(вторая часть. окончание)
...Она не помнила, как оказалась в кровати. Очнулась от мучительной тошноты. Всякие трубки и капельницы, казалось, опутывали со всех сторон. У кровати на коленях стоял муж и гладил ее руку. Ларе было плохо, как никогда.
- Я умру? - хотела спросить она. Вроде даже и спросила, но не услышала себя сама. И снова погрузилась то ли в гулкую пелену, то ли в болезненный сон.
К вечеру стало полегче. Сергей Вадимович осмотрел ее и весело сказал:
- Все в порядке, будем выздоравливать. Завтра - в общую палату.
Лара вымученно улыбнулась и прикрыла глаза. Услышала, что врач пошел к двери.
- Ой-ой! Подождите! - прошелестела она. - А что показала гистология? Рака из меня вытащили?
- Ну-у-у, не так быстро, - развел руками Сергей Вадимович. - Результаты будут через две недели.
В общей палате шесть кроватей. Свободна только одна, рядом с Ларой.
* * *
Женщины разных возрастов и с разными болячками занимались своими делами: читали, вязали, хрустели яблоками, о чем-то тихо беседовали. Таких беспомощных, как Лара, здесь больше не было. Поэтому к ней несколко раз подходили, спрашивали, не надо ли чего.
Нет, не надо, спасибо. Есть Ларе пока нельзя. Только пить. Немножко. Вставать тоже нельзя. Санитарка для всяких нужных случаев поставила под кровать Ларе безобразную железную посудину - утку.
После обхода в палату поселили новенькую - бабушку лет семидесяти. Суетливую и какую-то неопрятную. Она села на кровать и стала шелестеть пакетами. Что-то доставала из них, совала себе в рот, жевала, снова шелестела.
- Вы положите продукты в холодильник, - советовали ей женщины. - А вещи и посуду в тумбочку.
Старушка на это молча вжала голову в плечи и спрятала свои пакеты под себя и под подушку.
* * *
Ночью Лара долго не могла уснуть, хотя ей поставили обезбольку. Мешали звуки. Скрип кроватей, чье-то похрапывание. И мысли. Ларе было очень обидно, что она не может вспомнить истину, которая открылась ей недавно. В голове выплывали смутные образы, слышались прекрасные голоса «Лариса, Лариса...», но и только.
Наконец она уснула. Глубоко и спокойно. И тут увидела чудище с щупальцами. Оно подкрадывалось к ней. С громким противным звуком. Словно кто-то гулко разворачивал фольгу шоколадки. Чудище обосновалось совсем рядом. Оно пульсирующими движениями легко откусывало кусочки живота Лары и чамкало: «мням, мням, мням». А от живота воняло чесноком и какими-то пряностями.
Лара в ужасе проснулась. В тот же момент кто-то с дальней кровати зло зашипел:
- Вы там охренели, что ли?
А бабушка-соседка поспешно сворачивала и прятала свой шелестящий пакет. И быстро-быстро дожевывала вонючую курицу.
Лара долго не могла отдышаться от своего кошмара. Все давно уснули, засопела даже прожорливая бабушка на соседней кровати.
- Ну вот, теперь до утра буду маяться, - подумала Лара и вдруг поняла, что хочет в туалет.
- Блин, как некстати... Может, пройдет? Если спокойно дышать и думать о чем-то другом, дотяну до рассвета...
Помогло. Но ненадолго. Разрезанный живот не желал управлять прессом. Надо было звать на помощь утку.
Лара опустила руку под кровать, нащупала посудину и даже немножко сдвинула ее с места. Но поднять? Затащить на кровать? Нереально.
Лара приподнялась, осторожно опустила на пол ноги и почувствовала, что она вполне может встать. С третьей попытки встала. Постояла. Сделала шаг. Голова кружится, но терпимо.
- Ну вот, добреду до холла и позову дежурную сестричку, - радостно подумала она. И тихонько двинулась к двери. Дошла почти без приключений.
* * *
В холле тишина, пустота и полумрак. На сестринском посту - метрах в пяти от Лары - горит настольная лампа. Сестрички нет. Никого нет. Что же делать? До туалета, если по диагонали - шагов тридцать. А если по стеночке - и того больше. Но придется идти. И Лара, подхватив одной рукой свой живот, пошла. Шаг, другой, третий...
Все, голова закружилась. У стенки кушетка. Еще шаг до нее, два... Лара легла-упала и отключилась. Через пару минут выплыла на поверхность. Подышала. Примерила расстояние до следующего пункта.
И снова шаг, другой... Но уже с речовкой:
- Идет бычок, качается, вздыхает на ходу, вот досточка кончается, сейчас я, сейчас, вот сейчас я у-па-ду! - и запланировано отключилась в кресле у сестринского поста.
Дальше сложней. Кушеток по пути следования нет. Только облезлая каталка. Но делать нечего. До нее уже ближе, чем до родной палаты. Обратной дороги нет.
Влезть на каталку оказалось трудновато. Но опять все получилось. Потому что Ларе уже тогда было смешно. Она представила, как это все выглядит со стороны. И как потом она будет описывать друзьям свое приключение.
- Наверное, на этой каталке возят трупы - сама себе хихикала она. - Или полутрупы. Такие, как я.
...Обратный путь до палаты был гораздо короче, потому что вдруг, откуда ни возьмись, появилась медсестроа. Она всплеснула руками и кинулась к Ларе:
- Ой, что ж ты делаешь! Тебе нельзя вставать! Швы разойдутся! Врач увидит - убьет! - шепотом голосила добрая сестричка и тащила путешественницу в палату.
Все обошлось, швы не разошлись, медсестра ее не сдала. И себя не сдала. А Лара на следующий день уже вышла в холл посидеть на знакомой кушетке. Хотя Сергей Вадимович ее пожурил:
- Не гуляй пока! Швы разойдутся!
Эх, знал бы он!
А еще через пару дней Лара радовалась солнцу на улице. Все скамейки были заняты, так что она обосновалась в машине, пока муж побежал в ларек за минералкой.
Муж передал ей охапку журналов. Лара с облегчением увидела, что они юмористические. Все прилично, Сергей Вадимович будет доволен. Потому что смех - лучшее лекарство.
Лара стала листать один из журналов и рассматривать вовсе не смешные, а дурацкие карикатуры.
* * *
Муж застал Лару стонущей от боли и всю в слезах:
- А-а-а-а-а, - слабо вопила она и обнимала свое пузо: - А-а-а-а, о-ё-ё-й, а-а-а-а!
- Лара, тебе плохо? - заметался муж. - Что делать? Позвать врача?
- А-а-а-а-а, - убери это! -а-а-а-а - мне нельзя смеяться! - Аа-а-а! Бо-о-о-ольно.
Через минуту она успокоилась, отдышалась и протянула журнал:
- Почитай. Очень смешно!.
- Ты сдурела? - разозлился муж. - Я тебя прибью, чтобы не мучиться!
- Сам виноват! Мог бы принести что-нибудь про животных или про путешествия.
Муж раздраженно взял из рук Лары журнал.
Рассказ был в тему.
Лето, больница, жара. Все окна распахнуты. На кровати балдеет выздоравливающий. Дежурный врач - огромный мужик - за столом мирно пьет чай. Перед ним монитор с сердечными ритмами больного: «Пип, пип, пип...»
И вдруг - «Пииииииииииииииииииииип» - остановка сердца. А первое действие при такой ситуации - кулаком по грудине. Врач это и делает. Оперативно и изо всех сил.
«Пип-пип-пип» - включается сердце. Врач удовлетворенно возвращается к чаю.
И тут опять: «Пииииииииииииииип». Врач подскакивает, снова идет к этому больному и заносит свой огромный кулак для удара. А больной лежит вытаращив глаза и просит жалобно: «Доктор, не убивайте!»
Оказывается, пациент вспотел, присоски отклеились. Вот и получилось это долгое «Пиииииип».
У Лары воображение развито. Она представила историю в лицах. Ну как тут удержаться от смеха?
Все закончилось хорошо. Швы не разошлись. А журналы муж забрал домой. От греха подальше.
После выписки Лара перечитала всю макулатуру, что скопилась за время ее отсутствия. Но веселья старалась избегать - смеяться все еще было больновато.
И еще мучила бессонница. А когда удававалось заснуть, приходило чудище. Оно уже не скрипело и не шелестело, но глумливо дотрагивалось до живота своими щупальцами.
Через неделю Лара поехала в больницу, чтобы узнать результаты гистологии. Доктор был занят на операции, пришлось ждать. И это были самые долгие полчаса в ее жизни.
- Ну что, ты обделалась легким испугом, все у тебя нормально, - сказал Сергей Вадимович, заглянув в судьбоносные бумаги. Он улыбнулся Ларе, взял пакет с коньяком и конфетами и ушел по своим делам.
**********************************************************************
Фото из открытых источников
Если вам понравилось, подарите мне сердечко или какой-нибудь другой приятный значок.
Буду очень благодарна комментариям.