Строительство 501-503 испытывало нехватку со стандартной колючей проволокой, системами связи и сигнализации. Проблемы были даже с банальными караульными вышками и деревянными помещениями вахт, через которые проходил поток заключённых в зоны и где осуществлялся досмотр лагерников. Не хватало железа для оборудования штрафных камер и изоляторов, в значительном количестве лагерных пунктов не было электричества. Эти нарушения в деле оборудования лагерных пунктов и организации охраны заключённых косвенно провоцировали заключенных с большими сроками бежать. И они бежали. А также совершали преступления в самих зонах.
Духи в бараке
Случались и комические случаи в жизни северных лагпунктов. Хотя в основном там было не до смеха. Как сообщает спецсообщение на имя начальника Главного управления лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС) МВД СССР от 18 ноября 1948 года: «группа из четверых заключенных, воспользовавшись небдительностью часового, пролезла под зону – забор из колючей проволоки отдельного лагерного пункта №1 Заполярного ИТЛ и совершила хищение духов и одеколона из склада-палатки Центральной базы отдела общего снабжения, после чего с похищенным возвратилась обратно в зону ОЛПа». ОЛП- отдельный лагерный пункт. В результате этой дерзкой вылазки несколько заключенных в бараке напились. И тем самым нарушили привычный ход вещей в помещении для отдыха и быта лагерников.
Другое спецсообщение от 23 января 1951 года сообщает, что на центральном пересыльном пункте (ЦПП) строительного отделения №6 Печорского ИТЛ группа заключенных из числа «воров в законе» в количестве 38 человек «прорвалась сквозь проволочную зону и произвела налет на штрафной изолятор… Сломав три замка на входной двери штрафного изолятора и камер, ворвавшиеся бандиты убили из числа изолированных четырех заключенных, четырех тяжело ранили и двух легко».
Сопровождение заключенных на работу, с работы, а также окарауливание (официальный термин) их во время работы почти всегда производилось таким количеством охранников, которое было не состоянии сделать это эффективно. Один охранник приходился в среднем на 10 заключенных, что при условиях работы в лесу совершенно не позволяло предотвращать побеги.
Как правило, охранников было слишком мало для того, чтобы бдительно присматривать за каждым заключенным. Из-за недостатка конвоиров часть заключенных порою даже не выводилась на работу.
Так, за первые 4 месяца и 20 дней 1951 года на Строительстве 503 простой рабочей силы из-за отсутствия конвоя составил 82 160 человеко-дней, что принесло убыток почтив 2 млн. рублей.
Проблемой для проекта оставалось не только количество охранников, но и их морально-психологическое состояние, на которое влияло несколько факторов, среди которых были следующие:
а) нехватка личного состава, приводившая к хронической переработке и, как следствие, к переутомлению;
б) доверительные отношения между охранниками и заключенными;
в) вызванные вышеперечисленными факторами потеря бдительности охранников, выражавшаяся довольно часто в пьянстве во время дежурства, в том числе порою и с охраняемыми заключенными.
Акт проверки выполнения приказов и распоряжений МВД СССР о режиме содержания и охране, сохранности физического профиля, медико-санитарном обеспечении, интендантском снабжении, трудовом использовании заключенных и т.д. от 12 марта 1949 года приводил примеры неудовлетворительной организации конвойной службы и охраны заключённых: «28-го ноября 1948 года в карьер 310 километра было выведено на работу 57 заключенных под охраной 4-х конвоиров 3-го отряда. Последние направили 2-х заключенных за дровами для костра, и они сбежали. 23 февраля 1949 года рядовой Кондарь из 1-го отряда ВСО выпустил через вахту без охраны заключенного Метанцева, осужденного на 15 лет. Последний совершил побег и задержан в п. Абезь. 16-го февраля 1949 года рядовой Николаенко конвоировал 3-х женщин из 23-й колонны на ст.Елецкая, которые вместе с помощником начальника по быту должны были сдать на базу ЧОС вещдовольствие. По просьбе пом. начальника колонны Николаенко оставил для охраны вещ. довольствия подконвойную Макову и сам с остальными заключенными вернулся на колонну. Пользуясь отсутствием конвоя Макова сбежала и задержана в Обской. 30 декабря 1948 года из деревообделочного комбината сбежал заключенный Петров. Об этом охрана сообщила только через два дня».
Разумеется, руководители МВД, ГУЛЖДС и непосредственно Обского лагеря пытались контролировать и исправлять положение приказами и распоряжениями, из которых, в частности вытекали различные наказания в адрес начальников лагпунктов. Начальники лагпунктов на своем уровне пытались находить методы профилактики побегов. Например, распространенным был прием укладывания трупов застреленных беглецов перед вахтой лагпункта, чтобы, уходя на работу и возвращаясь, заключенные вынуждены были видеть их и «делать правильные выводы».
Принять решительные меры
Для предотвращения побегов, руководствуясь приказами МВД СССР и указаниями Главного управления лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС), штабы военизированной охраны сводили заключенных в колонны согласно данных по статьям уголовного кодекса и сроков заключения, тем самым сортируя и классифицируя лагерников, что теоретически позволяло повысить качество контроля. Внутри лагерных пунктов при наличии сведений о готовящихся эксцессах (планах на побег или нападение на конвой) склонные к агрессивному поведению заключённые сводились в особые бригады усиленного конвоя и выводились на открытые, хорошо просматриваемые объекты работ.
С личным составом охраны ежедневно изучались охраняемые объекты, контингент заключенных и методы совершения побегов лагерниками с целью их недопущения. По каждому отряду составлялась документация, освещавшая: а) план охраны и обороны; б) план ближнего розыска; в) табели постов охраны; г) инструкции начальникам караулов, вахтерам и дежурным по подразделениям охраны с учетом охраняемого контингента заключенных.
При каждом подразделении охраны создавались группы преследования, которые в повседневной работе проходили занятия на тему «Ликвидация группового побега». В обязанность надзирателей было вменено тщательно производить обыски входящих и выходящих из зон заключенных, вахтерам было приказано без обыска не впускать и не выпускать заключенных. Офицерский состав охраны осуществлял контроль за несением охранной службы рядовыми и сержантами. При понижении видимости на колоннах, где был сосредоточен особо опасный контингент заключенных, производилось усиление охраны. Периодически пересматривался и заменялся состав начальников конвоев, которые зарекомендовали себя отрицательно. Исключались случаи самостоятельной разбивки бригад заключенных на группы начальниками конвоев. Проверка караулов производилась только личным обходом постов начальниками караулов. Пересматривался состав самоохраны, то есть охранников из числа самих же заключенных, отбывающих срок. При этом на Строительстве 501-503 самоохрана достигала 54 % от всех охранников. Не внушавших доверия из самоохраны отчисляли. Периодически в лагерные пункты спускались гневные и ценные указания по типу: «приказ – принять решительные меры и гарнизон к присяге привести», но всё это, по большому счету было тщетно. Меры не действовали, эксцессы продолжались.
Сами мы не местные
Между тем, жители немногочисленных населенных пунктов, а также стойбищ и национальных поселков должны были немедленно докладывать властям о замеченном где-то постороннем человеке. Такое требование до местных жителей доводилось самыми разнообразными способами и надо сказать, что практически все они прекрасно знали, какие меры последуют если вовремя не донести о замеченном чужом человеке.
Ненцы, ханты, зыряне, немногочисленные русские знали, что за недонесение о неизвестных людях грозил срок. В тоже время за своевременное сообщение о беглецах донесшему полагалось вознаграждение. Платили деньги, а что еще более важно для того времени и региона выдавали муку, сухари, спирт, порох, ножи и т.д.
В тоже время, стоит отметить, что порой и сами заключенные, проплутав и поголодав в тундре, возвращались в лагеря на милость начальства. И порой их просто прощали, но как правило следовало короткое разбирательство и скорый суд, по приговору которого заключённому навешивался стандартный срок за побег без отягчающих обстоятельств.
В документах описываются случаи бдительного и решительного поведения охраны при попытках побегов. Такие случаи, например, отмечались в Акте проверки лагерного хозяйства от 12 марта 1949 года: «Дежуривший во взводе младший сержант Матула (кандидат ВКП(б)) во время нападения на взвод убил двух нападавших заключенных. Приняв на себя командование взводом, он полностью ликвидировал организацию массового побега, за что награжден грамотой. Проводник служебно-розыскной собаки Прощин вплавь перебрался через реку, догнал и ликвидировал групповой побег трех особо опасных преступников в рукопашной схватке, за что получил благодарность Министра и награжден окладом содержания. Опербоец Филимонов задержал десять беглецов. Дежуривший по шестому взводу пятого отряда солдат Вединеев отбил нападение на взвод десяти беглецов и ликвидировал побег. Солдаты Богданов и Абдулаев в дороге, будучи без оружия, задержали группу беглецов. Хорошо проявили себя Машков, Гордеев, Худяков, Яковлев и другие».
О случаях побегов, когда беглецы в недельный срок не были пойманы, руководством ГУЛЖДС делалось спецсообщение министру внутренних дел. Например, такое спецсообщение поступило 28 июля 1951 года на имя министра внутренних дел Круглова: «19 июля 1951 года в 17 часов из общего оцепления на постройке моста на реке Маковская Северного управления ИТЛ и строительства № 503 совершили побег заключенные лагпункта № 57 Чикаловец Иван Дмитриевич, 1929 года рождения, осужденный по ст.58-14 УК РСФСР срок 10 лет, Вернигора Павел Григорьевич, 1922 года рождения, осужденный по ст.54-1 «Б» УК УСССР и ст.ст. 58-14 УК РСФСР, срок 20 лет.
Приняты меры к ликвидации побега. Вероятные пути движения беглецов перекрыты. В трех предполагаемых районах нахождения беглецов производится проверка тайги. По обстоятельствам побега заключенных Чикаловец И.Д. и Вернигора П.Г. производится расследование отделом режима и оперработы ИТЛ и строительства № 503.
О ликвидации побега Вам будет доложено.
И.о. начальника ГУЛЖДС МВД СССР
полковник Серебряков».
Другое спецсообщение о вооруженном побеге трех заключенных в ИТЛ и Строительстве № 503 МВД 22 августа 1951 года говорило о том, что лагерники, находясь на сенокосных работах в верховьях реки Таз (Ратта), насильственным путем завладели винтовкой с тридцатью патронами, убили двух стрелков охраны, третьего ранили и, захватив трех лошадей, скрылись в тайге. Преследование было организовано пятью оперативными группами. При этом самолет «У-2» производил разведку местности. Для снабжения оперативных групп и самолета «У-2» планировалось в ближайшее время выделение самолета «Дуглас» (Ли-2).
Таким образом, можно сделать вывод, что проблема побегов из мест заключения на строительстве железной дороги «Чум-Салехард-Игарка» была существенной. Их предотвращение было в основном неэффективным. Побеги часто сопровождались человеческими жертвами, а их ликвидация требовала значительных людских и материальных ресурсов.
Исключение лишь подтверждает общее правило, потому что бывали и обратные случаи – беглецы приходили в населенные пункты в открытую, фактически сдавались сами. Старожилка Надымского района Зинаида Гавриловна Маренникова (в девичестве – Шишкина, 1925 г.р.) рассказала, что в конце зимы 1952/1953 гг. в поселок Хэ Надымского района пришел беглый заключенный. Он появился в частном доме, одетый в обычную для заключенных одежду, обутый в комбинированные, с брезентовым верхом ботинки. Хозяевам сообщил, что на железной дороге ему надоело, и он направляется в Салехард. Пока беглец отогревался в доме, З.Г. Маренникова с подругами заявила о нём в сельсовет, и беглец был задержан без сопротивления.
Для исследователей в государственных архивах сегодня открыты далеко не все фонды, а со слов очевидцев отмечены сюжеты, которые невозможно подтвердить или опровергнуть не имея на руках соответсвующих документов. Например, бывший заключенный И.Д. Марманов в беседе с истоиком вадимом Гриценко рассказывал: «Бывали всякие инциденты. Например, грузину, главному инженеру третьего отделения, которое базировалось в Старом Надыме, ненец уши отрезал. Дело было так. Влюбился этот главный инженер в заключенную, которая была расконвоированная. И пошел однажды на свидание. А чтоб его не узнали, переоделся в зэка. Где-то его увидел ненец и, приняв за беглого, ранил в ногу. Потом, пользуясь беспомощностью, отрезал уши и понес начальству, чтоб в качестве платы за «беглого» получить карабин, патроны и муку. Дело в том, что за это ненцам давали карабин, тридцать патронов и мешок муки.
Начальник, которому он предъявил уши, узнал характерную родинку, известную всему отделению. Быстро поехали на оленьей упряжке к пострадавшему главному инженеру, но он на тот момент уже скончался от потери крови.
И кисти, бывало, ненцы отрезали. Но это случалось только очень далеко от трассы, когда не было возможности доставить тело. А зэки в зонах клялись, что будут за это ненцев вырезать. И, бывало, ненцев вырезали».
Статистика улучшалась
Статистика борьбы с побегами (и их профилактики) в 1950-1952 гг. в целом по стране постоянно улучшалась. Об этом, в частности, говорили докладные записки министру МВД от начальства ГУЛАГа.
В спецсообщении на имя министра МВД С.Н. Круглова говорилось: «В течение 1950 года из лагерей и колоний МВД совершили побеги 4 266 заключенных, из которых по состоянию на 1 января 1951 года остались незадержанными 592 беглеца. По сравнению с 1949 годом количество бежавших преступников уменьшилось на 1073 человека или на 20,1 %. А количество незадержанных сократилось на 326 человек или на 35,7 %. В 1950 году не были допущены или были ликвидированы побеги в 75 лагерях и колониях МВД и осталось не задержано по 1 беглецу в 36 ИТЛ, УИТЛК и ОИТК МВД-УМВД».
В целях дальнейшего сокращения побегов и усиления розыска управление охраны министерства внутренних дел СССР проводило следующие мероприятия:
1. Велся персональный учет всех беглецов, мероприятия по их розыску контролировались;
2. По каждому случаю побега проводилось тщательное расследование. Характерные случаи побегов доводились до всех частей охраны;
3. Была организована систематическая проверка беглецов через 1-й Спецотдел МВД СССР;
4. Был составлен и разослан в части охраны обзор о недочетах в службе по охране заключенных.
Судя по указанному спецсообщению, Обский ИТЛ и в целом Северное управление лагерей железнодорожного строительства в число наиболее неблагополучных по побегам подразделений ГУЛАГа/ГУЛЖДС, по крайней мере, в этот период не входили. Однако, при этом можно констатировать, что такая проблема в самом лагерном объединении (Северное управление) была достаточно актуальной и до момента ликвидации СУЛЖДС (вместе с проектом строительства дороги Чум- Салехард-Игарка), так и не была решена. Побеги продолжались, их участники (как и бойцы охраны гибли и получали ранения), а беглецы расписывались за новые сроки.