Эдик смотрел на настенные часы, стрелка неумолимо приближалась к шести вечера. Ещё полчаса, и квартира наполнится голосами. Мать Виолы, Галина Петровна, вернётся с работы, а следом за ней — отец, Виктор Семёнович. И снова начнётся.
— Эдик, ты опять разложил свои вещи на столе? — раздался голос жены из соседней комнаты.
Он вздохнул, собирая бумаги в стопку. Уже три месяца они жили в квартире родителей Виолы, и каждый день превращался в бесконечную борьбу за личное пространство.
— Прости, сейчас уберу.
Виола появилась в дверном проёме, скрестив руки на груди. В её взгляде читалось не столько раздражение, сколько усталость.
— Мама опять будет недовольна. Ты же знаешь, она любит, чтобы всё было идеально.
А когда она вообще бывает довольна? — подумал Эдик, но вслух сказал другое:
— Я помню. Просто работал над документами для нового проекта.
— В гостиной? — Виола покачала головой. — У нас же есть комната.
Их "комната" — бывшая детская Виолы — была размером с кладовку. Стол там стоял чисто символически, колени упирались в ящики, а от сидения в согнутом положении спина начинала ныть уже через час.
— Я хотел немного размяться, — ответил он, пытаясь сохранить спокойствие. — В нашей комнате тесно.
— Я понимаю, — смягчилась Виола, присаживаясь рядом. — Но мы должны соблюдать правила. Это же не наша квартира.
Эдик сжал челюсти. Технически, это была и их квартира тоже. Виола была прописана здесь с детства. Когда они решили переехать, чтобы накопить денег на собственное жильё, родители Виолы предложили пожить у них. "Зачем платить за съёмную квартиру? Живите с нами!" Предложение казалось разумным и щедрым. Тогда.
— Конечно, — кивнул он, собирая последние листы. — Прости.
Входная дверь распахнулась, и в коридоре послышались шаги. Галина Петровна вошла в квартиру, на ходу снимая пальто.
— Добрый вечер, — произнесла она с той особой интонацией, которая сразу давала понять: вечер не такой уж и добрый.
Эдик быстро закончил уборку и поднялся, чтобы поздороваться. Тёща кивнула ему, бросив мимолётный взгляд, и сразу обратилась к дочери:
— Виола, почему обувь в коридоре разбросана? Я же просила поддерживать порядок.
— Я сейчас уберу, мама, — Виола тут же поднялась.
— И почему плита такая грязная? Вы готовили?
Эдик знал, что плиту он вычистил утром после завтрака. Безупречно. Как всегда.
— Я готовил яичницу, но всё убрал, — заметил он.
Галина Петровна посмотрела на него с сомнением:
— Там брызги жира повсюду. Неужели трудно протереть после себя?
Он хотел возразить, что брызг там быть не могло, но Виола предупреждающе коснулась его руки.
— Мы сейчас всё приведём в порядок, мама.
Галина Петровна кивнула и направилась в свою комнату. Эдик посмотрел на жену.
— Но плита была чистой, — прошептал он.
— Давай просто не будем спорить, — так же тихо ответила Виола. — Пожалуйста.
В их новом мире это был главный закон: не спорь с родителями Виолы. Это их дом. Их правила. Их территория. А он, Эдик, всего лишь гость, который почему-то задержался.
***
За ужином, как обычно, говорили о работе Виктора Семёновича. Тесть был начальником отдела в строительной компании и считал это достаточным поводом, чтобы каждый вечер делиться подробностями своего рабочего дня. Эдик вежливо кивал, изображая интерес, хотя истории повторялись по кругу.
— ...И я ему говорю: "Петрович, так нельзя делать! Это же элементарно!" — Виктор Семёнович энергично размахивал вилкой. — А он стоит и хлопает глазами. Представляете?
Галина Петровна и Виола синхронно покачали головами, выражая сочувствие. Эдик тоже покачал головой, словно пример вопиющей некомпетентности неведомого Петровича действительно его задел.
— А ты как на новой работе, Эдуард? — вдруг спросил тесть, и Эдик едва не подавился.
Это был первый раз за три недели, когда к нему обратились напрямую во время ужина.
— Всё хорошо, спасибо, — он откашлялся. — Проект идёт по плану, руководство довольно.
— Платят-то хоть нормально? — Виктор Семёнович нахмурился, будто сомневаясь.
— Да, вполне, — кивнул Эдик. — Как я и говорил, зарплата выше, чем на прежней работе.
— Ну, посмотрим, — тесть вернулся к еде. — Ты главное не расслабляйся там. Сейчас с работой сложно, на улице можно в два счёта оказаться.
Эдик снова кивнул, хотя в его сфере — веб-разработке — проблем с трудоустройством практически не было. Но спорить с тестем...
— Кстати, о работе, — вмешалась Галина Петровна. — Света из бухгалтерии рассказывала, что её зять устроился на автозавод. Так вот, зарплата у него — сто пятьдесят тысяч! Представляете? И плюс соцпакет, тринадцатая зарплата.
Эдик почувствовал, как щёки начинают гореть. Его зарплата была девяносто тысяч — вполне достойно для начинающего специалиста в их городе. Но в сравнении с мифическим зятем Светы из бухгалтерии...
— Мама, у Эдика другая специальность, — мягко заметила Виола. — Он программист, это совсем другая сфера.
— Да я ничего такого и не говорю, — Галина Петровна развела руками. — Просто факт интересный.
Интересный факт — каждый ужин слушать, как кто-то зарабатывает больше меня, — подумал Эдик, но продолжал методично жевать котлету.
— А ты чем сегодня занимался дома? — спросил Виктор Семёнович, снова обращаясь к Эдику.
— Работал удалённо. Писал код для нового функционала сайта.
— Ясно, — кивнул тесть с таким видом, будто ему объяснили принцип работы атомного реактора на китайском языке. — А по дому что-нибудь делал?
Эдик мысленно перечислил: вымыл полы, протёр пыль, вычистил плиту, сходил в магазин за продуктами, приготовил ужин, который они сейчас ели.
— Да, занимался домашними делами, — коротко ответил он.
— Эдик сегодня всё приготовил, — вступилась Виола. — И полы помыл.
— Надо же, какой молодец, — протянула Галина Петровна таким тоном, что комплиментом это никак нельзя было считать. — А я думала, МОЯ дочь будет этим заниматься.
— Мама, мы оба работаем, — напомнила Виола. — У меня сегодня был важный день на работе.
— Ну да, ну да, — Галина Петровна покачала головой. — В наше время, конечно, всё по-другому. Мужчины готовят, женщины зарабатывают...
— Я тоже зарабатываю, — не выдержал Эдик и тут же пожалел об этом, заметив, как все трое уставились на него.
— Разумеется, — после паузы согласилась Галина Петровна. — Никто и не говорит обратного.
Ужин продолжился в тягостной тишине. Эдик чувствовал себя как на допросе с пристрастием, где каждое его слово могло быть использовано против него. Виола под столом сжала его руку, безмолвно прося сохранять спокойствие.
После ужина он вызвался мыть посуду, но Галина Петровна решительно отстранила его:
— Не надо, я сама. Ты всё равно неправильно расставляешь.
Эдик отступил, чувствуя себя бесполезным и лишним. В их с Виолой комнате он упал на кровать и уставился в потолок.
— Прости за маму, — Виола присела рядом. — Она просто привыкла всё контролировать.
— Я заметил, — сухо ответил он. — Три месяца назад.
— Просто нужно немного потерпеть, — она погладила его по руке. — Мы же копим на своё жильё. Как только соберём на первый взнос...
— Когда это будет? — он приподнялся на локтях. — Мы уже три месяца здесь, а накопили всего сто тридцать тысяч. Для первого взноса нам нужно минимум миллион.
— Я знаю, — Виола вздохнула. — Но что ты предлагаешь? Снимать квартиру? Тогда мы вообще ничего не накопим.
Эдик знал, что она права. Логически всё сходилось. Но эмоционально... эмоционально он чувствовал, что медленно сходит с ума.
— Я просто хочу, чтобы твои родители хотя бы делали вид, что уважают меня, — тихо сказал он. — Это так много?
Виола обняла его, уткнувшись лицом в плечо.
— Они просто волнуются за меня. За нас.
— Выражая это через постоянные унижения?
— Они не хотят унизить тебя, — возразила Виола. — Просто они... они так привыкли.
Эдик хотел сказать что-то ещё, но в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Галина Петровна приоткрыла дверь:
— Виола, ты не могла бы помочь мне с компьютером? Опять что-то не работает.
— Я могу помочь, — предложил Эдик. — Что случилось?
Галина Петровна посмотрела на него с сомнением:
— Нет-нет, пусть лучше Виола. Она знает, как я обычно работаю.
Виола встала, виновато улыбнувшись мужу:
— Я быстро.
Дверь закрылась, и Эдик снова остался один. Он достал телефон, открыл браузер и начал искать варианты съёмных квартир. Цены заставили его поморщиться.
Но, может, оно того стоит?
***
Субботнее утро началось с шума на кухне. Эдик открыл глаза и посмотрел на часы — 7:30. Виола мирно спала рядом. Он осторожно встал, натянул домашние брюки и футболку и вышел из комнаты.
На кухне Галина Петровна гремела кастрюлями. Увидев Эдика, она кивнула:
— Доброе утро. Разбудила?
— Нет-нет, я уже не спал, — соврал он, чтобы не создавать лишнего напряжения.
— Я тут решила генеральную уборку затеять, — объявила тёща. — Шкафы разобрать, посуду перемыть. Давно собиралась.
Эдик мысленно попрощался с планами на спокойные выходные. Он знал, что "генеральная уборка" означает, что никто не останется в стороне.
— Я могу помочь, — предложил он, наливая себе воды.
— Конечно поможешь, — Галина Петровна кивнула так, словно другого варианта и не предполагалось. — Тяжести потаскаешь. Виктор, — она повысила голос, обращаясь к мужу, который появился в дверях, — скажи Эдуарду, что нужно будет шкаф отодвинуть.
— Какой шкаф? — спросил Эдик, хотя догадывался, о чём речь.
— В гостиной, — Виктор Семёнович потянулся. — Тяжёлый. Вдвоём будем двигать.
Эдик кивнул. Уклониться от субботника было невозможно. Такие "генеральные уборки" повторялись примерно раз в месяц, и каждый раз приходилось двигать мебель, перетаскивать коробки, разбирать антресоли. Физический труд Эдика не пугал, но его раздражало, что никто даже не подумал спросить о его планах.
— Я собирался... — начал он.
— Что? — перебила Галина Петровна.
— Ничего, — он покачал головой. — Во сколько начинаем?
— Прямо сейчас, — тёща постучала по часам. — День короткий, дел много.
Виола присоединилась к ним через полчаса, заспанная и растрёпанная.
— Что происходит? — спросила она, глядя на мать, которая уже вытащила половину посуды из шкафов.
— Генеральная уборка, — хором ответили Эдик и Виктор Семёнович.
— Опять? — Виола потёрла глаза. — Мам, мы же две недели назад всё чистили.
— Две недели назад мы только поверхностно прошлись, — отрезала Галина Петровна. — А сегодня будем делать основательно. У тебя что, другие планы были?
Виола бросила взгляд на Эдика. У них действительно были планы — сходить в парк, а вечером встретиться с друзьями в кафе. Первый свободный вечер за долгое время, когда они могли бы побыть просто парой, а не жильцами в чужой квартире.
— Вообще-то... — начала Виола, но Эдик почти незаметно покачал головой.
Не стоит. Только хуже будет.
— Нет, никаких планов, — со вздохом закончила она. — Что нужно делать?
К обеду они разобрали почти все шкафы. Повсюду лежали стопки посуды, книг, какие-то коробки, папки с документами. Эдик и Виктор Семёнович сдвинули массивный шкаф в гостиной, освободив стену, покрытую многолетней пылью.
— Теперь бы здесь хорошенько протереть, — Галина Петровна оценивающе посмотрела на стену. — Виола, займись этим. А ты, Эдуард, помоги мне с антресолями.
Эдик послушно полез на стремянку. Наверху обнаружились коробки, которые не доставали, наверное, со времён перестройки.
— Подавай их сюда, — командовала тёща. — Только осторожно.
Он передавал коробку за коробкой, пока не наткнулся на большой чемодан, явно тяжёлый.
— А это что? — спросил он, пытаясь сдвинуть чемодан.
— Семейные реликвии, — ответила Галина Петровна. — Тоже спускай, проверим сохранность.
Эдик попытался поднять чемодан, но тот был слишком тяжёлым для такой неудобной позиции.
— Я не смогу его так спустить, — признался он. — Слишком тяжёлый и неудобно стоит.
— Ну как же так, — Галина Петровна покачала головой. — Вроде мужчина, а справиться не можешь.
Эдик почувствовал, как к щекам приливает кровь. Подобные комментарии были частью ежедневного рациона в этом доме, но от этого не становились менее обидными.
— Мама! — Виола оторвалась от протирания стены. — Не надо так говорить.
— А что я такого сказала? — удивилась Галина Петровна. — Обычный чемодан. Виктор раньше такие одной рукой поднимал.
— Тогда попросите Виктора Семёновича, — Эдик спустился со стремянки. — Я лучше займусь чем-то другим.
Наступила неловкая тишина. Эдик понимал, что перешёл невидимую черту. Здесь не принято было возражать Галине Петровне. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
— Что ж, — тёща поджала губы. — Тогда иди помогай Виоле.
Он подошёл к жене, которая смотрела на него расширенными от удивления глазами.
— Что на тебя нашло? — прошептала она.
— Устал, — коротко ответил он, берясь за тряпку. — Просто устал.
Остаток дня прошёл в напряжённой тишине. За ужином говорили только о том, что ещё нужно сделать по дому, и о том, как важно содержать квартиру в чистоте. Эдик вяло ковырялся в тарелке, чувствуя на себе осуждающий взгляд тёщи.
— А завтра продолжим, — объявила Галина Петровна. — Ещё столько всего надо перебрать.
— Завтра мы с Эдиком собирались к друзьям, — неожиданно твёрдо сказала Виола. — У Лены день рождения, мы обещали прийти.
— В такой момент? — Галина Петровна обвела рукой разгромленную квартиру. — Когда работы непочатый край?
— Мам, мы уже давно обещали, — Виола не сдавалась. — Перенести уборку можно, а день рождения — нет.
Эдик удивлённо посмотрел на жену. Обычно она не спорила с матерью.
— Ну хорошо, — неохотно согласилась тёща. — Тогда хотя бы утром поможете расставить посуду.
— Конечно, — кивнула Виола, и Эдик почувствовал прилив благодарности.
Позже, лёжа в постели, он шепнул:
— Спасибо.
— За что? — она повернулась к нему.
— За то, что отстояла наши планы.
Виола улыбнулась:
— Мне тоже нужно немного свободы. И потом... нам действительно нужно поговорить.
— О чём? — насторожился Эдик.
— Обо всём этом, — она обвела рукой комнату. — О том, как мы живём. Думаю, нам нужно решить, что делать дальше.
Он притянул её к себе:
— Я уже несколько дней смотрю варианты съёмного жилья. Может быть, нам стоит...
— Давай завтра обсудим, — прервала его Виола. — У Лены. Там будет спокойнее.
Эдик кивнул и закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал что-то похожее на надежду.
***
Вечер у Лены оказался именно тем, что им было нужно — шумный, весёлый, без тягостного ощущения постоянного контроля. Эдик впервые за долгое время смеялся искренне, а не из вежливости. Виола буквально светилась, общаясь с друзьями.
— Как вам живётся у родителей? — спросила Лена, когда они уединились на кухне. — Всё нормально?
Виола переглянулась с Эдиком.
— Сложно, — признался он. — Очень сложно.
— Мы как раз хотели это обсудить сегодня, — добавила Виола. — Возможно, нам стоит поискать другой вариант.
— Я могу порекомендовать агента по недвижимости, — оживилась Лена. — Она недавно помогла моему брату найти отличную квартиру по разумной цене.
— Было бы здорово, — Эдик искренне обрадовался.
После вечеринки они пошли пешком, наслаждаясь редким моментом уединения.
— Лена дала контакты риелтора, — Виола достала телефон. — Может, позвоним ей завтра?
— Давай, — согласился Эдик. — Но ты уверена, что мы потянем съёмную квартиру?
— Я поговорила с начальником на прошлой неделе, — Виола взяла его за руку. — Мне обещали повышение в следующем месяце. Плюс твоя зарплата... Думаю, мы справимся.
— А как же накопления на собственное жильё?
— Придётся отложить эту мечту, — вздохнула она. — Но, Эдик, мы не можем так больше. Я вижу, как тебе тяжело. Мне тоже непросто.
Он сжал её ладонь:
— Спасибо. Честно, я не знаю, сколько ещё выдержал бы.
— Я понимаю.
Дома их встретила тишина — родители Виолы уже спали. Они тихо прошли в свою комнату, стараясь не скрипеть половицами.
— Когда скажем им? — шёпотом спросил Эдик, переодеваясь.
— Утром, — решила Виола. — Лучше сразу, чем оттягивать.
Утро началось на удивление спокойно. Галина Петровна была в хорошем настроении, что случалось нечасто.
Эдик переглянулся с Виолой. Она едва заметно кивнула.
— Вообще-то, мы хотели с вами поговорить, — начал он, чувствуя, как пересыхает в горле.
— О чём? — Галина Петровна насторожилась, мгновенно уловив серьёзность тона.
— Мы решили снять квартиру, — Виола взяла инициативу в свои руки. — Думаем переехать в ближайшие пару недель.
Тишина, наступившая после этих слов, была почти осязаемой. Виктор Семёнович замер с поднесённой ко рту чашкой. Галина Петровна медленно опустила чайник.
— Вот как, — произнесла она после долгой паузы. — И с чего вдруг такое решение?
— Мы благодарны вам за приют, — Эдик старался говорить спокойно и уважительно. — Но думаем, что пришло время жить самостоятельно.
— Самостоятельно? — Галина Петровна издала короткий смешок. — И на какие шиши, позвольте спросить?
— Мы решили отложить покупку собственного жилья, — объяснила Виола. — Мне обещали повышение, так что мы сможем платить за аренду.
— Это твоя идея? — Галина Петровна внезапно повернулась к Эдику, её голос стал ледяным. — Это ты настроил мою дочь?
— Это наше общее решение, — твёрдо ответила Виола прежде, чем Эдик успел открыть рот. — Мы оба считаем, что так будет лучше.
Виктор Семёнович наконец отставил чашку:
— Глупости, — веско произнёс он. — Съёмная квартира — это деньги на ветер. Зачем платить чужому дяде, когда можно жить здесь бесплатно и копить?
— Мы ценим вашу заботу, — начал Эдик, стараясь сохранять дипломатичный тон, — но нам важно иметь своё пространство.
— Своё пространство? — Галина Петровна всплеснула руками. — У вас есть комната! Чего ещё надо?
— Нам нужно больше, чем комната, — сказала Виола, стараясь говорить спокойно. — Мы взрослые люди, мы хотим жить самостоятельно.
— Самостоятельно? — Галина Петровна покачала головой. — А кто тебе стирает? Кто готовит? Кто убирает в квартире?
— Я сама стираю свои вещи, — ответила Виола. — И Эдик тоже. Мы оба готовим и убираем.
— Но не так, как надо! — Галина Петровна повысила голос. — Я постоянно хожу и исправляю за вами.
Эдик почувствовал, как внутри поднимается волна возмущения. Три месяца накопившегося раздражения готовы были выплеснуться наружу.
— Вы исправляете не потому, что мы делаем что-то не так, — сказал он, стараясь контролировать голос. — А потому что вам нужно всё делать по-своему. Только ваш способ правильный, так?
— Не дерзи, — Виктор Семёнович нахмурился. — Мы вас приютили, а вы...
— Приютили? — перебил Эдик, уже не сдерживаясь. — Виола здесь прописана. Это и её квартира тоже. Мы не бездомные, которых вы из милости пустили переночевать.
— Эдик, — Виола предупреждающе коснулась его руки.
Но он уже не мог остановиться:
— Три месяца я терплю постоянные замечания, унижения, контроль каждого шага. Три месяца я чувствую себя незваным гостем в доме, где живёт моя жена. Мне даже на кухне нельзя спокойно чай выпить — обязательно кто-то придёт и скажет, что я не так чашку поставил!
В комнате повисло тяжёлое молчание. Галина Петровна побледнела от гнева. Виктор Семёнович медленно поднялся из-за стола.
— Если тебе здесь так плохо, — тихо и угрожающе произнёс он, — то никто не держит. Можешь собирать вещи и уходить. Прямо сейчас.
— Папа! — воскликнула Виола. — Ты что такое говоришь?
— А что? — Виктор Семёнович развёл руками. — Ему здесь плохо. Пусть идёт, куда хочет.
— Тогда я тоже уйду, — твёрдо сказала Виола, вставая рядом с мужем. — Мы муж и жена. Мы уйдём вместе.
Галина Петровна ахнула:
— Что ты такое говоришь? Это твой дом!
— Был моим домом, — поправила Виола. — Сейчас мой дом там, где Эдик.
Эдик взял жену за руку, чувствуя, как она дрожит. Он понимал, что для неё этот момент гораздо тяжелее, чем для него. Она впервые открыто выступила против родителей.
— Виола, — Галина Петровна сменила тактику, в её голосе появились жалобные нотки. — Подумай, что ты делаешь. Куда вы пойдёте? На что будете жить? Вы же всё потеряете...
— Мы всё продумали, — ответила Виола. — У нас есть сбережения на первое время. Мы справимся.
— Из-за него, — Галина Петровна указала на Эдика, — ты готова отказаться от семьи? От родителей, которые всю жизнь о тебе заботились?
— Я не отказываюсь от вас, — Виола покачала головой. — Я просто выбираю свою семью. Эдик — моя семья теперь. И я не позволю вам относиться к нему как к человеку второго сорта.
— Мы никогда... — начала Галина Петровна, но Виола перебила:
— Всегда. С первого дня. Постоянные замечания, сравнения с другими зятьями, пренебрежительные взгляды. Вы даже не пытались его узнать, дать ему шанс.
— Он недостаточно хорош для тебя! — вырвалось у Галины Петровны, и она тут же прикрыла рот рукой, словно испугавшись собственных слов.
В комнате снова наступила тишина, ещё более тяжёлая, чем прежде. Эдик почувствовал, как внутри всё сжалось. Вот оно. Наконец-то сказано вслух.
***
Три месяца спустя Эдик стоял на балконе их съёмной квартиры, глядя на вечерний город. Однокомнатная квартира в старом доме была далека от идеала — тесная кухня, скрипучий паркет, шумные соседи сверху. Но это было ихпространство.
— О чём задумался? — Виола обняла его сзади, положив подбородок на плечо.
— О том, как всё изменилось, — он улыбнулся. — Помнишь, как мы боялись сообщить твоим родителям о переезде?
— Ещё бы, — она тихо рассмеялась. — А теперь мама каждый день звонит, спрашивает, как дела.
Эдик повернулся к ней:
— А ты не жалеешь? Мы могли бы уже накопить приличную сумму на первый взнос, если бы остались у твоих.
— Ни секунды, — она покачала головой. — Деньги — это просто деньги. А наши отношения, наше счастье — гораздо важнее.
Они стояли, обнявшись, наблюдая, как в окнах соседних домов зажигаются огни. Где-то там, за тысячами окон, жили другие люди со своими историями, проблемами, конфликтами.
Но здесь, в их маленькой съёмной квартире, они наконец-то нашли свой дом. Не идеальный, не собственный, но их — место, где они могли быть собой, без необходимости постоянно соответствовать чужим ожиданиям.
Эдик больше не чувствовал себя чужим.
Любопытный рассказ на канале
Радуюсь каждому, кто подписался на мой канал "Радость и слезы"! Спасибо, что вы со мной!