Дмитриева Марина "Не смей меня касаться". Серия 19
Шувалов сдержал свое слово, ехали мы медленно, очень-очень медленно. Тащиться такими темпами, когда в моторе немерено самых сильных коней, было наверняка довольно сложно для Алекса, впрочем, не только для него, даже мне наскучил наш излишне неспешный темп. Но я из вредности молчала, а неправильный принц держался, словно стойкий оловянный солдатик, и даже соблюдал все правила дорожного движения. Уж я–то знаю, поскольку совсем недавно получила права.
Байкерский клуб находился на выезде из города. Перед, в принципе, ничем не примечательным квадратным зданием, на котором в качестве вывески красовалась эмблема в виде шлема с рогами, находилась небольшая площадка, вся сплошь уставленная мотоциклами. Причем один навороченнее другого, но поскольку я финансист, правильнее сказать – один дороже другого. Помещение внутри, видимо, в поддержку мототемы, украшали студийные фото мужчин во всей байкерской амуниции верхом на самых современных стальных конях и фото полуобнаженных женщин, которым, наоборот, одеждой служили лишь небольшие, прикрывающие самые пикантные места, лоскутки кожи. Девушки в основном полулежали на мотоциклах в соблазнительных, местами даже развратных, позах. В самом центре на небольшом возвышении стояли барабанная установка и черный байк. Видимо, тут зажигают не по-детски.
– О, Алекс, ты с новой девушкой?! – подошел к нам полноватый дядька с бородой. – Красотка, зашибись.
– Это хозяин заведения, – шепнул мне на ушко Алекс.
Его шепот кололся электричеством. Подозреваю, у меня даже мурашки прошлись по коже.
С «новой», значит, каждую свою девушку Шувалов тащит сюда. Отработанная схема охмурения. Ну что сказать?.. Браво! Байкерский клуб мне мигом опротивел.
– И многих девушек он сюда привозил?
Шувалов заметно напрягся от этого простого вопроса. Боится, видимо, что хозяин заведения выдаст мне нелицеприятную правду.
– Он вообще только по старой дружбе заезжает, не чаще трех раз в год. А ведь мы с ним корефаны еще со школьной парты, в одном классе учились.
Удивилась, по мне, этот бородач как минимум лет на десять старше Алекса. Может, почетный второгодник?
– А девушки, только с Милкой был, значит, ты вторая на моей памяти.
Дружок не подвел, могила. Очень хотелось спросить, кто такая Милка, но я ведь не любопытная Варвара. Насчет второй, очень слабо верилось. А быть может, это из разряда «каждый, кто не первый, тот у нас второй», точнее вторая.
– Как новенькой в клубе, тебе сегодня предоставляется право открыть заезд! – продолжил хозяин этого интересного заведения.
Шувалов нахмурил лоб.
– О, нет, Серый, только не она, иди ты со своими дурацкими традициями.
Почему только не я? Что со мной не так?!
– Как понять «открыть заезд»?
Тридцатилетний мужик, который показался мне лет на десять старше Шувалова, то есть сорокалетним дяденькой, задорно мне подмигнул.
– Тебе Алекс потом расскажет... Катька! – позвал он рыжеволосую девушку, одетую в кожаные штаны и кофточку с весьма «скромным» вырезом, показывающим всем желающим добрую половину более чем аппетитных форм, – обслужи-ка этот столик по высшему разряду.
– Ну и что там с открытием заезда? – поинтересовалась я, когда официантка, приняв заказ, отошла от нашего столика.
Лицо Шувалова досадливо скривилось.
– Тебе не понравится, забудь.
– Нет, расскажи, мне стало до ужаса любопытно?
– Да так, глупые пошлые приколы.
– Для его открытия надо раздеться и станцевать стриптиз? – пошутила я.
– Почти, – недовольно произнес Шувалов.
Опачки, угадала, а ведь хотела только пошутить.
– Заезд открывается какой-нибудь интимной частью туалета, лифчиком или трусиками. Ее можно снять под одеждой, не обязательно обнажаться, но главное, это нужно сделать прилюдно. Ну и потом машут ею, словно флагом. А на финише интимная часть женского гардероба достается в награду победителю.
Да уж, действительно, глупые пошлые приколы, а ведь кажутся вполне солидными дядечками.
– Забавно, – прошептала я, обалдело хлопая глазами и лихорадочно вспоминая, что сегодня из белья на мне надето. Кажется, ничего сексуального, у меня же дурацкое правило «семи нет». Впрочем, даже не думай, Таня, ты не будешь принимать участие в подобном безумном представлении.
– Но, конечно, это совершенно не для таких девушек, как ты.
«Почему не для таких девушек, как ты?! Мы тоже умеем разными быть», – недовольно заворчала живущая во мне феминистка.
– Не знаю, чего Серый решил вспомнить об этой глупой традиции, – продолжил меж тем Шувалов. – Не переживай, я потом поговорю с ним, и он отстанет.
– Не надо говорить, – вдруг сами по себе произнесли мои губы.
Видимо, во мне проснулась новая девочка – девочка-хулиганка.
Серые глаза потрясенно глянули.
– Таня, нет!
Но, кажется, я вошла в раж, мне хотелось еще больше удивить этого мужчину, сбросить с себя хоть ненадолго ограничительные рамки отличницы-бухгалтерши, попробовать, раз уж представилась такая возможность, вкус жизни из другой для меня вселенной.
Наверно, все эти бунтарские мысли отразились на моем лице.
– Нет, я сказал! – вдруг повторил Алекс, да еще приказным тоном.
А я сделала немыслимое – показала ему язык.
Мужские брови все еще хмурились, а вот губы расплылись в озорной мальчишеской улыбке… Умопомрачительной, колющейся током.
– Даже не предполагал, что ты можешь быть такой хулиганкой.
– Я сегодня решила отпустить занудство погулять.