Без сомнения, покровительство уфимским краеведам, желающим отпраздновать круглый юбилей Уфы, со стороны редактора Явдата Хусаинова опиралось на негласную санкцию нового главы Башкирии, первого секретаря обкома Мидхата Закировича Шакирова. Советский режим – это власть номенклатуры, партийной олигархии, которая решала всё.
Автор - Михаил Роднов
Мидхат Шакиров был необычным правителем края, единственный за всю тысячелетнюю историю – сын историка, да ещё вдобавок коренной уфимец. Он родился в семье любителя старины, состоявшего в дореволюционных краеведческих обществах Уфы Закира Шакировича Шакирова (1881–1968), окончившего, помимо медресе, Московский университет Шанявского. Сын, наверняка, хорошо был осведомлён об истории Уфы, о чём свидетельствует, к примеру, строительство нового здания обкома партии на склоне Белой, где отличные панорамные виды, а не внутри города, возможно, лично знал старых краеведов (Барсова и др.).
Мидхат Шакиров с 1963 по 1969 гг. был первым секретарём Уфимского горкома КПСС, его сменит С.С. Воронинский. Сам же Шакиров заменил долго царствовавшего в Башкирии (с 1957 г.) Зия Нуриевич Нуриева. Тот пошёл на повышение, перевели в Москву председателем Госкомитета по заготовкам.
Новому «первому» в Уфе нужно было укреплять свой авторитет перед Леонидом Брежневым и высшей советской элитой. А что может быть для этого лучше, чем юбилеи с их праздничными мероприятиями, наградами, выбитыми у центра ресурсами и другими приятными мелочами. Тем более, что 1969 и 1970 гг. просто изобиловали торжествами, от с помпой отпразднованного 50-летнего юбилея Советской Башкирии и подвигов чапаевцев в Гражданскую до столетия основоположника Советского государства Ленина. А в Башкирии уже имелся опыт официального празднования дореволюционных событий – добровольного присоединения башкир к Русскому государству в 1957 г., увековечивания памяти Салавата Юлаева – к 1967 г. (установка памятника). Юбилей основания Уфы логично укладывался в традицию.
Скорее всего, именно в 1969 г. впервые публично, в одном из ведущих изданий Башкирии, новой «вечёрке», которая пользовалась негласным покровительством самого первого секретаря обкома партии (Хусаинов редактировал свою газету всю эпоху правления Шакирова) была вброшена в информационное пространство мысль о якобы 400-летнем юбилее Уфы в приближавшемся 1974 г. Инициаторами стали краеведы Клуба знатоков под председательством Николая Барсова.
С моей точки зрения, именно Николай Николаевич Барсов явился агитатором и пропагандистом идеи продвижения датировки 1574-го года в массы. Ещё в № 23 «вечёрки» за 1969 г. вышла заметка «Первые обитатели», подписанная загадочным Н.Николаев. По всей видимости, это один из псевдонимов Барсова (по инициалам), в советское время тайна псевдонимов существовала лишь для читателей. Редактору (и цензуре) она была прекрасно известна, иначе бы просто не напечатали.
Поговорив в начале статьи о Чёртовом городище аноним вдруг круто меняет тему и с нового абзаца:
«Дата основания Уфы историками точно не установлена: одни относят это событие к 1574, а другие к 1586 году.
Любители "компромиссов", а также исследователи-неисторики (экономисты, географы и др.), говоря об Уфе, обыкновенно пишут, что Уфа основана в период "между 1574 и 1586 годами" или, ещё больше запутывая дело, утверждают, что она "построена в 1574, а признана городом в 1586 году".
В советских официальных изданиях (например, в справочниках административного деления страны) годом основания Уфы считается 1586 год. Зато в последнее время наши историки всё больше отдают предпочтение 1574 году и уверенно обещают уфимцам через пять лет торжественное празднование 400-летия Уфы. Тут надо сказать, что, с точки зрения простого читателя, и доводы учёных – сторонников 1574 года, и научная аргументация приверженцев 1586 года очень слабы.
Первые следуют за членом-корреспондентом Академии наук П.И. Рычковым, который ещё очень давно на основании неизвестных нам документов назвал 1574 год.
Вторые идут за академиком П.П. Пекарским, который тоже на основе неизвестно где находящейся теперь дипломатической ноты ногайского феодала Уруса предположил 1586 год. Обидно, но факт: документов нет, и спросить сейчас не с кого (П.И. Рычков умер почти 200, а П.П. Пекарский почти 100 лет тому назад), живые же историки пока не хотят изложить своё мнение».
С одной стороны, Николаев в общем верно отобразил ситуацию, в публикациях полный разнобой, но с обоснованием датировки слукавил, в работе Петра Пекарского приведены точные фрагменты документации, которую автор «вечёрки», естественно, в глаза не видал, да и не мог повидать. Историки Ногайской орды не оспаривают найденные Пекарским документы.
Автор статьи сфальсифицировал ситуацию, приравняв научные доказательства П.П. Пекарского, разыскавшего свидетельства за 1586 г. (в работе названы архивные дела и даже приведены номера листов), с предположениями краеведа П.И. Рычкова.
Через несколько месяцев Николай Барсов в заметке уже под своим именем «К истории улиц» снова возвращается к теме: «Уфа как крепость основана по просьбе башкирского народа Московским правительством в 1574 или 1586 г. (о точной дате историки ещё спорят)». Кроме директора Краеведческого музея Рауфа Бареевича Ахмеров, никто из авторов 1969-го года о дате основания Уфы не рассуждал (в статье о происхождении самого названия «Уфа» последний изложил компромиссный вариант).
Зачем Барсову понадобилось отвергать доказательства академика Петра Пекарского, принятые Р.Г. Игнатьевым, Н.А. Гурвичем, Д.С. Волковым в 1880-е гг., точно мы никогда не узнаем. Кроме примитивного (краеведческого) инстинкта об удревнении всего и всякого, главную роль, скорее, сыграли неудовлетворённые амбиции, желание Барсова, так сказать, войти в пространство исторической науки. Но не забудем, что это желание подозрительно совпало с настроением высокого начальства, советский краевед Барсов разоблачил буржуазную историографию (Рычков жил в далёкую феодальную эпоху, современник Салавата Юлаева).
Барсов во второй заметке чётко реагирует на политическую конъюнктуру, подгоняя основание Уфы к складывавшейся одной из основных мифологем Советской и постсоветской Башкирии: башкиры пришли к Ивану Грозному, добровольно приняли его власть, получив вотчинное право на землю (ещё один фейк), заодно попросив «всем народом» выстроить город в своей земле. То есть столица будущего суверенного Башкортостана была построена по желанию коренного населения. А Иван Грозный «отдал душу» в марте 1584 г.
По второй же дате Уфу основали, значит, в правление его сына царя Феодора Иоанновича, при коем возвели в эти же годы Воронеж (1585), Самару и Тюмень (1586), прочие многие города и крепости дабы укрепить юго-восточные рубежи Московского царства, следовательно ни о каком челобитии башкирского народа не может быть и речи. И, вдобавок, с Кучумом воевали.
Можно лишь предполагать ход рассуждений Н.Н. Барсова, одно очевидно, он увидел возможность выйти из забытья, вместо упрашивания в редакциях взять малюсенькую заметочку на публикацию, стать во главе краеведческого движения (кроме партийного), получить статус официального исследователя, поддерживаемого высшей властью региона. Не станем упрекать бывшего эсера, прозябавшего в Госплане.
Краеведы во главе с советом Клуба знатоков выдвинули (вероятно, требовалось от имени народа) идею юбилея 400-летия Уфы. Но, естественно, в обкоме партии понимали, что важное мероприятие должны готовить не какие-то любители, а профессионалы советской исторической науки.
Но они как раз энтузиазма не проявляли. И в № 39 «Вечерней Уфы» за 1970 г. выходит дерзкая, если не нахальная статья Барсова, который не забыл подписаться как председатель совета «Клуба знатоков Уфы», под заголовком «Долг историков».
Привожу полный текст заметки:
«Приближается знаменательная историческая дата: 400-летие со времени возникновения Уфы. Но когда, в каком точно году основан наш город?
Бесспорно, что возникновение Уфы было прямым следствием добровольного присоединения башкир к Русскому государству: тут сыграло роль желание самих башкир иметь в центре края крепость – защиту башкирского народа от воинственных степных соседей, а, с другой стороны, навстречу этому желанию башкир шло стремление царизма создать здесь новую опору для продвижения дальше, к юго-востоку. Однако эти признаваемые всеми соображения не решают ещё вопроса о годе основания города».
«Подкованный» краевед сразу чётко расставил политические ориентиры. Читаем дальше:
«В 1573 году, как сообщил ещё самый старинный историк нашего края П.И. Рычков, "башкирцы о построении Уфы челобитье свое имели" и в 1574 году основана Уфимская крепость (город)».
Прямо передовики «феодалистического» соревнования тут же выполнили задание партии и правительства, но:
«Документальные источники сведений П.И. Рычкова не известны, и не все историки согласились с ним. Наш же уфимец (уроженец деревни Базилевки под Уфой) академик П.П. Пекарский уже сто лет тому назад возражал П.И. Рычкову: основываясь на найденном им в архиве дипломатическом протесте против строительства Уфимской крепости, направленном царю Фёдору в 1586 году ногайским ханом Урусом.
П.П. Пекарский относил основание Уфы к этому году. Большинство дореволюционных историков приняли эту точку зрения, и в 1886 году Уфа торжественно отмечала 300-летие города. Во всех советских официальных из даниях (например, в справочниках административного деления) и до сих пор годом основания Уфы также указывается 1586 год.
Правда, документ, который использовал П.П. Пекарский, находится сейчас неизвестно где, и цитированные им отрывки ногайского дипломатического протеста не для всех убедительны».
Барсов «сквозь зубы» признаёт, что у Пекарского есть цитаты из оригинала, повторяя затем свой фейк про неизвестно где находящийся документ. Интересно, как он затем читал статью тогда ещё молодого башкирского историка Анвара Асфандиярова, который найдёт эти документы и укажет в сносках их точное местонахождение, дотошный библиофил Барсов не мог пропустить публикацию.
А в 1970 г. Н.Н. Барсов категоричен:
«Но сомнения ещё не доказательство. Почти 100 лет прошло после выступления П.П. Пекарского, но и за этот период историки в спор его с П.И. Рычковым ничего нового не внесли. Попеременно большинство их склоняется то к той, то к другой точке зрения, а некоторые периодически меняют свои позиции по этому вопросу», ехидно отметил бывший принципиальный сторонник идей партии эсеров.
«Специалист по феодальному периоду истории Башкирии А.Н. Усманов, книги которого заслуженно пользуются большим успехом у читателей, в 1949 году в работе "Присоединение Башкирии к Московскому государству" писал: "…Приход Ивана Нагого со стрельцами для основания Уфы по всем данным относится к 1574 году". В той же работе А.Н. Усмановым приводится ещё ряд соображений в пользу этой даты. Но в 1960 году во втором, дополненном и переработанном издании своего труда А.Н. Усманов, не ссылаясь ни на какие-либо вновь открытые документы или факты, сообщает: "В 1586 году… был построен г. Тюмень… в этом же году возник г. Уфа"».
Обвиняя других в непоследовательности, Барсов сам скатывается к откровенной лжи. Да, в работе Абубакир Усманова на странице 121 приводится этот текст, но там речь шла о сибирской истории, где Уфа упомянута мимоходом. Зато на следующей странице автор говорит об основании Уфы в 1586 г., ссылаясь на С.В. Бахрушина, затем соглашается с Пекарским, а на странице 157-й Усманов отметил, что дата основания в 1586 г. «подтверждается и летописными данными», ссылаясь на «Сибирские летописи».
Самым бессовестным образом Барсов почему-то не сообщил читателям «вечёрки» об этом, он постоянно всё сводил к спору между Рычковым и Пекарским, хотя имелись другие источники.
Снова Н.Н. Барсов: «Наконец, в 1965 году в "Исторической справке" к "Путеводителю по Башкирии" А.Н. Усманов утверждает: "В 1574 году началась постройка крепости Уфа, с 1586 года она превращается в город и становится административным центром".
Соединение этих двух дат (1574 и 1586) вообще стало "модным приёмом" в нашей литературе. Наиболее осторожные авторы относят основание Уфы "к промежутку между 1573–1586 гг." (Н. Лермонтов, М. Сахаутдинова. "Город Уфа", М. 1948).
Географы выходят из положения на свой манер: Х.Я. Тахаев и И.И.Пархоменко ("Уфа". 1961) говорят, что Уфимская крепость начата строительством в 1574 г., а закончена в 1586 году. В литературе более популярной (только что изданная Агентством печати Новости брошюра "Уфа. Краткий путеводитель") соединение двух дат простое: "…в 1574 г. возник город-крепость Уфа… Уже с 1586 года Уфа представляла собою естественную и неприступную для того времени крепость".
Примеров такого же духа можно привести ещё множество. Иные, ища выход из положения, заявляют даже, что возникла Уфа в 1574 году, но "утверждена городом в 1586 г."
Всё это не выдерживает даже самой поверхностной критики. Говорить, что Уфа построена в 1574 г., а с 1586 г. превращается в город и становится административным центром, нельзя, ибо Уфа с первых дней существования была городом (укреплённое место) и административным центром (пункт управления краем и сбора ясака).
Определять продолжительность строительства Уфимской крепости именно в 12 лет, при абсолютном отсутствии об этом каких-либо документальных данных, тоже рискованно. Заявлять об утверждении в 1586 году Уфы городом – неправильно, ибо в XVI веке не было такого, чтобы поселения утверждались законодательно, как сейчас, или хотя бы административным актом в ранге города.
Значит, историки у нас, уфимцев, в долгу. Пусть не удастся найти новые документы об основании Уфы – через четыре века этого нельзя требовать. Но оценить известные уже архивные и литературные источники, прийти к общей для всех обоснованной точке зрения, убедительно объяснить её уфимцам – они должны».
Эмоциональная заметка Барсова, да ещё с какими-то претензиями к историкам, появилась не случайно. Научное сообщество уверенно склонялось к окончательному признанию основания Уфы именно в 1586 г.
Сначала ведущими специалистами по периоду XVI–XVII вв. были столичные исследователи. Ещё перед войной Александр Петрович Чулошников (1894–1941) из Ленинградского отделения главного в стране Института истории АН СССР выпускает первую часть материалов по истории Башкирской АССР, где проводит мысль о военном завоевании края Московским царством.
После описания споров с ногаями (по Пекарскому), не называя прямо дату основания города Уфы, А.П. Чулошников проводит параллели с возникновением Тюмени (1586 г.) и Тобольска (1587 г.), «устраивая Уфу у дороги, пролегавшей в то время из Казани в Сибирь, Москва думала всерьёз начать покорение всей Башкирии».