одновременно: это и физическая субстанция, и как никогда точная метафора нравственного тления.
Любые диалоги здесь тонут в рокоте толпы, а все ключевые события происходят за кадром. Насилие не становится спектаклем — оно растворяется в рутине, как в той сцене убийства, которое герои совершают между глотками вина. Герман жесток, он отказывает зрителю в катарсисе, подменяя его чувством вины: мы, как и Антон, вынуждены наблюдать, но не в силах понять «что это такое»... Даже цвет в этой вселенной кажется анахронизмом — чёрно-белая палитра лишь подчёркивает, что перед нами не альтернативная реальность, а рентгеновский снимок нашей собственной, гниющей реальности.
Этот, снимавшийся почти 15 лет фильм, стал кинематографическим аналогом перформанса — бесконечного, изматывающего, лишённого надежды на искупление. В финале, когда Антон, потеряв статус «бога», бредёт по колено в нечистотах, зритель осознаёт: это не метафора тоталитаризма или религиозного фанатизма. Это наш диагноз. В мире, где знание не спасает, а культура превращается в фарс, остаётся только одно — пытаться не задохнуться.
«Трудно быть Богом» не предлагает нам каких-либо ответов. Он, как чёрная комета, пролетает через сознание, оставляя после себя чувство, которое Тарковский назвал «тяжестью» — некий невыразимый осадок от соприкосновения с бездной внутри нас самих. В этом, возможно, главный парадокс: фильм, который невозможно «смотреть», становится зеркалом, избежать которого ещё труднее, если хочешь стать лучше.