В июле умерла невестка. Жена брата. Ларина тезка и ровесница. Вроде и не болела. Так, ныл живот. А у кого он не ноет? И уставать стала. В гинекологии взяли необходимые анализы. Невестку положили в больницу. Резанули - а там саркома. Лариса сгорела за полтора месяца. Тетушки и бабушки в один голос рыдали, что не надо было резать. Потому что внутрь попал воздух, и процесс пошел стремительно. И брат себя корил. Непонятно только, за что.
- Это правда, что без операции Лариса еще бы пожила? - потерянно спрашивал он.
- Не знаю, - обнимала его сестра. Я не врач. Я не знаю. - И они тихо плакали вместе.
На городском кладбище появилась родная могила.
Когда поставили памятник, Лара с суеверным страхом смотрела на свое имя и свою девичью фамилию, написанные черным на белом мраморе.
А в августе у нее стал противно ныть живот. И постоянная усталость. В гинекологии взяли необходимые анализы. А потом сказали, что нужно делать операцию.
Психологи твердят про пять стадий принятия неизбежного. Лара три из них моментально проскочила. Не было ни отрицания, ни гнева, ни торга. Только отчаяние. Страх и отчаяние.
Она не помнила, как пришла домой из женской консультации. Не помнила, что делала дома. Обнаружила себя на диванчике в детской комнате за плотно закрытой дверью.
Хорошо, что дочка в загородном лагере. И муж на сутках. Никто не потревожит. Она сможет пережить ночь одна. Подумать.
Лара закрыла глаза, и ее сразу закружило и куда-то понесло.
Вдруг вспомнился фантастический рассказ, который читала еще в детстве. О человеке, который умел летать. Однажды он так увлекся, что вознесся высоко и летел очень долго. А потом, когда решил вернуться, не увидел Землю. И вообще никаких небесных тел рядом. Пустое фиолетовое пространство. Мрачное одиночество.
Сейчас Лара испытывала нечто подобное. Она одна. Она заблудилась. И не знает обратного пути. И, наверное, нет его, обратного пути.
Лара сжалась на своем диванчике и с ужасом смотрела на дверь. Разум взбунтовался: он утверждал, что за дверью пустой Космос.
Все очень плохо. Она скоро умрет. Лара даже не сомневалась в исходе.
- Как сказать это родным? И надо ли? - думала она. - Если не говорить, то как нести этот груз одной? Хочется кому-нибудь поплакаться в жилетку. Чтобы пожалели, утешили, чтобы уговаривали, что все будет хорошо. Ну скажу завтра мужу, ладно. И что дальше? А дальше он расклеится, будет метаться от безысходности. И тогда уже мне придется его жалеть и утешать. Нет, не надо ничего никому говорить...
* * *
Бессонная ночь длилась бесконечно. Лара то плакала от страха, то с болезненным любопытством думала: а что там, за чертой? Что дальше? Там же есть что-то? Но как же страшно, Господи!
А к утру приняла решение. Она просто откажется от операции.
Это был вариант пятой стадии - стадии принятия.
- Если ничего пока не болит, зачем операция? - уговаривала себя Лара. - Какой смысл ложиться под нож? Вот разрежут и окажется, что у меня тоже саркома. И через месяц я в мучениях умру. А если мне «повезет», и это просто просто рак? Тоже фу. Предстоит долгое мучительное лечение, химия с облысением и инвалидность. Да пошли они все на фиг! Пока я чувствую себя здоровой - я здорова! А когда будет больно, там и поглядим, как дальше жить.
Ларе сразу стало легче. Она встала и с некоторым опасением открыла дверь. Все родное. Все как прежде. Прямо по курсу кухня, налево большая комната. А там есть музыка. И ее можно включить...
Ночь - через ночь бессонница терзает меня,
Век - через век женщины рожают меня,
Миг - через миг в жизни происходит фигня...,- пела группа «Сети».
Особенно к месту был сейчас их припев: «Смайл, мазе фак, смайл!» - Улыбайся, мать твою, улыбайся!
- Что бы ни произошло потом, сейчас все нормально! Сейчас я живая! И все любимые люди живы! А плакать будем потом! Ведь ее, старухи с косой, здесь нет? Нет! А когда заявится - сразу не станет меня! И тогда будет все равно, - и Лара включила звук на всю катушку.
Она была оптимисткой. Легкой и смешливой не по возрасту. Всегда в хорошем настроении. Если вдруг становилась серьезной, коллеги с тревогой спрашивали: «Лара, что случилось?»
Конечно, теперь трудновато все время улыбаться и шутить. На вопросы приходилось отвечать, что, мол, приболела немножко. Мол, плоховасто себя чувствует.
Да, решение принято.
Но каждую минуту ей представлялось жуткое черное существо с щупальцами. Оно живет у нее в животе. Лара словно видела его. И даже чувствовала движения. Уговаривала себя, что это ерунда. Переключала внимание, придумывала себе интересные дела. Но стоило расслабиться, и чудище глумливо лыбилось: «Куда ты от меня денешься?»
* * *
- Я не хочу делать операцию, - сказала она врачу на очередном приеме и пояснила причины такого решения.
- Что ж, ваше право. Я понимаю, все может быть, - ответила врач и стала что-то чертить на бумажке. - Никто без гистологии не скажет, доброкачественная это опухоль или злокачественная. В общем, 50 на 50. Но давайте прикинем. Саркомы встречаются очень редко - это всего один процент от всех злокачественных образований. Ваша невестка попала в этот процент. Какова вероятность в вашем случае?
- Вы намекаете на снаряд в одну воронку?
- Да. Можете быть уверены на 99 процентов, что у вас саркомы нет. Идем дальше. Допустим, опухоль злокачественная. На ранних стадиях это довольно успешно лечится.
- А у меня начальная?
- Этого я вам тоже не скажу. Но вы еще молоды, организм крепкий, если вы...
- А давайте допустим, что доброкачественная, - перебила Лара. - Зачем тогда ее трогать?
- Всегда есть опасность малигнизации, то есть перерождения клеток, - терпеливо продолжала врач. - Малигнизация может происходить в тканях доброкачественных опухолей и трансформировать клетки в злокачественные.
Кого не убедил бы разговор с умным терпеливым врачом? В кого бы он не вселил уверенность? Лару убедил. В нее вселил.
За окном стояла теплая осень, когда Лара пришла сдаваться в больницу. Ее била мелкая нервная дрожь. Волнение, страх перед неизвестным, черта, за которой все станет по-другому...
Толстая неприветливая тетка в приемном покое велела убрать сумку с вещами из-под ног, сунула Ларе градусник и подвинула к себе бумажку.
- Фамилямячество? - спросила тетка недовольно, словно Лара была в чем-то виновата.
- Сколько полных лет? - продолжался допрос.
- Через месяц будет 40, - испуганно отвечала Лара.
- Доживите еще! - угрюмо глянула на нее приемщица тел и записала: «39».
Тут с Лары в момент слетело напряжение. И даже не кольнуло в бок суеверным страхом. Она чуть не рассмеялась. И представила, как потом будет всем рассказывать этот анекдот. Это же анекдот!
* * *
Лару определили в палату к беременным женщинам, которые находились тут на сохранении.
Девчата лежали и бережно поглаживали свои разного размера пузики. А когда приходилось куда-нибудь идти, семенили гусиными шажками, словно боялись что-то расплескать. И с ужасом смотрели в сторону абортария, который находился на противоположной стороне холла.
Лара вытащила из сумки кружку-ложку и стопку чтива. Это были яркие журналы 18+. С откровенными голыми картинками и статьями про то, как нужно налаживать интимную жизнь.
Нет, Лара не интересовалась именно такой литературой. Просто подруга, которая работала в Союзпечати, сунула ей первую попавшуюся кучку. На, мол, развлекайся в больнице. Потом выкинешь.
Подруга постоянно приносила ей разные журналы, которые в свой срок не раскупили. Неликвид. А куда его девать? Вот служащие союзпечатской конторы и разбирали макулатуру по домам.
Скоро все беременные листали срамные журналы, хихикали и зачитывали вслух самые дурацкие выдержки.
В какой-то момент в палату зашел лечащий врач. Молодой красивый Сергей Вадимович.
- Ну, прям читальный зал, - сказал он, улыбаясь. А девчата быстро попрятали журналы, кто куда успел. Это удивило и насторожило врача. Он подошел к одной из беременных, вытащил из-под нее чтиво и обалдело посмотрел на картинку. Полистал. Обвел всех взглядом:
- Кто. Притащил. Эту. Дрянь? - стальным голосом тихо проговорил Сергей Вадимович. - Вы бы еще в секс-шоп сходили, дурынды! - врач постепенно повышал голос и к концу тирады уже гремел: - У вас сейчас матки будут в тонусе! Все лечение насмарку! Потом не жалуйтесь, не плачьте! - он швырнул журнал на пол, вышел из палаты и хлопнул дверью.
Лара пристыженно собрала всю макулатуру и затолкала в пакет. Ей-то можно читать что угодно, но она ни за что не хотела снова вляпаться в дурацкую ситуацию. И, тем более, навредить девчатам.
* * *
Через два дня обязательного обследования Лара попрощалась с пузатиками. День операции.
- Ну всё, всё, - успокаивала она себя, глядя в бегущий над ней потолок больничного коридора. - Совсем скоро всё закончится. Еще пара часов - и я очнусь здоровая, бодрая и веселая. И больше не буду чувствовать внутри себя противное чудище. Во-о-от, оно как раз сейчас зашевелилось. А-а-а, боишься! - злорадно шепнула она и ткнула пальцем туда, где только что колыхнулось щупальце.
Лару вкатили в операционную. Взгромоздили на разделочный стол. Она приподняла голову, чтобы осмотреться, и на нее ловко надели одноразовый чепчик. А потом стали привязывать к опорам руки и ноги, чтобы не дергалась. Или чтобы не убежала.
- А я не помру у вас в наркозе? - искательно улыбнулась Лара.
- Вы что, нас за это ругают, - старой дежурной шуткой без тени улыбки отозвался анестезиолог. - Ну вот, вена в порядке... теперь у тебя закружится голова, и ты постепенно уснешь. Говори что-нибудь.
Лара почувствовала, как по ней разливается наркотический кайф и, улетая, мужественно схохмила напоследок:
- Может, заодно у меня с живота лишний жирок срежете? И апендицит...
- Люблю оптимистов, у них операции всегда легче проходят.. - услышала она вдалеке тихий смех врачей.
Невероятно белый свет резал глаза и со всех сторон звучали вибрирующие голоса: «Лариса, Лариса, Лариса...» Они словно отражались от стен и друг от друга, наслаивались один на другой. И были очень ласковыми и красивыми.
Потом белый свет разделился на множество сот. Каждая из них светила отдельно. И из каждой опять слышалось: «Лариса, Лариса, Лариса»...
Лара вдруг поняла что-то такое, что обязательно нужно запомнить. Главную тайну Вселенной. Такую глубокую и всеобъемлющую, которая объясняла буквально все.
Лара напрягла мысли, заставляя себя повторить, вызубрить эту тайну. И уже почти запомнила ее, когда услышала вполне земной голос: «Лариса! Лариса!»
Окончание следует
Фото из открытых источников