Дмитриева Марина "Не смей меня касаться". Серия 20
Он снова рассмеялся.
– Снять трусики будет сложновато.
Серые глаза многозначительно глянули на мои ноги, облаченные в светло-серые чуть расклешенные книзу джинсы. Впрочем, стальным очам мои штаны были слабой помехой, они давно их стащили к чертям собачьим.
– Тогда мне придется пожертвовать другой частью своей одежды, – мило-стервозно улыбнулась я.
– Тогда мне придется участвовать в заезде, поскольку я не могу допустить, чтобы трофей достался кому-нибудь другому.
Это было какое-то сумасшествие, внезапное помутнение рассудка, но я – скромная бухгалтерша Татьяна Лазарева – открыла этот дурацкий мотозаезд. Впрочем, никаких сложностей не возникло, даже обошлась без обнажения со стриптизом, поскольку одежду я надела довольно удобную. Мне стоило только снять куртку, завести назад руки, расстегнуть застежку бюстгальтера и потом с помощью нехитрых манипуляций и подергиваний, под улюлюканье толпы, вытащить через рукава футболки на обозрение присутствующим свой простенький черный лифчик. И чего я не надела что-нибудь поизящней?! Правильная дурочка с переулочка. Оказывается, в жизни надо быть готовой ко всяким непредвиденным обстоятельствам.
Взмахнула лифчиком. Мотоциклы ринулись вперед, на миг оглушив меня рычанием своих моторов. Опасная забава, очень опасная. Таня, ну почему ты не возразила? Позволила Алексу участвовать. Я кусала губы, попеременно то закрывала глаза от страха, то распахивала их сильнее, пытаясь рассмотреть, где находится самая дорогая из этих ревущих дьявольских штуковин и самый красивый водитель в стильном черно-красном шлеме да довольно простой, без всяких заклепок, кожаной куртке, а в руках был зажат мой чертов неказистый бюстгальтер. Хозяин этого непонятного клуба стоял рядом и, матерясь как сапожник, выкрикивал участвующим в заезде сумасшедшим какие-то подбадривающие слова. «Во что ты ввязалась? – орала не своим голосом отличница. – Они же могут расшибиться насмерть! Совсем головы нет!» И мне нечего было ей возразить.
К финишу после пяти кругов ада по большому мототреку позади клуба приближались целых три мотоцикла. Зажмурила глаза. Я сейчас умру от разрыва сердца. Свист, ругань, хохот, рев мотоциклов – все смешалось в один разрывающий барабанные перепонки гул.
– Алекс, бляха-муха! А я думал, ты уже растерял хватку, делая цемент и строя дома, а ты еще крутой перец. Вот что значит правильная мотивация. Впрочем, ради такой красотки я бы тоже всех порвал.
Открыла веки.
Он приехал первым, первым!! О боже, надеюсь, лифчик не сильно замызганный.
Шувалов снял с головы черно-красный шлем. Какой красивый… Держите меня семеро, сейчас побегу его целовать. Нет, конечно, даже с места не сдвинулась, наоборот, впав от волнения в ступор, стояла истуканом, смотря во все глаза на красивое улыбающееся мужское лицо, и комкала в руках свой ничем не примечательный совершенно не сексуальный бюстгальтер.
– Эй, детка, как там тебя?! – обратился ко мне хозяин байкерского клуба.
– Т-таня...
– Иди вручай награду победителю.
Ноги подкашивались, а вокруг все улюлюкали и свистели, подбадривая, но на деле только еще больше смущая меня. Сделала один шаг, второй, дальше оказалось легче. Когда я подошла ближе, Шувалов заграбастал меня в свои объятья и начал целовать. Мужские пальцы чуть сдавили затылок, мужской рот властно разжал мои дрожащие губы, твари внутри живота зашевелились, а когда его рука легла на мою попу, подтаскивая нижнюю часть туловища прямиком к ширинке его брюк, стали биться током. Крик, свист и аплодисменты ворвались в уши, полностью дезориентируя во времени и пространстве. Голова пошла кругом. И я центр мира в этом танце. Для устойчивости крепко схватились за широкие мужские плечи, а мои губы, видно, для лучшей сцепки, чтобы удержаться в этой крутящейся и кричащей действительности, впились в мужской рот, вызвав у Шувалова глухой стон. Это безумие! Это сказка… Да, точно сказка, в которой я – скромная бухгалтерша Таня Лазарева – очутилась по какому-то странному стечению обстоятельств. Меня, видимо, с кем-то перепутали. Наконец, мужские руки на моем теле разжались, а губы отстранились, прерывая поцелуй. Открыла веки, но сказка не исчезла, ведь на меня смотрели серые лучистые глаза настоящего принца.
– Где мой трофей, Таня?
Осторожно, заливаясь краской, протянула ему свой простенький черный лифчик.