"Каждое большое действие на нашей земле обыкновенно является выражением стремлений, давно уже живущих в миллионах сердец. Бывает даже и так, что какое-либо страстное стремление к разрешению определенной проблемы живет в сердцах миллионов людей в течение целых столетий. Люди все больше и больше чувствуют непереносимость таких-то и таких-то несправедливостей, стонут под игом этих несправедливостей, а внешнее выражение этих стремлений все еще заставляет себя ждать.
Бывает и так, что народы, стонущие под игом таких несчастий, в течение очень долгого срока не находят никакого героического разрешения проблемы. Такие народы мы и называем импотентными».
Мы называем такие народы великими. Уникальной цивилизацией называем. Мессианский тупик здесь же присутствует.
В седьмой главе второй части «своей борьбы» автор разбирает оппозиционную политическую деятельность в разрезе создания союзов и блоков.
«Обыкновенно под блоком понимают соглашение нескольких союзов или организаций, которые, чтобы облегчить свою работу, вступают в известное сотрудничество, создают общие руководящие органы с большей или меньшей компетенцией и затем приступают к совместным действиям. Уже из одного этого ясно, что тут дело должно идти о союзах или партиях, цели и пути которых не должны слишком отличаться друг от друга. Обыкновенно так и считают. Средний обыватель бывает обыкновенно очень обрадован, когда слышит, что такие-то и такие-то организации наконец образовали блок, отодвинули на задний план "все то, что их разъединяет", и выдвинули вперед "то, что их объединяет". При этом обыкновенно полагают, что в результате такого объединения непременно получается невесть какое увеличение сил, что слабые дотоле отдельные группы теперь внезапно выросли в огромную силу.
По большей части это совершенно неверно.
Чтобы как следует разобраться в этой проблеме, по-моему, надо прежде всего поставить себе вопрос: если данные группы и организации утверждают, что все они преследуют одну и ту же цель, то как же, спрашивается, объяснить самый факт возникновения различных организаций? Ведь логика, казалось бы, говорит за то, что если цель совершенно одинакова, то нет никаких разумных оснований для возникновения нескольких организаций, преследующих одну и ту же цель».
Совершенно очевидно, что кроме цели есть еще и методы. И как раз методы политических движений могут запредельно разниться, при одинаковых, в общем-то, целях.
«Обыкновенно так и бывает, что данную определенную цель сначала преследует только одна организация. Один определенный деятель, познав определенную истину, провозглашает ее в определенной среде, а затем вызывает к жизни движение, призванное бороться за осуществление этой цели.
Так и создается союз или партия, которые в зависимости от своей программы либо ставят себе задачей устранение определенных существующих порядков, либо стремятся к созданию новых порядков в будущем.
Раз такое движение вызвано к жизни, оно этим самым практически приобретает права приоритета. Казалось бы, что все люди, преследующие такую же цель, должны бы без дальних слов просто-напросто примкнуть к уже существующему движению, стараясь его усилить и тем приблизить достижение обшей цели.
На деле это зачастую получается не так.
Поэтому вполне в порядке вещей, что в деле разрешения таких великих проблем эпохи неизбежно участвуют тысячи и тысячи людей, как неизбежно и то, что очень многие считают именно себя призванными показать людям дорогу. Сама судьба по-видимому выдвигает очень много кандидатур, предоставляя затем в свободной борьбе сил победить тому, кто способней, кто крепче. Этому последнему жизнь тогда вручает окончательное разрешение соответствующей проблемы эпохи».
Такой естественный отбор. Только, надо думать, что в политической борьбе не факт, что победит «кто крепче». Кто хитрей – ближе к истине. Кто беспринципнее. Ясно, Гитлер уверен, что в силу естественного порядка вещей великая миссия в конце концов выпадает на долю самого сильного. Поди себя в виду имеет. Самым сильным является единственное лицо, но всем остальным претендентам становится ясно лишь с трудом. Напротив, эти претенденты всегда сначала склонны думать, что все они имеют одинаковые права стать главными выразителями данного направления или настроения.
«Стремление самого народа часто носит достаточно неопределенный характер. Народ редко отдает себе полный отчет до конца в том, каковы же собственно его желания и каковы возможности их воплощения в жизнь».
Фашистские вожди всегда приписывают массовому сознанию некие трансцендентные настроения и идейные устремления. Притом устремления именно, что массовые, единые, разделяемые большинством населения. Великую державу построить, к примеру. Стереть государство Израиль. Или наоборот выпиздить куда подальше палестинцев. Тоталитаризм переворачивает пирамиду Маслоу, где ступени снизу вверх:
1. Физиологические потребности
2. Потребность в безопасности
3. Потребность в любви/Принадлежность к чему-либо
4. Потребность в уважении
5. Потребность в познании
6. Эстетические потребности
7. Потребность в самоактуализации
Но авторитарные режимы познание, эстетику, самореализацию подменяют единообразной послушной жертвенностью и ставят ее в приоритет. По крайней мере выше собственной безопасности. И это привлекает! Почему-то демократическая оппозиция с лозунгами свободы, права, благосостояния раз за разом проигрывает вождизму, эксплуатирующему высокие идеалы.
И вот слова Гитлера, которые сегодня можно в полной мере отнести к демократическим движениям в авторитарном государстве.
«Когда цели нового движения уже сформулированы, когда программа этого движения уже известна, тогда на сцену появляются маленькие люди и людишки, подымающие крик, что они преследуют как раз те же цели. Казалось бы, что если они действительно преследуют эти самые цели, они должны честно стать в ряды уже существующего движения и признать его приоритет. Но так они не поступят ни за что. Ничуть не бывало! Они предпочтут украсть у других программу и основать свою собственную новую партию. При этом у таких людишек всегда хватает бесстыдства на то, чтобы всем охочим людям направо и налево доказывать, будто они "уже давно" преследовали как раз те же самые цели. Зачастую такая проделка удается. Разве в самом деле не бесстыдством является выдавать чужую программу за свою, а затем еще идти какими-то своими особыми путями к достижению тех целей, которые украдены у других? А еще большим бесстыдством являются те крики о пользе единства, которые чаще всего подымают как раз эти подлинные виновники раскола и дробления сил. Когда эти субъекты убедятся, что обкраденный ими противник все-таки имеет крупные преимущества перед ними и неудержимо идет вперед, тогда эти людишки подымают неистовый крик о необходимости объединения всех сил.
Примерно таким образом возник так называемый «раскол оппозиционных сил»
БЕРИТЕ ПРИМЕР СО ШТРЕЙХЕРА
Я должен особо подчеркнуть это относительно главного представителя тогдашней немецкой социалистической партии в Нюрнберге, Юлиуса Штрейхера. Конечные цели германской национал-социалистической партии, с одной стороны, и германской социалистической партии, с другой, были одинаковы, и вместе с тем обе эти партии были образованы совершенно независимо одна от другой. Главным вождем германской социалистической партии был тогда, как я уже сказал, учитель Юлиус Штрейхер из Нюрнберга. Сначала он свято верил в будущее и в миссию созданного им движения, но как только он увидел, что наша германская национал-социалистическая рабочая партия сильнее и быстрее растет, он распустил свою собственную партию и пригласил всех своих сторонников войти в ряды нашей партии и вместе с нами бороться дальше за общие цели. Такие решения даются людям нелегко. Тем больше признательности заслуживает Штрейхер».
Кстати сказать, Штрейхера казнили по приговору Нюрнбергского трибунала.
26 ноября 2017 года в Москве Всероссийский съезд в защиту прав человека принял решение об учреждении антипремии имени Юлиуса Штрейхера. Эту антипремию было решено вручать «представителю российских СМИ, внёсшему наибольший вклад в атмосферу ненависти и лжи». К сожалению, развития эта идея не получила. А почему? Занимались темой правозащитники, либеральные журналисты, то есть демократическая оппозиция.
«Все эти группы и группки, не умевшие стоять на собственных ногах, обыкновенно начинали объединяться друг с другом в форме блока. Эти господа были твердо уверены, что если сложить восемь хромых, то обязательно получится один гладиатор.
Многоголовое руководство, создаваемое в результате блока разных групп, неизбежно будет вести линию глупую и трусливую».
Тут следует добавить о демократической оппозиции в авторитарном государстве. Даже не добавить, а обратиться к пацифистам, либералам, вольнодумцам.
Ребят, вы поймите, в волчьей стае вожака свергают с криком «Акела промахнулся!». Лозунг «Акела – злой тиран» только сплачивает стаю, а вожаку приносит чувство полного удовлетворения.
9.
Мартин Хайдеггер, значительнейший мыслитель 20 века писал: «То, что сегодня повсюду и в полной мере предлагается как философия национал-социализма, но ничего общего не имеет с внутренней истиной и величием этого движения»
Величие и роль этой идеи по Хайдеггеру связана с взаимодействием новейшей техники и человека Нового времени. Так как откат научно-технического прогресса маловероятен, нужно осознать место личности в современном информационном мире.
Немецкие фашисты не были противниками техники, но они были националистами, выступающими против того, что сегодня называется «глобализацией», и Хайдеггер, видимо, чувствовал внутри национал-социализма некий потенциал для интеграции техники в жизнь без утраты национального менталитета. Хотя в чем беда отказаться от национальных характеров, как раньше отказались от племенных особенностей или родовых обрядов, не очень понятно.
С другой стороны, современность ставит перед нами множество вызовов, связанных как с техническим развитием, так и со стремительной эволюцией этики. Способно ли демократическое общество справиться с опасностями, вытекающими из генной инженерии, кибергуманизма и т.д.? В этом нет уверенности. Когда человечество достигнет точки технологической сингулярности, какой политический режим сможет с наилучшим результатом контролировать ситуацию и предотвращать негативные последствия? Либеральный или фашистский? Сложный вопрос, не правда ли? Провокационный.
Но фашизм и все его подвиды – гитлеризм, франкизм, национал-синдикализм и прочие подразумевает примат государства во всех сферах жизни. В то же время философы и социологи уверенно предсказывают постепенную утрату государством своей основной роли, переход главенства к иным субъектам. В скором времени прогнозируется утрата государствами монополии на властные функции. На первый план выйдут надгосударственные институты, транснациональные сообщества, приватно-правовые организации. Как бы не старался «российский подвид», но существующая Вестфальская система международных отношений будет, если не ликвидирована, то, как минимум, скорректирована.
Видимо, будущее – в точном соответствии с народной мудростью о «хорошо забытом старом» – воспроизведет в определенной степени эпоху феодализма, когда рыцарские ордена, религиозные организации и частные компании были гораздо влиятельнее многих государств-монархий. Это видно уже и сегодня. Разве ТНК и ЧВК не имеют веса в международных делах больше, нежели условное герцогство Люксембург, которое еще вперед Российской федерации официально назвало себя «великим»? Думается, что служба безопасности «Газпрома» имеет возможностей больше монгольской разведки.
Каждая значимая фирма, общественное движение, политическая партия имеет свою охрану. Насколько известно, одной из первых организаций, проводящих работу в этой области, была НСДАП.
Гитлер пишет: с первой же минуты своего возникновения наше молодое движение стояло на той точке зрения, что за свои идеи оно конечно должно бороться духовными средствами, но в то же время, если это необходимо, должно суметь стать на защиту идеи грудью и применить физическую силу. С самого начала мы были глубоко убеждены, что наше новое учение имеет гигантское всемирное значение, и именно поэтому мы с первой же минуты считали, что в защиту его можно и должно идти на самые тяжелые жертвы.
Всякое движение, желающее завоевать сердца своего народа, должно суметь само своими собственными силами защищать себя против всяких террористических попыток противника.
Здесь уместно вспомнить шестую главу первой части данной книги: «… только для защиты!.. мы должны неустанно пропагандировать ту мысль, что вина лежит всецело и исключительно только на противниках. Это надо было делать даже в том случае, если это и не соответствовало действительности. Ведь миллионы народа состоят не из дипломатов и не из профессиональных юристов. Народ не состоит из людей, способных здраво рассуждать. Народная масса состоит из людей, часто колеблющихся, из детей природы, легко склонных впадать в сомнения, переходить от одной крайности к другой и т.п. Как только мы допустили хоть тень сомнения в своей правоте, этим самым создан уже целый очаг сомнений и колебаний. Масса уже оказывается не в состоянии решить, где же кончается неправота противника и где начинается наша собственная неправота».
Конечно-конечно! Фашисты создают охранные отряды для самообороны. Верим, мгм.
- Потребности борьбы нашего молодого движения постепенно привели нас к необходимости организовать собственную охрану собраний, как затем мы должны были создать специальные отряды охраны и как потом перед нами встал вопрос об организационных формах дальнейшего строительства таких отрядов.
- По внешности наши отряды отчасти напоминали так называемые военные союзы, но в действительности они ничего общего с ними не имели. Это были действительно только союзы самообороны, организованные на более или менее целесообразных началах, и они, в сущности, являлись только некоторым нелегальным придатком к легальным военным силам государства. Если они носили добровольческий характер, то не в том смысле, что это были свободные дружины, боровшиеся за свою собственную освободительную идею и имевшие свои собственные политические взгляды, но просто только в том смысле, что с формальной стороны они возникали как бы в самом деле добровольно.
- Наши отряды ставили себе вначале задачей только охрану порядка на наших собраниях. Их задачи сначала были очень ограничены: отряды имели целью только обеспечить нашим собраниям порядок и не дать противникам возможности срывать их. Наши отряды с самого начала были воспитаны в духе слепой дисциплины и строго наступательной тактики.
- Многие дураки даже из "патриотических" кругов населения зубоскалили по поводу того, что-де наши отряды являются слепыми поклонниками резиновой дубинки. Этим дурням было и невдомек, что к резиновым дубинкам мы прибегли только потому, что не хотели, чтобы чужими резиновыми дубинками избивали наших людей. Да кроме того разве не знаем мы из истории, что не раз величайшие деятели человечества падали жертвами от руки самых ничтожных убийц. Наша задача заключалась отнюдь не в том, чтобы насилие сделать самоцелью; задача наша заключалась в том, чтобы охранить великих провозвестников наших идеалов от насилия других.
Знаем хорошо лишь одного «провозвестника великих идеалов». Его защищал только Иоанн Зеведеев, вооруженный ножичком. А у этого – охранные отряды.
- Приступая к организации наших штурмовых отрядов, мы прежде всего стремились дать участникам их надлежащую возможность физического воспитания и вместе с тем стремились сделать из них убежденных сторонников национал-социалистической идеи. Дисциплина в этих отрядах должна была господствовать строжайшая.
- Уже по существу дела мне было ясно, что дать военное образование целому народу через частные военные союзы - дело совершенно невозможное, ибо для этого требуются грандиозные государственные средства. Кто думает иначе, тот в сильнейшей степени переоценивает свои собственные силы. На основе так называемой "добровольной дисциплины" мощно построить организации лишь сравнительно очень небольшие. Совершенно исключено, чтобы можно было тут пойти дальше определенных размеров военной организации. Ибо тут похватало бы важнейшей вещи: чтобы повелевать, надо иметь право наказывать; нужно специальное законодательство о наказаниях, нужна принудительная сила. Осенью 1918 г. или, вернее, весною 1919 г. конечно можно было создавать так называемые "добровольческие корпуса". Но это, во-первых, потому что в своем большинстве эти корпуса вербовались из фронтовиков, а во-вторых, потому что люди, вступавшие в эти корпуса, тогда на деле безусловно подчинялись еще военной дисциплине, хотя и на ограниченный только срок.
- Добровольная военная подготовка, если за ней не стоит безусловная сила принуждения, возможна только для очень ограниченного количества людей. Готовность добровольно подчиниться дисциплине всегда проявят лишь немногие, и только в регулярной армии дисциплина является действительно чем-то само собою разумеющимся.
- Да, наконец, проведение действительно всеобщей военной подготовки через частные военные союзы невозможно еще и потому, что такие союзы обычно располагают только до смешного малыми денежными средствами. А ведь именно дело всеобщей военной подготовки является теперь самым важным.
- Современные военные союзы видят свою миссию в создании действительно серьезной военной силы и в пропаганде военной идеи.
- Допустим даже, что несмотря на все перечисленные трудности военным союзам удалось год за годом дать определенную военную подготовку известному числу молодых немцев. Допустим даже, что союзам удалось дать этой молодежи и необходимую физическую закалку, обучить владеть оружием и даже привить ей соответствующие патриотические идеи. Но что пользы, если все это происходит в рамках государства, которое по самому нутру своему совершенно не стремится к созданию серьезной военной силы и даже прямо ненавидит военную организацию? Вся проделанная работа все равно пойдет к черту.
Лукавит Гитлер, лукавит. Если достаточному числу молодежи дать патриотическое воспитание, взрастить шовинистический характер, да еще военные навыки отработать, то и государство будет со временем постепенно меняться. Как зреет картофелина в земле, так общество будет корчиневеть и обрастать кожурой фашизма. В Германии все так произошло. В России молодые люди, которые в 90-е ходили в форме РНЕ и зиговали на стилизованную свастику, закончили университеты, получили должности, оформили карьерный рост, и теперь многое определяют. Государство изменилось.
Наши штурмовые отряды ни в коем случае не должны были стать и тайными нелегальными организациями. Цели тайных организаций всегда противозаконны. Но благодаря этому размеры таких организаций естественно лишь очень невелики. Создать крупную по размерам организацию и в то же время сохранить ее существование втайне или даже только скрыть ее подлинные цели - дело невозможное, особенно если иметь в виду болтливость нашего немецкого народа. Всякая такая попытка тысячу раз провалится. Во-первых, нынешняя полиция всегда имеет в своем распоряжении достаточный штаб сутенеров и тому подобной сволочи, всегда готовой за 30 сребреников предать все, что ей удастся узнать, и даже придумать то, чего не было. А во-вторых, и собственные сторонники никогда не будут достаточно конспиративны, чтобы сохранить организацию втайне. Только путем долголетнего личного отбора можно создать очень небольшие тайные организации, состоящие из совсем немногочисленных групп. Но такие очень маленькие организации потеряли бы всякую цену для национал-социалистического движения. Что нам нужно было и что нам нужно теперь, так это не сотня-другая отчаянных заговорщиков, а сотни и сотни тысяч фанатических борцов, готовых отдать свою жизнь за дело победы нашего мировоззрения.
Тайные организации могли стать еще опасными и тем, что члены их могли бы начать позабывать о величии стоящих перед нами задач и склониться к той мысли, что можно изменить судьбы народа к лучшему при помощи того или иного отдельного убийства.
Такое мнение может иногда найти себе историческое оправдание. А именно - в том случае, когда народу приходится страдать под тиранией какого-либо действительно гениального угнетателя и когда позволительно думать, что этот ужасный гнет держится так прочно главным образом благодаря личным качествам данного тирана. При таких обстоятельствах в народе всегда найдется мститель, и этот мститель, выйдя из среды народа, пожертвует собой, чтобы метким выстрелом покончить с ненавистным тираном. Только мелкие людишки, только негодяи, восторгающиеся нравами современной республики, сочтут такой акт достойным осуждения и всяких моральных ламентаций.
А вот величайший певец свободы нашего народа в своем "Вильгельме Тепле", как мы знаем, воспел именно такой акт.
Прекрасное оправдание для полковника Штауффенберга!
* * *
Дальше Гитлер довольно путано рассуждает о ноябрьской революции в Германии: если мы попытаемся спросить себя, как же все-таки при описанной обстановке революция могла удаться, то мы должны будем ответить так.
Революция удалась:
1) в результате окостенения наших понятии о долге и дисциплине и
2) в результате трусливой пассивности наших так называемых государственных партий.
К этому приходится прибавить еще следующее.
Основной причиной окостенения наших понятий о долге и дисциплине в последнем счете явилось наше совершенно анациональное и только формально государственное воспитание. Благодаря этому и в этой области у нас перестали понимать действительную роль средства и цели. Понятие о долге, исполнение своих обязанностей, дисциплина - все это отнюдь не самоцель, совершенно так же, как самоцелью не является и государство. Нет, все эти понятия должны быть только средством к цели. Сама же цель заключается в том, чтобы обеспечить обществу, состоящему из физически и морально однородных живых существ, возможность достойного существования на этой земле.
А что это за общество из физически и морально однородных существ? Очевидно же, что самые устойчивые сообщества имеют сложную структуру, складываются из различающихся элементов. Редуцированная структура – примитив, который не имеет шансов в длительном историческом времени. Понятно, что это фашистский идеал – все с одинаковыми лицами, в единой форме славят вождя: один народ, одна страна, один великий фюрер. Но нет здесь перспективы на развитие. И сам Гитлер об этом говорит в 14 главе первой части: «Личность является главным двигателем прогресса, что каждая великая идея и каждое великое действие суть только продукт творческой силы человека». Или гл. 4 ч.2: «наше государство в интересах всех своих граждан позаботится прежде всего о том, чтобы роль личности была признана во всех без исключения областях…».
Опять он сам себе противоречит.
Ноябрьская революция, по мнению Гитлера, могла удаться только потому, что представление о подлинной дисциплине к этому времени совершенно исчезло в нашем народе - вернее, в правящих кругах его. Это живое чувство уступило место доктринерским и чисто формалистическим понятиям о дисциплине, что при данной обстановке было только на руку революции.
Действительная причина трусости так называемых "государственных партий" в последнем счете заложена в том, что во время войны мы потеряли наиболее активистские, наиболее доброкачественные элементы нашего народа. Далее, крупную роль сыграло тут и то обстоятельство, что все наши буржуазные партии стояли исключительно на почве борьбы только так называемым духовным оружием, а применение физической силы предоставляли только государству. Конечно такой взгляд говорит только о слабости и даже прямо о вырождении буржуазных партий.
Идейный мир демократии неизбежно должен был породить марксизм.
Но в ту самую минуту, когда марксизм родился на свет божий, апелляция к борьбе только духовным орудием стала уже совершенной бессмыслицей. За эту нелепицу нам пришлось впоследствии расплатиться ужасающей ценой. Ибо ведь известно, что сам марксизм всегда и неизменно доказывал, что вопрос о выборе средства борьбы есть вопрос одной лишь целесообразности. И сам марксизм считал себя вправе выбирать любое средство борьбы, лишь бы только оно сулило успех.
А называемые национальные партии не смогли оказать никакого влияния на ход вещей, ввиду того что у них не хватало реальной силы, которая могла бы быть выведена на улицу. Так называемые военные союзы не могли оказать никакого реального влияния на ход вещей, потому что у них не было ясной политической идеи, не было никакой, сколько-нибудь определенной политической цели.
Что в свое время марксизму даю силу, так это было именно отличное сочетание политической воли с активистской брутальностью. А что лишило всякого реального влияния немецкие национальные партии, так это именно полное отсутствие какого бы то ни было сочетания между брутальной силой и политической целеустремленностью.
Для всего этого тоже конечно была своя причина. Раз отсутствует большая организующая идея, то это всегда и неизбежно ведет за собою и отсутствие крупной физической силы, способной бороться за эту идею. Лишь те, кто совершенно фанатически убежден в своей правоте ив том, что их идея должна во что бы то ни стало победить и перевернуть весь мир, - будут иметь достаточно решимости, чтобы в борьбе за свою Цель прибегнуть и к силе оружия.
То движение, которое не ставит себе таких высоких целей и таких великих идеалов, никогда поэтому и не прибегнет к силе оружия.
Тайна успехов французской революции в том и заключалась, что у нее была такая новая великая идея. Этому же обстоятельству обязана своей победой и русская революция. И то же, наконец, приходится сказать об итальянском фашизме: если ему удалось с таким громадным успехом и с пользой для дела реорганизовать жизнь целого народа, то это произошло только потому, что у него была своя великая идея.
Буржуазные партии на это совершенно неспособны.
***
Про Россию Гитлер не забывает.
- Немецкий народ не созрел еще тогда к тому, чтобы его можно было бросить в кровавую лужу большевизма, как это удалось сделать в России.
Это да! В кровавую лужу немцы нырнут попозже.
- Состояние немецкого народа все же являлось еще более благополучным и единство между немецкой интеллигенцией и немецким населением физического труда еще не было достаточно разрушено. Население России было сплошь безграмотное, чего конечно нельзя было сказать ни о Германии, ни о других западноевропейских народах. В России сама интеллигенция в большинстве своем принадлежит к нерусским национальностям и во всяком случае к неславянским расам. С тонким слоем интеллигенции в России легко было справиться, ибо между ним и широкими массами народа почти совсем не было посредствующих звеньев, а умственный и моральный уровень широкой массы народа был в России страшно низок.
Это довольно оправданное высказывание. Более того, даже сегодня, когда в России умственный уровень широких масс существенно вырос,
- В России достаточно было немногого. Надо было только натравить необразованную, не умеющую ни читать, ни писать массу на верхний слой интеллигенции, и без того почти не связанной с народом. Этого было довольно, чтобы решить всю судьбу страны, и чтобы можно было считать революцию удавшейся. Вся неграмотная масса русского народа попала в полное рабство к еврейским диктаторам, у которых конечно хватило ума задрапировать свою диктатуру в тогу "диктатуры народа".
Вспомнив о русской революции, совершенно естественно перейти на тему дезертиров, ибо бежавшие с фронтов первой мировой и составили костяк Красной Гвардии (тоже штурмовые отряды одной социалистической партии). Гитлер осуждает явление дезертирства, мы же, будучи антифашистами, признаем право человека на свободу выбора. Ушел с войны – твое решение. Верещать о предательстве и навешивать ярлыки «врага отчества» мы бы воздержались, пусть дезертиров клеймят соседи по окопу – они имеют право. Гитлер как ветеран войны, в принципе, тоже может.
Конечно было бы очень хорошо и красиво, если бы в той великой борьбе за существование немецкого народа, (это нормальный ход, назвать агрессию своей страны борьбой за бытие народа)
которую нам пришлось вести, можно было опереться только на добровольную преданность всех и каждого. Однако мы знаем, что такие качества свойственны были только самой лучшей части нации, а вовсе не каждому среднему человеку. С фронтов полился - особенно начиная с 1918 г. - непрерывный поток дезертиров.
«Это позорное явление!», - восклицает Адольф от имени всех нацистов.
А беглые рабы – позорное явление? Вроде нет. Тут дезертирство от хозяина есть уважаемый поступок.
Выкрест, расстрига, вероотступник, атеист – термины, не имеющие негативной коннотации.
Эмигранты, экспаты, гастарбайтеры, репатрианты – тоже дезертиры, и что? Каждый волен выбрать, где жить, чем заниматься, на какой стороне воевать.
***
Уже в декабре 1918 - январе 1919 г. в Германии создалась следующая картина.
Меньшинство худших элементов страны сделало революцию, под знамя которой" сейчас же стали все марксистские партии. Революция внешним образом пошла по умеренному пути, что сразу же вызвало фанатическую ненависть к ней со стороны экстремистов. Эти последние сразу же берутся за ручные гранаты и пулеметы, начинают занимать государственные здания, словом, начинают серьезно угрожать умеренной революции. Убоясь крайних левых, официальная социал-демократия заключает перемирие с приверженцами старого-строя, чтобы вместе бороться против экстремистов. В результате этого получается то, что противники республики приостанавливают свою борьбу против нее и помогают усмирению тех, кто, правда, по совершенно другим мотивам тоже является противником этой республики. В результате этого в конце концов получается то, что опасность борьбы сторонников старого строя против республики совершенно элиминирована.
Это обстоятельство имеет настолько важное значение, что его надо подчеркнуть, как можно более сильно. Только тот, кто учтет это обстоятельство и сможет понять, как это случилось, что Германии навязали революцию несмотря на то, что девять десятых народа не участвовали в этом, семь десятых народа высказались против нее, шесть десятых ненавидели ее и в конце концов только одна десятая активно в ней участвовала.
Так и случилось, что постепенно исчерпали свои силы на баррикадах спартаковцы, с одной стороны, и националистические фанатики, и идеалисты, с другой. Оба крайних полюса таким образом уничтожили друг друга, в результате чего как всегда и победила середина. Буржуазия и марксисты объединились на почве "созданных фактов", и молодая республика начала "консолидироваться". Это, однако, не помешало буржуазным партиям на первых порах, в особенности перед выборами, еще продолжать заигрывать с идеей монархизма. Вызывая великие тени прошлого, буржуазия все еще надеялась оказать достаточное влияние на умы маленьких людей, идущих за ее знаменами.
Конечно, это было довольно нечестно. Внутренне буржуазия уже давно порвала с монархией; но моральный разврат, воцарившийся с пришествием республики, в достаточной степени разложил и лагерь буржуазных партий. Заурядный политик ныне чувствует себя гораздо лучше в обстановке грязи и продажности, созданной республикой, нежели он чувствовал себя раньше в суровой обстановке прежнего государства, требовавшего еще известной чистоты нравов.
Гитлер и есть заурядный политик, он и вырос как политик на грязи ксенофобии и реваншизма. Воинствующий антисемитизм не говорит ли о моральном разложении?
***
«Главнейшим фундаментом государственной власти всегда является популярность ее. Однако та государственная власть, которая базируется только на этом фундаменте, еще крайне слаба и не прочна. Любой носитель власти, основанной только на одной популярности, будет поэтому думать о том, что вдобавок к популярности обязательно необходимо создать себе еще силу. Второй из важнейших факторов всякой государственной власти мы видим поэтому в вооруженной силе. Такая власть будет уже куда стабильнее, прочнее, сильнее, чем первая. Если затем популярность соединится с вооруженной силой и если такая власть просуществует достаточно долгий срок, тогда такая государственная власть будет еще прочнее, ибо она получит за себя и авторитет традиции. Когда же соединятся популярность, вооруженная сила и традиция, тогда государственная власть станет уже совершенно незыблемой.
Вот так все просто. Интеллект власти не нужен, политическая программа, экономическое развитие, социальные мероприятия – все это вторично. Воплощать интересы общества нет никакой необходимости. Да и что такое общество для Гитлера и его эпигонов? Кастовый народный механизм:
1. Самые лучшие люди (в смысле большей добродетели, большего мужества и готовности к самопожертвованию).
2. Наихудший человеческий материал (полюс человеческих отбросов)
3. Серая масса (находится посередине между обоими указанными полюсами, это именно средние люди, не отличающиеся ни чрезмерным героизмом, ни резко выраженной преступностью).
Автор говорит: «эпохи подъема государства обыкновенно характеризуются абсолютным господством полюса самых лучших людей. Если бы не руководили эти люди, невозможен был бы и самый подъем.
Обычные нормальные эпохи более или менее равномерного и стабильного развития характеризуются очевидно для всех преобладанием элементов середины. Силы обоих полюсов в такие эпохи более или менее уравновешивают друг друга.
Эпохи крушения государства характеризуются преобладающей ролью полюса самых худших людей».
Это похоже на теорию этногенеза Льва Гумилева
Фаза акматическая (расцвет этноса), Фаза инерционная (золотая осень цивилизации), Фаза обскурации (сумерки этноса).
У Гумилева все-таки поподробнее. Но дело не в этом, дело в том, что, признавая стадии развития государства-нации, Гитлер сам себя опровергает.
САМ ОПРОВЕРГАЕТ РАСОВУЮ ТЕОРИЮ!
Если народ планомерно проходит стадии от подъема до крушения, то как можно называть некую нацию высшей по отношению к другим этносам, которые или не начали подъем, или находятся в возрасте упадка и деменции?
Глупо же признавать человека в расцвете сил высшим существом по отношению к трехлетнему ребенку. А если дядя этим кичится и поэтому лупит детей? А если так называемые арийцы делают такое в масштабе народов?
Не будем недооценивать вклад немцев и других германских народов в цивилизацию, он поистине огромен. Но справедливо также допустить, что на каком-то этапе уровень достижений германцев будет превзойден сибирскими народами или, может быть, полинезийскими, кем угодно, хоть тибетцами, почему нет?
Резюмируя данную тему, можно сказать, что теория расового превосходства не выдерживает никакой критики с точки зрения элементарной формальной логики. А все фашистские умозаключения Гитлера, как мы видим из вышесказанного, построены на фундаменте, крошащемся от противоречий.
При всем уважении к понятию «Дазайн», но откуда Мартин Хайдеггер взял внутреннюю истину национал-социализма? Величие движения нацистов живет лишь в головах нацистов. Сталкиваясь с объективной оценкой национал-социализм пасует, прячется за лозунги, за штампы пропаганды, но не может ответить ни на один честный вопрос. Он привлекателен, как лесть, но ложь не приносит пользы адресату, скорее вредит, вводя в заблуждение. Да, осознание принадлежности в великой нации может дать лицу эйфорию, напоминающую наркотическое опьянение, но тем болезненней будет абстинентный синдром, когда откроется истина.