В тот день все пошло наперекосяк с самого утра. Будильник не зазвонил, и я проспала важную встречу с заведующей отделением. Выскочив из кровати, я метнулась в ванную, где обнаружила, что горячей воды нет. Снова. Третий раз за неделю. Холодный душ взбодрил, но настроение упало ниже плинтуса.
Максим уже ушел. Конечно же, не разбудил меня, хотя наверняка видел, что я спала. В последнее время мы вообще мало разговаривали. Он допоздна задерживался в клинике, приходил уставший, молча ужинал и хватался за планшет. Иногда я ловила его отрешенный взгляд, направленный в мою сторону, но стоило мне заговорить, как он вздрагивал и отворачивался.
Я выскочила из дома, на ходу застегивая пальто и запихивая в сумку папку с документами. Ноябрьский ветер бросил в лицо пригоршню мокрого снега. Потратив десять минут на поиск такси, я все-таки опоздала на встречу. Заведующая поджала губы, но ничего не сказала. Только смерила меня тяжелым взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь землю.
Весь рабочий день я чувствовала себя разбитой. Перед глазами плыло, к горлу то и дело подкатывала тошнота. Может, подхватила грипп? Или просто не выспалась? Я взглянула на календарь в телефоне и замерла. Месячные должны были начаться неделю назад. Как я могла не заметить?
Прошло уже три года с тех пор, как мы с Максимом начали пытаться завести ребенка. Три года анализов, обследований, уколов, таблеток, процедур. Три года надежд и разочарований. Три года, которые превратили наш брак в рутину, а попытки зачать – в работу по расписанию.
После работы я забежала в аптеку. Кассирша равнодушно пробила тест на беременность и протянула мне чек. Я поспешила домой, надеясь успеть до возвращения Максима. Хотела сначала сама во всем убедиться, прежде чем говорить ему.
Дома я первым делом заперлась в ванной. Руки дрожали, пока я распаковывала тест. Сердце колотилось где-то в горле. Я старалась не надеяться. Слишком много разочарований было за эти годы. Слишком много слез я выплакала, видя одну полоску вместо двух.
Пока шли положенные три минуты ожидания, я сидела на краю ванны, закрыв глаза и считая секунды. Когда досчитала до ста восьмидесяти, глубоко вдохнула и посмотрела на тест.
Две полоски. Четкие, яркие.
Я не поверила своим глазам. Перечитала инструкцию. Снова посмотрела на тест. Две полоски не исчезли. Я прижала руку ко рту, чтобы не закричать от радости.
Беременна. Я беременна! После трех лет бесплодия это казалось чудом.
Я выбежала из ванной, кружась по квартире, прижимая к груди заветный тест. Хотелось кричать, плакать, смеяться. Хотелось сразу же позвонить маме, подругам, всему миру! Но больше всего мне хотелось поделиться новостью с Максимом.
Я посмотрела на часы. Шесть вечера. Максим обычно возвращался не раньше восьми. Приготовлю Максиму его любимое ризотто с белыми грибами и выпьем безалкогольного вина. Я уже представляла, как он обнимает меня, как кружит по комнате, как целует... Впервые за долгое время я почувствовала, что в нашей жизни снова появится радость.
Я одела его любимое платье, зажгла свечи и накрыла на стол. В восемь часов Максим не пришел. В девять тоже. Я написала ему сообщение, но он не ответил. Позвонила – телефон был недоступен.
Беспокойство нарастало с каждой минутой. Раньше я бы не придала этому значения – мало ли, операция затянулась, совещание, пробки. Но в последние месяцы что-то изменилось. В наших отношениях появился холодок, недосказанность. Иногда мне казалось, что Максим избегает смотреть мне в глаза.
В одиннадцать свечи догорели. Ризотто остыло. Я убрала все в холодильник и пошла переодеваться в домашнее. А в полночь, когда я уже лежала в постели, глядя в потолок, входная дверь наконец открылась.
Я не стала притворяться спящей. Села в кровати, включила ночник и стала ждать, пока Максим войдет в спальню. Он долго возился в прихожей, потом пошел на кухню. Я слышала, как он открыл холодильник, закрыл. Наконец дверь спальни приоткрылась.
– Не спишь? – спросил он, застыв на пороге. От него пахло алкоголем и чужими духами.
– Жду тебя, – ответила я. – Звонила, писала...
– Был в клинике. Сложная операция. Потом отмечали день рождения Виктора, забыл телефон в кабинете.
Он говорил ровно, почти без интонаций. Врал и не пытался это скрыть. Виктор, его коллега и друг, родился в апреле. Сейчас был ноябрь.
– Я приготовила ужин, – сказала я. – Хотела кое-что тебе рассказать.
– Извини, я устал. Поговорим завтра.
Он разделся, аккуратно повесил костюм в шкаф, лег в постель, отвернувшись к стене. Через пять минут он уже спал, а я все сидела, сжимая в руке тест на беременность, и чувствовала, как по щекам текут слезы.
Утром я проснулась от звука закрывающейся входной двери. Максим снова ушел, не разбудив меня.
На кухонном столе я нашла записку: «Буду поздно. Не жди. М.» Ни слова о том, что я хотела ему что-то рассказать. Ни вопроса о том, как я себя чувствую.
Тошнота накатила с новой силой. Я едва успела добежать до ванной. Когда приступ прошел, я умылась, почистила зубы и посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, круги под глазами, потухший взгляд. Неужели это я? Та самая Вера Сомова, которая еще три года назад блистала на конференциях, считалась перспективным нейропсихологом, была душой компании и любимой женой известного хирурга Максима Ольховского?
Я положила руку на еще плоский живот. Там, под кожей, под слоями мышц и тканей, зарождалась новая жизнь. Моя кровь текла по крошечным венам этого существа. Мое сердце стучало в такт с его сердцем. Это было настоящее чудо, и я не позволю Максиму его испортить.
В клинике я первым делом записалась на прием к гинекологу. Доктор Светлана Игоревна, которая вела меня все эти годы, искренне обрадовалась результатам теста и анализа крови.
– Вера Анатольевна, поздравляю! Срок примерно шесть недель. Развитие соответствует норме. Давайте обсудим, что вам нужно делать дальше.
Мы долго говорили о витаминах, диете, режиме дня. О том, что мне нужно беречь себя, избегать стрессов. Если бы она только знала...
– Максиму уже сказали? – спросила Светлана Игоревна, когда мы закончили.
– Нет еще, – ответила я. – Хочу сделать ему сюрприз.
– Он будет счастлив! Столько лет вы к этому шли. Он ведь так хотел ребенка!
Я кивнула, стараясь сохранить улыбку. Да, Максим хотел ребенка. Когда-то. Теперь я уже не была в этом уверена.
Выйдя из кабинета, я почувствовала головокружение и прислонилась к стене. В коридоре было душно, пахло лекарствами и дезинфекцией. Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с тошнотой. И тут услышала голос, от которого по спине пробежал холодок.
– Доктор Ольховский сегодня принимает? – спросила какая-то женщина у медсестры на ресепшн.
– Да, в третьем кабинете. Вы записаны?
– Нет, но он просил меня заехать. Я Алена Русакова.
Я открыла глаза. У стойки стояла высокая стройная блондинка лет тридцати. Ее лицо показалось мне смутно знакомым. Кажется, я видела ее на каком-то корпоративе клиники. Она была модельной внешности – длинные ноги, тонкая талия, высокая грудь. В обтягивающем платье она выглядела как фотомодель, случайно забредшая в больницу.
– А, Алена Дмитриевна! Конечно-конечно, проходите. Максим Андреевич вас ждет.
Медсестра расплылась в улыбке. Она явно знала эту Алену и была с ней в приятельских отношениях. Блондинка улыбнулась в ответ и направилась к кабинету мужа, цокая каблуками по больничному линолеуму.
Я продолжала стоять у стены, не в силах двинуться с места. Мысли путались. Может, она просто пациентка? Но почему тогда без записи? Почему Максим «просил ее заехать»? И почему у нее такое знакомое лицо?
Собравшись с силами, я подошла к ресепшн.
– Извините, – обратилась я к медсестре Тане, которая работала здесь уже несколько лет и хорошо меня знала. – Эта девушка, которая только что прошла к Максиму Андреевичу... кто она?
Таня смутилась.
– Вера Анатольевна, здравствуйте! Это... ммм... новая сотрудница нашей клиники. Алена Дмитриевна Русакова. Она работает в отделении пластической хирургии...
– Давно?
– Месяца три, кажется. Очень способный специалист, Максим Андреевич ее очень ценит...
Таня запнулась и отвела взгляд. Она явно чувствовала себя неловко и что-то недоговаривала.
– Спасибо, Таня.
Я развернулась и пошла к выходу. Три месяца. Именно в это время Максим начал задерживаться на работе и отдаляться от меня. Совпадение? Вряд ли.
В тот вечер я решила не устраивать сцен и не закатывать истерик. Я снова приготовила его любимое ризотто, накрыла на стол, надела красивое платье. Ждала до девяти, потом до десяти. В одиннадцать я опять получила сообщение: «Задерживаюсь. Не жди.»
Я убрала еду в холодильник и легла спать. Максим пришел в два ночи. От него пахло теми же духами, что и вчера. Я притворилась спящей.
Утром я проснулась раньше него. Пока Максим спал, я взяла его телефон. Пароль я знала – дата нашей свадьбы. Вернее, раньше это была дата нашей свадьбы. Теперь пароль был другой. Четыре цифры, которые я не могла угадать. Я положила телефон обратно и пошла на кухню готовить завтрак.
Максим вышел из спальни через полчаса, посвежевший после душа, в домашних джинсах и футболке. На выходных он обычно не ходил в клинику, и я надеялась, что сегодня мы наконец поговорим.
– Доброе утро, – сказала я, ставя перед ним тарелку с омлетом. – Кофе?
– Да, спасибо, – он едва взглянул на меня. – Слушай, мне нужно сегодня съездить в клинику. Срочный пациент.
– В субботу?
– Да. Потом заеду к маме, она что-то приболела. Так что вернусь поздно.
Он говорил, не поднимая глаз от тарелки. Я села напротив, глядя на его склоненную голову. Когда-то я знала каждую черточку его лица, каждый завиток волос. Теперь он казался мне почти незнакомцем.
– Максим, мне нужно с тобой поговорить.
– Давай вечером, ладно? Я опаздываю.
– Ты всегда опаздываешь. Всегда торопишься. Всегда занят. У тебя совсем нет времени для меня?
Он наконец поднял глаза. В них читалось раздражение и... что это? Вина? Страх?
– Вера, давай не будем начинать. У меня тяжелый период на работе. Ты же знаешь, какая у меня ответственность. Люди доверяют мне свои жизни.
– А как же наша жизнь, Максим? Наша совместная жизнь?
Он отодвинул тарелку с недоеденным завтраком.
– Послушай, я правда не хочу сейчас ссориться. Давай поговорим вечером. Обещаю, что не буду поздно.
Он встал, поцеловал меня в макушку – как ребенка! – и ушел в спальню одеваться. Через десять минут его уже не было дома.
Я осталась одна, с недоеденным завтраком и тяжелым чувством в груди. Что-то было не так. Что-то происходило в нашей жизни, и я должна была выяснить, что именно.
Взяв телефон, я набрала номер свекрови. После третьего гудка она ответила.
– Аня, здравствуйте, это Вера. Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, хорошо, – в голосе свекрови слышалось удивление. – А что?
– Максим сказал, что вы приболели. Он собирался к вам заехать сегодня.
Пауза. Я почти видела, как Анна Сергеевна хмурится, обдумывая ответ.
– Нет, я здорова. И Максим ничего не говорил о визите.
– Понятно. Наверное, я что-то перепутала. Извините за беспокойство.
Я положила трубку. Значит, Максим солгал. И не в первый раз. Куда он на самом деле поехал? К кому? К этой Алене?
Обида и гнев затопили меня с головой. Три года мы пытались завести ребенка. Три года я проходила через болезненные процедуры, пила гормоны, плакала каждый месяц, когда приходили месячные. А он все это время... что? Изменял мне? Планировал уйти? Ждал подходящего момента, чтобы сообщить, что больше не любит меня?
Я решила не сидеть дома в ожидании его возвращения. Набрала номер своей старой подруги Татьяны, с которой в последнее время общалась нечасто – все мое время уходило на бесконечные попытки забеременеть и работу.
– Таня, привет! Как насчет встретиться сегодня? Давно не виделись.
– Верка! Вот это сюрприз! Конечно, давай! Я сегодня свободна. Куда пойдем?
Мы договорились встретиться в нашем любимом кафе в центре города. Я надела джинсы, свитер, замшевые ботинки и куртку – никакой парадности, просто удобная одежда для встречи с подругой.
Татьяна уже ждала меня за столиком у окна. Она почти не изменилась с нашей последней встречи – все та же яркая рыжая копна волос, веснушки, лучистые глаза. Она вскочила, когда увидела меня, и крепко обняла.
– Ну наконец-то! Я уж думала, ты совсем пропала в своем семейном гнездышке!
Мы заказали чай и десерты. Болтали о работе, о общих знакомых, о новых фильмах и книгах. Я не хотела сразу начинать разговор о своих проблемах, но Татьяна была не из тех, кого легко обмануть. Она внимательно посмотрела на меня и спросила:
– Вера, что случилось? Ты какая-то... потухшая.
И тут я не выдержала. Слезы брызнули из глаз. Я рассказала ей все – о наших проблемах с Максимом, о его холодности, о том, как он отдалился, о запахе чужих духов, о блондинке в клинике, о сегодняшней лжи про мать.
– А самое ужасное, Тань, что я наконец забеременела! После трех лет попыток! И я даже не могу ему об этом сказать, потому что его никогда нет рядом!
Татьяна слушала, не перебивая. Потом крепко сжала мою руку.
– Вера, прости, но, похоже, у твоего Максима роман на стороне.
– Я знаю, – я вытерла слезы салфеткой. – Но что мне делать?
– Для начала – выяснить наверняка. У тебя есть доступ к его почте? К социальным сетям?
Я покачала головой.
– Он сменил пароль на телефоне. Раньше это была дата нашей свадьбы, а теперь не знаю.
Татьяна задумалась.
– А что с его компьютером? Ноутбуком?
– Он носит его с собой. И там тоже пароль.
– Значит, нужно действовать иначе, – Татьяна понизила голос. – Если ты боишься потерять его, я помогу тебе выяснить правду. Он, похоже, бывает в клинике и по выходным. Поехали туда прямо сейчас.
Я колебалась. Одно дело – подозревать, и совсем другое – выслеживать собственного мужа, шпионить за ним. Но разве у меня был выбор?
– Поехали, – решилась я.
Мы взяли такси и поехали в клинику. По дороге я нервничала так сильно, что Татьяна крепко держала меня за руку.
– Вера, успокойся. Может, все не так плохо. Может, мы ошибаемся.
Но я чувствовала, что мы не ошибаемся. Что-то внутри меня – женская интуиция? материнский инстинкт? – подсказывало, что моя жизнь вот-вот разобьется вдребезги.
Клиника по субботам работала в ограниченном режиме. На ресепшн дежурила незнакомая мне медсестра, которая вряд ли знала, что я жена Максима.
– Здравствуйте, – обратилась я к ней. – Подскажите, доктор Ольховский сегодня принимает?
– Нет, – медсестра даже не посмотрела в компьютер. – Доктор Ольховский по субботам не работает.
Я переглянулась с Татьяной.
– Но он сказал, что сегодня у него срочный пациент...
– Может, он в другом отделении? – вмешалась Татьяна. – Мы подождем его здесь, хорошо?
Мы сели в холле. Прошло десять минут, двадцать. Я начала успокаиваться. Может быть, Максим действительно здесь? Может, у него и правда срочный случай? Может, я зря себя накручиваю?
И тут двери лифта открылись, и из него вышел Максим. Он был не один. Рядом с ним шла та самая блондинка – Алена. Они о чем-то оживленно говорили, смеялись. Максим положил руку ей на талию, притягивая к себе. Они не заметили нас, прошли через холл и вышли на улицу.
Я сидела, застыв, не в силах пошевелиться. Татьяна тихо выругалась.
– Вера, пойдем отсюда.
Но я не могла встать. Ноги не слушались меня. Перед глазами все плыло.
– Пойдем за ними, – наконец выдавила я. – Я хочу знать все.
Татьяна помогла мне подняться, и мы вышли на улицу. Было уже темно, но я сразу увидела Максима и Алену, садящихся в его машину – черный БМВ, который он купил в прошлом году, сказав, что это «инвестиция в престиж».
– Садимся в такси и едем за ними, – скомандовала Татьяна, вытаскивая телефон.
Через пять минут мы уже ехали по вечернему городу, следуя за машиной Максима. Он привез Алену в ресторан – тот самый, где мы с ним праздновали годовщину свадьбы месяц назад.
– Сволочь, – прошептала Татьяна. – Извини, Вера, но твой муж – редкостная сволочь.
Я ничего не ответила. Внутри все онемело. Мы вышли из такси и вошли в ресторан через десять минут после них. Татьяна о чем-то пошепталась с метрдотелем, сунула ему купюру, и нас провели к столику, откуда был виден столик Максима и Алены.
Они сидели, держась за руки, и о чем-то тихо говорили. Максим смотрел на нее так, как когда-то смотрел на меня – с обожанием, с нежностью. Я видела, как он наклонился и поцеловал ее ладонь. Как она улыбнулась ему в ответ.
– Вера, может, уйдем? – Татьяна смотрела на меня с тревогой. – Ты бледная как полотно.
– Нет, – я покачала головой. – Я хочу знать всю правду.
Мы заказали только воду. Я не смогла бы проглотить ни кусочка. Максим и Алена ужинали, пили вино, смеялись. Они выглядели... счастливыми. Такими счастливыми, какими мы с Максимом не были уже давно.
Я не знаю, сколько времени мы просидели так, наблюдая за ними. Может быть, час, может быть, два. Наконец они попросили счет. И тут Максим сделал то, чего я никак не ожидала – он достал из кармана маленькую коробочку и протянул Алене. Она открыла ее, ахнула, а потом бросилась ему на шею. Даже с нашего места было видно, как блеснуло кольцо, когда она надела его на палец.
– Господи, – Татьяна схватила меня за руку. – Вера, пойдем отсюда. Не смотри на это.
Но я не могла отвести взгляд. Максим обнимал Алену, целовал ее, и они оба смеялись – громко, радостно, не скрываясь. Как будто имели на это право. Как будто не разбивали сейчас мое сердце.
Когда они встали и направились к выходу, я наконец очнулась. Я не хотела, чтобы они увидели меня здесь – жалкую, подглядывающую за собственным мужем. Мы с Татьяной быстро расплатились и вышли через черный ход.
На улице шел дождь со снегом. Я стояла под козырьком ресторана, дрожа от холода и от шока. Татьяна обняла меня за плечи.
– Поехали ко мне. Тебе нельзя сейчас оставаться одной.
Я кивнула. Домой я точно не могла вернуться. Не сейчас. Не после того, что увидела.
Я устала настолько, что не стала спорить. Глаза слипались, а мысли путались в тяжелый клубок. Ромашковый чай согрел меня изнутри, и я провалилась в тревожный сон.
Утром меня разбудил запах свежезаваренного кофе. Татьяна хлопотала на кухне, что-то напевая. Увидев меня в дверях, она улыбнулась:
– Выспалась? Садись завтракать.
Я опустилась на табурет, обхватив кружку с кофе обеими руками. Странно, но после сна мысли стали яснее. Татьяна поставила передо мной тарелку с омлетом.
– Нужно хорошо питаться. Ради малыша.
– Таня, я вчера думала только о предательстве Максима. Но теперь... теперь я понимаю, что главное – мой ребенок. Мне нужно думать о нашем будущем.
Татьяна присела напротив меня:
– Вот и правильно. Максим показал себя, и, честно говоря, я никогда ему не доверяла. Было в нем что-то... ненадежное.
Я вздохнула. Как я могла не замечать этого раньше?
– Что ты планируешь делать? – спросила Татьяна.
– Во-первых, нужно найти работу. Что-нибудь спокойное, что можно совмещать с беременностью. Может быть, удаленка. Я неплохой копирайтер.
– А жить где будешь? К нему ведь не вернешься?
Я покачала головой:
– Нет. Никогда. Квартира съемная, оплачена еще на месяц. За это время нужно что-то решить.
Татьяна задумчиво помешивала кофе:
– Оставайся у меня, пока не родишь. Места хватит.
– Таня, я не могу...
– Можешь. И должна. Одной тебе сейчас нельзя.
После завтрака я вышла на балкон. Утреннее солнце освещало верхушки деревьев, где-то вдалеке слышался шум просыпающегося города. Рука снова легла на живот. Я почувствовала неожиданную решимость. Мы справимся. Я все сделаю, чтобы мой ребенок был счастлив. Даже если его отец предпочел исчезнуть из нашей жизни.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Максима: "Нам нужно поговорить. Это не то, что ты думаешь."
Я удалила сообщение, не ответив. Слишком поздно для разговоров.