На четвертые сутки меня вывезли на вертолете, вручили спички, верёвку и нож. Хорошо, хоть дали одеть, что приготовил для меня Лёва. Сказали, что я все время должна идти в сторону восхода. Опустили по веревочной лестнице в какой-то лес.
Если кто-то считает, что джунгли – это ужасно, то они не бывали в наших северных лесах. Деревья в лесу, куда меня высадили, все сплошь были покрытые мхом, некоторые почти на два метра. Везде лежали ветровальные стволы, некоторые уже сгнившие, а некоторых кто-то объедал. Травы занимали любые прогалы между деревьями. Сами деревья поражали разнообразием не только видов. Но и формы. Среди них были и толстые, с раскидистыми кронами, и тонкие, похожие на столбы с кокетливой метелочкой веток и листьев на макушке. Пальмы, чтоб им! Осины в этом лесу преобладали, хотя встречались и вязы. Березки были похожи на призраки и чуть светились в зеленоватом сумраке. Папоротник, твapь, скрывал почву, и колдобины полные мерзкой и всегда холодной водой.
Почему в фильмах у героев так всё просто?! Просто поражаюсь! На первой же поляне я провалилась с головой в какую-то яму, сверху прикрытую мхом. Гaдcтвo! Думала всё.
Прилетел Карлсон, у которого сегодня пропеллер работал без перебоев, уселся на березку. Понятно, верит мне! Значит смогу. И совсем не страшно! Вылезла, захлестнув, верёвкой, которая в это время была у меня в руке, тоненькую березку. Почти полчаса я лежала на траве и плакала от боли в мышцах и ободранных руках, но потом вымылась и постиралась в этой же луже и отправилась дальше.
Воды было полно и вся очень грязноватая. Жажда меня мучила постоянно, обнаружив в кармане пузырек с марганцовкой, завизжала от счастья так, что всё вокруг притихло. Осознала, что листья лопуха – классные чашки, но в лесу – редкость, и профильтровав воду из ближайшей лужи, я пила и пила, как алкоголик с бодуна.
После этого перестала злиться на комаров, которые упорно пытались выпить всю мою кровь. Жажда – это очень серьёзно! Однако мне надоело чесаться от укусов, и в ближайшей колдобине на поляне, я набрала грязи, намазалась ей с ног до головы. Комары озадаченно попищали и отстали. Конечно, и я теперь воняла, как болото, но в болоте жить, по-болотному квакать.
К вечеру второго дня поняла, что очень хочу есть. Невыносимо! Почти все грибы были незнакомыми, то есть я их когда-то видела, но рядом с каждым были их ложные варианты на картинках, а я не обратила на это внимание. Почему же я не поняла, что мне подсунули читать про них не просто так?!
Это меня научило, что любые случайности – это сигналы какого-то будущего болота с грибами поганками. На четвёртые сутки, оголодав, и озверев от травок, я поймала несколько лягушек, и, вымыв их, зажарила на веточках. Боже! Никогда не думала, что они такие вкусные!
Утопив спички и нож в очередном болотном оконце, я сняла часы и воспользовалась стеклом, чтобы зажечь огонь. Гадство! Столько мук было пока он разгорелся. Вспомнила книгу Жозефа Рони «Борьба за огонь». С другой стороны, посмеялась, понимая сколько там неточностей в описании лесов, с другой – кое-что оттуда пригодилось. Нашла плоский обломок камня, сплела из лифчика сеть и в этой сеточке на плоском камне потащила дальше вечный огонь. Это очень помогало при приготовлении еды, потому что солнечные дни были редкими, а стеклом от часов я пользовалась, как ножом!
Хорошо, что у меня были обычные механические часы, которые подарила мама в год окончания института. Часы после моих манипуляций со стеклом встали, и я из корпуса соорудила два наконечника для дротиков. Теперь лягушки и птички, стали моей постоянной добычей. Косточки, шкуру и кишки я оставляла для насекомых, предварительно усилив запах и сообщив, что это угощение для них. Видимо, в благодарность меня не кусали.
Выбиралась я дней десять или больше. Как-то я потеряла счет времени. За это время я трижды отекала и покрывалась сыпью, покушав вроде безобидные грибочки, но вспомнив, что прочла о травах и вылечилась.
Однажды у меня случился глюк: стали прилетать комары и звать: «Иди за нами». На следующий день я перестала считать их галлюцинацией, и они привели к чистому ручью.
Мыться даже холодной, но чистой, водой – это наслаждение! Щипали какие-то царапины, болело на днях расшибленное колено, но всё равно – это было наслаждение!
Я теперь знаю, как возникло caдo-мaзo в ceксe. Щиплет всё, а хорошо! Так хорошо! Вода-то чистая! Завтра надо крапивы надрать и попробовать её потушить, а потом в воду. На другой день, после запечённой в костре крапивы я пересмотрела свою концепцию. Не люблю я крапиву, а caдo-мaзo – полный отстой! Чесалось и жгло всё тело.
Увы, надо было идти дальше! Мучаясь то поносом, то рвотой, опять ошиблась с грибами, я упорно тащилась вперёд.
Вот ведь наказание, как только я запоминала какие грибы есть нельзя, они исчезали и больше не появлялись. Хотя возможно я просто их не замечала, рыская глазами в поисках съедобного.
Когда на какой-то поляне нашла старую кастрюлю, не дырявую, то устроила себе роскошный ужин. Тушеная сныть с зайчатиной. Да-да, с зайчатиной! Я поймала зайца в силок, который сама сплела из шелковых ниток, на которые распустила мои трусы. Ночью к костру вышли два волка. Я встретила их недоброжелательно, заорав:
– Вы это прекратите! Я честно этого зайца поймала. Этот суп я не отдам.
Они бросились разом. Гадство! Какой дурак сказал, что волки летом не нападают?
Ха! Не на таковскую напали. Когда хочешь кушать сразу, пробуждаются навыки предков из каменного века. За эту неделю, я сварганила себе не только крепкое копьё с каменным наконечником, хорошо привязанным бечевкой, отодранной от основания лифчика, но и характер кроманьонца.
Я сразу поняла, что красивое бельё – это сила! Там столько полезных прибамбасов. Косточки от лифчика – это же чудесные наконечники! У меня теперь была и слега, с помощью которой проверяла, нет ли под торфом скрытой воды.
Крича, как Тарзан из фильмов, я стала вращать слегой, пугая волков. Они несколько оторопели и решили забежать с другой стороны. Зря! У меня там были ловушки. Короче, волки выли, попав задними лапами в силки. Я смело подошла и, выпустила их. Они не ушли, а остались до утра, ну я и отдала остатки супа. По-моему, честно! Типа – это мирный договор.
Теперь мы шли втроем: я и два волка. Пару раз они притаскивали зайцев. Я честно варила супчик из него и делила на троих. Ха! И кто сказал, что волки не едят зелень, едят если это сныть. Я узнала, если к зайчатине для жирности добавить ондатр, то это просто объеденье! Как-то вечером я потушила мышей. Поймали мы их сообща, волки правда удивились, когда я мышей выпотрошила. Первый раз наелась до икоты, волки тоже. Ещё бы, мы штук по сорок сожрали с тушеной снытью.
На другой день волки стали с шумом внюхиваться, я стала тоже принюхиваться. Ага! Изменился запах, и я поняла, что скоро мы выйдем из леса. У края леса они последний раз подошли ко мне и боднули лбами мои руки. Я рискнула погладить их, а потом низко поклонилась им.
– Спасибо, ребята! За мной не пропадет! Любой из вашего племени, попавший в беду, может рассчитывать на мою помощь. Должок на мне.
Волки, к сожалению, не ответили, исчезнув в сумраке леса. Поле, заросшее травой, встретило гулом насекомых и звоном птиц. На опушке леса стоял обычный вертолет, около него в надувном кресле сибаритствовала Ульяна Егоровна. Она потягивала через трубочку какой-то морс. Увидев меня, она широким жестом показала на две бочки с водой.
– Здравствуй, Коля! Можешь освежиться.
– Здравствуйте!
Да, это был подарок из подарков. Ведь в походе я мылась редко, только если находила настоящий ручей, потому что больше комары ничего не показывали. Видимо, у них была иная задача: научить меня понимать летающих.
Ульяна Егоровна, молча, разглядывала меня. Я решила не ударить в грязь лицом. Используя остатки стекла, разожгла костер. В одну бочку ссыпала пепел и уголья и полезла сама. Отмывшись, полезла во вторую. Когда вывезла, то обнаружила, что Ульяна Егоровна смотрит на меня, вытаращив глаза. Понятно, надо бы и одежду привести в порядок. Постирав, я натянула моё рубище и встала над костерком сушиться. Высушив барахло, я встала перед ней.
– Готова!
– Коля, а это ничего, что там, на листе лопуха, стоит шампунь, – усмехнулась она.
Ага-а! Опять проверка! Шампунь в красивой бутылочке напоминал яркостью мухомор, только синий. Я открыла его. Понюхала. Обоняние, которое я приобрела в лесу, сообщило – опасность. Улыбнулась.
– Я решила эту загадку, потому что научилась определять опасное для меня по запаху. Этот шампунь опасен.
Ульяна Егоровна, в сомнении приподняв брови, открыла пробку, понюхала, потом кивнула мне и достала телефон.
– Федя! А скажи, друг любезный, где ты этот пузырек с шампунем добыл? – и тут же включила громкую связь.
– У девчонок взял. Он же французский! – раздался знакомый голос конопатого.
Ульяна Егоровна рыкнула, мгновенно из домашней кошечки превратившись в свирепую пуму.
– Никому ни слова! Ты говорил для кого этот шампунь?
– Да и так было понятно, все уже справились со своими контрольными выживаниями, только Николь застряла.
– Всем мужчинам приготовиться сдавать мне лично, девушкам ждать! Передай только это.
Когда на окраине Берендеева вертолёт высадил нас, то встречающих не было. Меня быстро провели в один из домов, внутри которого была современная лаборатория. Парни, осмотрев меня, задрали брови, но промолчали, девушки захихикали. Это понятно, я два дня в качестве зелени использовала крапиву. Сныти не было, даже волки отказались есть крапивный суп, мясо они ели, ну а зелень досталась мне. Пришлось есть, нужны были витамины. Конечно, лучше супчик из молодой крапивы варить или из сныти, но пока-то её найдёшь, ну и понятно, что я была вся в пятнах от ожогов, хотя я и обдирала только самые молодые листья.
Ульяна Егоровна промурлыкала:
– Зачётное задание по зельям. Каждому даю чуть-чуть жидкости. Нужно определить состав!
Мы получили по крохотной колбочке с жидкостями разного цвета. Сельма и Арлен направились к каким-то приборам. Бранен, Фаррел и Нейл подошли к столу с реактивами.
Я же решилась использовать то, чему научилась. Выйдя на улицу, я протянула руку и мысленно позвала на помощь. На зов откликнулись: мясная муха, оса и капустница. Я открыла пробку колбочки, это был тот самый шампунь. Оса смылась сразу, муха стала летать перед глазами, мешая мне закрыть колбочку, а бабочка лизнула край колбы и заснула. Прогнав муху и отнеся бабочку на куст пиона, я призадумалась. Я не химик и значит состав точно определить сама не смогу, но кое-что разузнаю, поэтому отправилась в комнату и засела за интернет. Меня очень смущал синий цвет жидкости. Я не могла представить, чтобы кто-то открыто, добавил синильную кислоту.
Сбегала посмотреть на бабочку. Увы! Она была мертва. Запах миндаля по-прежнему отсутствовал.
Может меня хотели напугать? Зачем? Непонятно!
Господи! А если это способ стать лучшей? У нас в школе одна девчонка, самое удивительное, из отличниц, все время вредила своей соседке по парте только для того, чтобы на её фоне выглядеть лучше. Если это так, то это странно! Ведь эти зарубежные красотки и так лучше! Я же видела, как они передернулись, когда узнали, что я дважды рождённая.
Почему же я воспринимаю эту жижу опасной? Отбросим синий цвет, как главный компонент яда, и представим, что там просто синий пищевой краситель. Исходя из того, что не любили и опасались мои тест-объекты, и что унюхала сама, я смело написала состав жидкости: лютик едкий, горькая полынь, красный перец, базилик, лаванда, пижма, натриевые соли жирных кислот, пищевой краситель.
Спустя два часа нас вызвали к Ульяне Егоровне.
Все выложили перед ней на стол свои листочки. Наш инструктор подозвала Арлину, громко прочла состав, вытяжек из трав и добавила:
– Всё правильно, но почему ты добавила: «…и чтобы не утверждала дважды рожденная у неё в колбочке нет синильной кислоты»?
Все задрали брови. Арлина побледнела.
– Я видела цвет жидкости в её колбе и решила, что это мой шампунь.
– А причем тут это? – Ульяна Егоровна нахмурилась.
Девушка сердито фыркнула.
– Но ведь Фёдор попросил у меня шампунь. Я отдала свой. Вижу, эта не привела себя в порядок, даже волосы не помыла, значит, испугалась моего шампуня.
– Возьми, листочек, который написала она.
Арлина прочла и вспыхнула.
– Как это? Я же видела, как она экспериментировала на насекомых, значит опасалась.
– Коля! Объясни!
Все смотрели на меня, а за окном опять заперхал пропеллер Карлсона. Прилетел посмеяться что ли? Да что же, я боюсь, что ли? На кладбище не испугалась, а здесь и подавно.
– Я не экспериментировала, а позвала на помощь. Изучить приборы не было времени. Насекомые подсказали, что им не нравится состав, в интернете я нашла, какие растения они избегают, потом вспомнила запах трав и цветов, так и узнала состав, не количественный, конечно. Запах миндаля отсутствовал, поэтому я и не подумала на синильную кислоту. Жидкость опасна и без синильной кислоты.
Черный хлыст ударил в меня мгновенно. Я увернулась, болото многому меня научило. Я мгновенно отломала у стула ножку и приготовилась к бою. Мельком заметила, что в руках парней появилось что-то вроде разноцветных цепей. Черным хлыстом по мне ударила Арлина, теперь она растерянно озиралась.
Сельма криво усмехнулась.
– Дypa ты, Арлина! Нам удалось проникнуть в святую святых «Конторы». Орден не простит тебе такой глупости! – после этого заявления в руках Сельмы появилась такая же черная плеть, и она полоснула ей по мне.
Я отразила удар ножкой стула и удивилась, потому что это был просто чёрный дым.
– Вы что, серьёзно? Дымом дерётесь?
Завыла сирена. В комнату вбегали один за другим здоровяки с синими холодными глазами, просто тридцать три богатыря. Ай, да Школа!
Ульяна Ефимовна подняла руку, и мы оказались в кругу берёз, проросших через пол лаборатории. Верх перекрыли бесшумно кружащие совы. Все смотрели почему-то на меня.
Я взглянула на один из шкафов. Мой друг Карлсон уже сидел там и мотал ногой. Действительно, что это я? По-моему, пора говорить и спрашивать прямо, как я считаю нужным. Мне было интересно, за что они на меня кинулись, именно поэтому я сразу взяла быка за рога:
– Поговорим? Девушки, я вас обеих совершенно не знаю. Думаю, что вы тоже меня увидели впервые в жизни. Чем же я вам насолила? И когда? Почему это вы на меня накинулись?
– Ах, ты мерзавка! Ты ещё и издеваешься?! Мы единственные, кто борется за право людей жить свободно, без власти «Конторы» над умами. Наш Орден дарует нам силу и власть! Мы не будем, как некоторые всё время впериваться в Небо, – прошипела Сельма.
Это они на Карлсона намекнули? Прикольно! Не верю! Это мой персональный глюк из детства. Да и улетел он уже.
– Не понимаю! Я-то тут причем?!
– Почему только дважды рожденные владеют магией? – у меня от удивления открылся рот, а красотка плеснула серой жижей на меня, не попала, потому что я отскочила. Сельма нахмурилась. – Орден Восемнадцати ещё скажет свое слово. Мы тоже многому научились!
Я принюхалась к разлитой жиже.
– Что же вы какими-то странными методами деретесь? Я ведь не ошиблась, это – болотная вода? Зря! Знаете, сколько раз я за эту неделю тонула в болоте? Вылезла, и даже научилась ей мыться и на ней готовить. Не знала, что она магическая.
– Ах, ты гaдuнa! Не я, так другие! – зашипела Сельма и плеснула этой же водой на себя и Арлину, и они обе неожиданно для меня стекли серой грязью на пол.
– Вот это да! – только и смогла сказать я.
Берёзы исчезли, и я, моргая, смотрела, как парни, неожиданно приобретя костюмы химической защиты, отмывали пол. Ульяна Егоровна спокойно сообщила:
– Вот и поговорили. Отдыхайте! Завтра у вас второй цикл выживания.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: