Село гудело, словно встревоженный улей. В каждом доме говорили о Катерине и её злодеяниях. Одни удивлялись, как из тихой девочки выросла такая фурия, другие, наоборот, усматривали в её поступках вполне допустимую закономерность. Нашёлся и тот, кто пожалел Катерину – пьянчужка, без роду - без племени, неизвестно откуда появившийся в селе.
Григорий держался, как мог, переживал всё, как личную трагедию, винил себя, что не смог предотвратить ужасного конца Анжелы.
Начало здесь👇
Забыть, не думать об этом, если бы он даже и захотел, у него не получилось бы. Односельчане шли в поселковую администрацию как на работу. Каждое утро начиналось с пересказа этой трагедии, односельчане вспоминали всё новые факты, сигналы, знаки, и, в конце концов, история обросла такими страшными подробностями, что даже волосы вставали дыбом.
Душевная рана на сердце у Григория кровоточила, не затягиваясь. Стало невыносимо общаться с людьми, решать какие-то насущные задачи, а тем более строить планы на будущее.
Но, пока точка в расследовании не была поставлена, он надеялся. Прошло больше месяца, Анжелу так и не нашли, но он верил, несмотря ни на что. И даже когда друг Петька, опытный оперативник попросил не строить напрасных иллюзий, Григорий разозлился и выгнал его. Петька не обиделся, уж слишком много боли увидел он в глазах друга, боли и любви.
- Я бы хотел, чтобы ты был прав, и девушка оказалась жива, но по опыту могу сказать, чудес не бывает, - произнёс Петька, выходя из кабинета Григория.
******
К началу осени волнения в посёлке потихоньку улеглись. Жизнь шла своим чередом, время делало своё дело. Только Григорий по-прежнему не находил себе места.
Да ещё тот самый пьянчужка, который сначала оправдывал Катерину, однажды протрезвев, осознал, какое чёрное дело она сотворила и, наслушавшись местных тёток, подался на край села и ночью поджёг дом старой ведьмы. Её, к слову говоря, в посёлке дано не было, полиция объявила в розыск, но безрезультатно. Зато теперь вместо её зловещего дома тлело пепелище. Пьянчужку задержали за поджёг, а он не отпирался, не скрывал, сказал, что кто-то должен наказать зло, искоренить его. Григорий даже пожалел, что не он сделал это.
Малышку Аглаю поместили в дом малютки, и Гриша, каждый раз, как ездил в райцентр, навещал её.
Вот и сегодня, перед тем, как вернуться в посёлок, он заехал справиться, как девочка.
- Подождите, к малышке приехали, - остановила его медсестра.
- Кто? - Григорий так удивился, что вопрос вырвался из груди, словно крик.
- Бабушка. Её бабушка.
- Бабушка Аглаи? То есть, мать Анжелы? –переспросил Григорий.
- Да. Я же говорю, бабушка.
Сердце у Григория забилось чаще, ему так захотелось познакомиться с женщиной, которая вырастила Анжелу, что он в нетерпении расхаживал из одного угла в другой, чем вызвал недовольство медсестры.
- Да сядьте вы уже, не маячьте!
На минутку он присел на край кушетки у самой двери, и тут же вскочил. В вестибюль вошла худенькая невысокого роста старушка, её глаза были заплаканы, но где-то в их глубине горел свет. Было видно, что каждый шаг ей даётся с трудом, она тяжело дышала, и медсестра предложила ей воды. Старушка отрицательно закачала головой, стала искать взглядом, где бы ей присесть.
- Сюда, пожалуйста, - пришёл ей на выручку Григорий.
Она поблагодарила и, опустившись на кушетку, облегчённо выдохнула. Её сморщенные руки всё время комкали влажный платочек, губы бесшумно шевелились, сгорбленные плечи подрагивали.
- Простите меня, вы мама Анжелы?
Вопрос от незнакомого человека удивил старушку. Она подняла на него глаза, несколько секунд всматривалась в черты лица незнакомца, и только потом ответила.
-Да. Вы знали мою дочь?
Григорий хотел ответить, но ком застрял в горле. Вера Кузминишна поняла его без слов и тихонько коснулась его руки.
- Горе-то какое, - произнесла она.
- Гриша, - спустя минуту представился он, - Я люблю вашу дочь, -отчего-то не стесняясь, просто и искренне сказал он.
- Спасибо вам, - шевельнулись губы Веры Кузминишны, - У Анжелы прекрасная малышка, такая улыбчивая, на неё похожа.
- Да. Я навещаю её.
- А мне вот только сегодня довелось увидеть внучку, - вздохнула старушка, - Говорят, нельзя вам бабушка из-за вашего возраста оформить опекунство. Представляете, так и сказали: «вдруг вы заболеете или умрёте, что тогда с девочкой будет?». Я знаю, что старая, но она ведь моя кровиночка, как же так? И дочери нет, и внучки лишают?
Если бы Вера Кузминишна не выплакала все слёзы, когда лейтенант сообщил ей о судьбе Анжелы, то сейчас она снова заплакала бы. Но слёз не было, только глухой звук в груди.
- Где вы остановились? –спросил Григорий.
- Ещё нигде. Я только сегодня приехала.
- Поживите у меня.
- Вы расскажите мне о моей дочери, как она жила здесь?
- Я расскажу вам всё. Мы вместе подумаем, что делать дальше.
Медсестра, став невольным свидетелем этого разговора, со слезами проводила взглядом хрупкую старушку и её спутника, так бережно поддерживающего её за плечи.
******
Петрович тихо вошёл в палату. Девушка по-прежнему не очнулась. Знакомый доктор после долгих уговоров пустил старика к пациентке.
- Что ж ты Русалка ? Сдалась? Тебя, наверное, мать ждёт, дети, а ты? Такое прошла и сдалась? Не останавливайся на полпути! Слышишь Русалка?!! Эх, я даже имени твоего не знаю!