Слова генерала И. М. Чистякова: «Расстрелять, только не этого молодого пацана, а тех, кто вынес ему смертный приговор!» - «спустили на землю» упоенных властью членов военного трибунала. Какой случай стал последней каплей, что уважаемый генерал пошел на столь неординарный шаг? И почему об это не стоит забывать?
Иван Михайлович Чистяков славился своей справедливостью, душой болел за страну и за ее людей, что были готовы стоять насмерть. Генерал мог открыто критиковать решения верховной власти, если они шли вразрез с принципами Иван Михайлович . Его слова были наполнены логикой, совестью и неприукрашенной правдой. Часто его критике подвергались высшие военные чины, ни разу не участвовавшие в боевых действиях, но имевшие большое количество медалей и орденов…
__
Война - время когда можно увидеть истинные черты людей, иногда неоднозначные, порой не лучшие, или даже худшие. Для поддержания дисциплины требовалось строго и показательно наказывать всевозможных мародеров, насильников и убийц, трусов, паникеров и дезертиров. А наказывали, порой, по всей строгости закона - в виде расстрела. Но для победы нужно было не перегибать палку. Проведение расследования перед вынесением приговора никто не отменял. Необходимо было понимать ситуацию, чтобы справедливо наказать.
Но иногда бывало так, что военный трибунал формировался из офицеров, которые ни разу не бывали в реальных сражениях и даже близко к передовой. Оттого они и не могли в полной мере понять и оценить происходящее и решения солдат. Именно такие офицеры и проявляли самую высокую строгость приговоров и зачастую не вникали в дело, следствие толком не проводили.
Такое положение не устраивало многих боевых офицеров и генералов, в том числе. Военная коллегия только и успевала смягчать приговоры:
За один только 1942-й год военная коллегия отменила или отправила на доследование более 60% заочных расстрельных приговоров. Коллегия требовала учета заслуг на поле боя, а также более справедливое распределение осужденных по участкам фронта.
__
Генерал Чистяков долго мирился с беспределом в трибунале, сам отправлял дела на пересмотр, но один случай стал последней каплей:
Председатель военного трибунала принес генералу на подпись приказ на расстрел для совсем юного восемнадцатилетнего «дезертира». Да расстрелять требовали показательно, перед строем своих же сослуживцев. Чистяков обратил внимание на возраст солдата и потребовал предоставить также материалы расследования. Он понимал, что еще «зеленый» юнец мог поддаться панике. Что это тот самый инстинкт, преобладать над которым можно только благодаря опыту, а в 18 лет его еще как такового нет. Что когда эмоции захлестывают, любая логика и приказы уходят на второй план. Бывало привезут какого-нибудь «Ваню» из деревни, который жизни толком не знает и без должной подготовки отправят в бой. Как тут предполагать, какой может оказаться реакция? Боец и сам этого может не знать, пока не окажется на передовой.
В своих мемуарах Иван Михайлович сам признавался, что по молодости, в своих первых боях в панике убегал от взрывов и снарядов.
Но председатель трибунала не смог предоставить материалы расследования, так как расследования толком и не вели: «и без того все понятно». Тут то генерала и перемкнуло. Он лично решил расследовать это дело и отправился в часть - на передовую - вместе со всеми членами военного трибунала. Председатель сел в машину вместе с генералом, остальные члены трибунала находились во второй машине.
Ну а дорога до части проходила через участок с активными боевыми действиями: в момент проезда машин участок как раз простреливался фашистами. Генерал, привыкший к езде под обстрелами уверено проехал вперед. Однако вторая машина до места назначения не добралась. Чистяков решил оставить этот вопрос на потом (председатель то был при нем), и сначала заняться «военным преступником».
В военной части генерал подтвердил свою догадку - действительно, для того юного «дезертира» это был первый реальный бой и он просто не совладал с паникой. Причем тогда с поля боя побежал не он один, но и другие более опытные бойцы.
Разобравшись с этим вопросом, Чистяков занялся вторым: выяснить куда пропала вторая машина с членами военного трибунала. Но и здесь генерал уже догадывался, каков будет ответ. Знал генерал натуру не воевавших офицеров, поэтому когда выяснилось, что трибунальщики уже вернулись домой и «чаи гоняют» подальше от передовой, спокойно выдал следующий приказ:
Арестовать всех членов военного трибунала за дезертирство и трусость! Потому как самовольный разворот и уезд подальше от обстрела, все равно что бросить командира (которым и являлся генерал Чистяков) на поле боя. А за это в армии полагается расстрел перед строем. Вот и военный трибунал в полном составе получил тот приговор, которые они сами же с легкостью и выносили.
Некоторое время трибунальщики провели в тех самых камерах, в которых содержались их собственные подследственные. Было достаточно времени подумать и сделать выводы. Только теперь этих офицеров можно было вернуть к работе (генерал - не дурак, исполнять приговор не планировал, только хотел научить уму разуму). Затея принесла результаты - военный трибунал больше не выносил необдуманных расстрельных приговоров до самого окончания войны.
Каждому кто возомнил себя судьей, полезно порой ощутить на себе суровость своих собственных вердиктов. Это будет актуально всегда, в любое время.
А вы как считаете, следует ли проявлять снисхождение к тем, кто не справился со своим страхом на войне?