Эту историю рассказал мне мой отец, когда мы с ним собрались отметить 23 февраля. Интригуя меня, он позвал меня за накрытый стол и сказал, что то, о чём он мне поведает, касается него и моего деда, которого давно нет с нами. Разумеется, я поспешил сказать, что готов выслушать его. Мы были с ним вдвоём: я прикатил из очередной командировки, а мама уехала на неделю к сильно разболевшейся тётке.
Он мне никогда не врал и потому не верить ему у меня нет никаких причин. Батя — человек серьёзный, он главный инженер на оборонном заводе уже много лет. Но когда он мне рассказывал про этот случай, я видел настоящий страх в его глазах, и он будто снова становился тем маленьким мальчиком, который давным-давно столкнулся с необъяснимым и запомнил это на всю жизнь. Описанные им события произошли с ним в детстве, когда ему было девять лет. Отца зовут Павел. Передам вам рассказанное от первого лица, так лучше вы поймёте, что он пережил…
— Шёл 1992 год. В стране творился полный бардак после развала СССР, оборонные предприятия закрывались одно за другим. Работа на оборонку — это у нас было наследственное. Я тогда ещё не понимал всей тяжести ситуации, до меня она дошла, когда я повзрослел. Так вот. Моя мама работала в производственном цеху военного завода, производящего оптику для армии. В отличие от многих других заводов оборонки в нашем городе, продукция, производимая предприятием, где работала мама, шла большей частью на экспорт. Поэтому держалось на плаву. Но нагрузку работникам увеличили, ввели дополнительные смены, и мама часто работала в ночную, чтобы прокормить нас обоих и хоть как-то обеспечить. С отцом она за пару лет до этого жестко разругалась и развелась. Он уехал в Москву к своим друзьям и платил алименты. В общем, я периодически оставался дома ночевать в одиночку, что не было для меня какой-то проблемой. Наоборот, я любил оставаться один, занимался чем хотел, довольно быстро научился готовить еду себе и матери и был этим очень горд.
Мы жили в стандартной хрущёвке, в трёхкомнатной квартире, выделенной нашей семье от завода. Квартира была на первом этаже, и уже тогда ввиду того, что в городе была нехорошая обстановка с преступностью, на всех окнах были наварены железные решётки. Хотя конкретно в нашем районе не было случаев воровства или чего-то подобного. Жили тут в основном работники военпредприятий и помимо милиции самостоятельно поддерживали в нашем районе порядок. Я это рассказываю к тому, что поводов для какого-то беспокойства, что кто-то проникнет в квартиру, не было. Я об этом даже и не думал.
И вот мать в очередной раз ушла в ночную смену, выдав мне ряд распоряжений, которые я должен был выполнить до того, как улягусь спать. Сделать уроки, немного навести порядок, приготовить назавтра еды. Это было несложно, и у меня ещё оставалось время, чтобы почитать книжку и посмотреть телевизор. К тому же, никто ведь не контролировал, во сколько я лягу спать.
Когда за мамой защёлкнулся замок входной двери, я закрылся на цепочку и на второй внутренний замок, который можно было открыть только изнутри. Приступил к возложенным на меня обязанностям. Я просыпался по будильнику за полчаса до того, как приходила со смены мама. Схема была отработана, и не было такого, чтобы я проспал, и она долго стояла у двери. В тот вечер я хотел побыстрее разделаться с задачами и посмотреть кино по телевизору.
Стоял промозглый ноябрь, за окнами давно было темно, и с самого утра моросил непрекращающийся дождь. В нашей же квартире было тепло и уютно, и я с неохотой думал, как завтра надо будет тащиться в школу несколько кварталов по такой погоде. Однако радовало то, что это был последний день перед вынужденными каникулами в школе. Она закрывалась на две недели на ремонт. Я сделал назавтра уроки, приготовил кашу и пару салатов, сварил компот и уселся перед телевизором смотреть фильм про бандитов.
Я не раз видел, как отец раньше засыпал в кресле перед экраном бубнящего телевизионного глаза, но не думал, что так же может вырубить и меня, полного энергии и поздно ложащегося мальчишку. И тем не менее я действительно уснул в удобном старом кресле, да ещё видел такие приятные сны, которые не хотел, чтобы прекращались.
Проснулся я посреди ночи. Глянул на зелёный циферблат электронных часов — они показывали 2:32. Решил перебраться в кровать в своей комнате. Нужно обязательно сказать, что свет во всей квартире я выключил до того, как усесться смотреть телевизор. Однако теперь я, повернувшись в кресле, увидел свет в дверном проёме, ведущем из зала в коридор. Он явно падал из кухни, именно там было такое желтоватое освещение. Спросонку я не сообразил, что что-то не так, подумал, что я мог и забыть выключить его там. Протирая сонные глаза, я выключил телевизор и отправился из зала по маршруту «выключить свет на кухне, почистить зубы — уйти спать в свою комнату». На выходе из зала я чуть притормозил, потому что у меня слетел с ноги тапок. И поэтому только чуть высунул физиономию из дверного проёма и глянул мельком на кухню, не показывая себя всего. И обомлел. Там за столом, напротив выхода из кухни, сидел мой отец. Я видел его в пол-оборота. Он сидел ко мне спиной, был одет в футболку и спортивные штаны. Это был точно он и его любимые домашние вещи. Батя наливал себе из бутылки водку в маленькую рюмку, опрокидывал в себя спиртное раз за разом и закусывал приготовленным мной салатом. Я автоматически отметил неприкрытую до конца дверцу холодильника, которую мог видеть из коридора.
Но как он мог здесь оказаться? Мало того, что он уехал два года назад и при разводе поклялся больше не возвращаться, но вдобавок я закрыл с вечера на всё, что можно было закрыть. Он никак не мог попасть в квартиру!
Сначала я впал в ступор, потом обрадовался, подумав, что мать с отцом снова помирились, и чёрт с тем, как он сюда попал. Я только открыл рот, собираясь позвать отца, как снова замер. И теперь меня охватил ледяной страх, даже паника, а ноги подкосились.
Причина для страха была следующая. Когда я внимательнее присмотрелся к руке отца, которой он держал вилку, насаживая на неё кусочки овощного салата, то еле удержал себя, чтобы не завопить от ужаса — рука, держащая вилку, была полностью покрыта густой бурой шерстью, а пальцы оканчивались чёрными загнутыми когтями длиной в пару сантиметров каждый. Голова тоже была кошмарной даже сзади: бугристый бритый затылок, уши слишком маленькие, треугольные и прижатые к голове. В этот момент, кроме одежды и фигуры, в целом это существо, сидевшее за столом и поглощавшее нашу еду, ничем не напоминало папу.
Этот неизвестный точно не был моим отцом. Но что было мне делать в этой ситуации? Всё, что придумал мой ошарашенный детский мозг, это пробраться в свою комнату (там у меня была защёлка изнутри на двери), запереться и дожидаться прихода мамы. Она всегда могла разрулить любую ситуацию. Выскочить из квартиры и броситься к соседям я не мог, поскольку предстояло повозиться с полминуты с замками, а они открывались у нас довольно громко.
План был туповат, поскольку то, что проникло в наше жильё, вряд ли остановила бы хлипкая щеколда. Но мне было девять лет и умнее я ничего не придумал! Хорошо, что хватило ума и выдержки не завопить или не обратиться к пришельцу. Я кое-как заставил себя двигаться, бесшумно сделал несколько шагов по коридору в мягких тапках по направлению к своей комнате, стараясь не смотреть на кухню. Однако я не прошёл и половины дистанции до своей двери, как буквально почувствовал кожей спины и затылком прожигающий взгляд, вперившийся мне вслед.
Я развернулся, даже не понимая, что делаю. Не мог не повернуться. Да, у чудища, сидевшего на стуле, было лицо моего отца, пусть и покрытое шерстью, а в одном месте оно было окровавлено и с резанной раной. Однако его глаза… Они были чёрные, бездонные, без зрачков, и воплощали в себе такую ненависть и пугающую тьму, что её казалось можно было ощутить физически.
Оно пялилось на меня, а я опёрся без сил на стену. Потом начал сползать по ней на пол. Монстр не ограничился разглядыванием, он встал со стула, и тут я увидел, что вместо нормальных ног у него лошадиные копыта, которыми он зацокал по полу, направляясь ко мне.
Этого моё сознание не выдержало, и я отключился, потеряв сознание. Последней мыслью было сожаление, что я так и не увижу маму… и отца, образ которого приняло это нечто, забравшееся к нам в дом. Больше я ничего не запомнил.
Я проснулся в своей кровати утром, когда строго в 7 утра зазвенел будильник. Через полчаса должна была прийти мама, а потом мне нужно было отправляться в школу. Я едва заставил себя подняться с кровати, после того как минут десять прислушивался к повисшей в квартире тишине. Когда решился и вышел из своей комнаты, то увидел что входная дверь также закрыта, ни на кухне, ни в других комнатах никого нет. Можно было бы все списать на воображение, но на кухонном столе осталась почти допитая бутылка водки и наполовину съеденная миска салата. Доказательства присутствия ночного визитёра дополняли грязные отпечатки копыт на полу. Они вели из кухни к моей комнате, а потом к двери.
Не зная как я буду рассказывать обо всём этом маме, я решил всё убрать. Через десять минут в нашей квартире всё было как обычно. Вскоре заиграл дверной звонок — мать вернулась. Ничего не говоря, она прошла на кухню и села за стол, уронив голову на руки. Потом заплакала. Когда я спросил, что случилось, она сказала, что ей позвонили ночью на работу и сказали, что отец, то есть её муж, погиб. Он влип в неприятную историю с бандитами в столице, участвовал в перестрелке между враждующими группировками и позавчера был застрелен.
Я, неожиданно даже для самого себя, был неожиданно спокоен и к известию о гибели отца отнёсся с некой отрешенностью. Знал, что теперь только я опора матери, и плевать на того монстра, что приходил ночью. Тем более он не сделал мне ничего плохого, даже до кровати донёс и там оставил. Но матери все эти сверхъестественные подробности ни к чему — на ней и так лица нет. Это было взрослое, взвешенное решение. Я так и не рассказал ей до сих пор о том случае. Да и какой в этом теперь смысл? В школу я тогда не пошёл, мама попросила побыть с ней. Про незваного гостя постарался забыть.
Тем не менее тот случай не выходит у меня с головы много лет. Не знаю, было ли это наваждением, кошмаром наяву, включая утренние следы, но ты, сын, должен знать, что в мире существует много невероятного, и надо быть готовым ко всему. Ни от чего нельзя быть застрахованным!
Отец закончил рассказывать, достал бутылку подарочного коньяка, который хранил три года, и предложил мне. Мы выпили и долго говорили, обсуждая, кем же всё-таки было то существо, каковы были его намерения, откуда оно взялось и куда исчезло. Но к общему выводу так и не пришли. Всё, что могу сказать — теперь эта история живёт и в моей памяти.
Автор: Алексей Петров