ГЛАВА 1. НЕЖДАННОЕ ОТКРОВЕНИЕ
1. Предвестия и осенний вечер
Тонкий луч уличного фонаря проникал сквозь занавеску гостиной и отражался на лакированной столешнице, заставляя её мерцать таинственным светом. В комнате стояла тёплая тишина, лишь изредка потрескивал холодильник на кухне да тихо позвякивали бокалы за стеклянной дверцей буфета. Был обычный вечер середины октября, и на первый взгляд ничто не предвещало бури.
Антонина, которую все близкие ласково называли просто Ниной, стояла у окна и смотрела на капли дождя, медленно сползающие по стеклу. Ей было уже пятьдесят три, и в чертах её лица отражались мудрость, умиротворение и привычная усталость от текущих будней. За плечами — четверть века брака. Муж Виктор, ровесник, в её глазах ещё недавно оставался любимым и родным человеком, надёжным спутником, хотя — чему уж лукавить — последние годы их отношения изменились.
Они оба вошли в пору, когда втайне каждому хочется покоя, уважения со стороны партнёра и немного свежего воздуха в жизни. Многие женщины её возраста испытывали беспричинную тревогу, спрашивая себя: «А есть ли во мне что-то новое? Осталось ли что-то, что может зажечься?» Но Нина гнала эти мысли прочь, предпочитая считать, что всё идёт как идёт. Ни громких радостей, ни трагедий. Спокойное течение домашнего болота, иногда перемежаемое радостными встречами с сыном и его супругой.
В тот осенний вечер Виктор опять задерживался на работе. До пенсии ему оставался год, и он всё ещё держался на своей должности в логистической компании. Дети выросли: сын Артём женился и жил отдельно в соседнем микрорайоне, дочь Елена перебралась в другой город учиться в магистратуре. Казалось бы, у Нины теперь свобода и время заняться собой. Однако жизнь раскладывалась таким образом, что большую часть времени она посвящала даче, заботам о внуках (вернее, ожиданию, когда они появятся), домашней рутине и уборке.
На душе было тревожно, и сама не понимала почему. «Сезонная меланхолия», — пыталась оправдаться она. На столе к ужину давно остывали котлеты с подливкой и гарнир из молодого картофеля. Сквозняк прохладой пахнул из коридора, и Нина поёжилась, прикрыла дверь балкона. Неприятные мысли почему-то не уходили. Глянула на часы: почти одиннадцать вечера. Виктор обычно приезжал домой к десяти. «Может, пробки… или лишние дела», — подумала она. Да, бывало, что он задерживался, но почему-то в этот раз её сердце сжалось. Было смутное предчувствие, будто сегодня случится нечто особенное.
2. Случайная находка в телефоне
Раньше Нина никогда не рылась в мобильном телефоне мужа. Никакой ревности, в принципе, она не испытывала — считала их союз проверенным годами. Но в тот вечер, приблизительно в половине двенадцатого, когда Виктор всё же пришёл и, отмахнувшись, буркнул, что поел в городе, пошёл принимать душ, Нина осталась в гостиной. Надо было выключить телевизор, но пульт лежал на кресле, а поверх пульта… оказался брошенный Виктором смартфон. И тут произошло то, что перевернуло её жизнь.
Телефон внезапно завибрировал, высветился мессенджер. Нина увидела пуш-уведомление с надписью: «Таня: «Жду следующей встречи, любимый». Нина застыла. Пальцы похолодели, сердце учащённо застучало, будто ей было всего семнадцать и она уличила парня в измене. «Может, это ошибка? Может, рассылка или спам?» Но в душе уже вспыхнула тревога. Она растерянно потянулась к телефону, чувствуя, как мелькают её старые страхи — стоит ли читать?..
Однако любопытство пересилило. Чувствуя, как от волнения горят щёки, она провела пальцем по экрану. Открылся чат «Таня. Фитнес-клуб», а там… Фразы, от которых в груди что-то оборвалось. Горькая правдоподобная нежность, с которой эта «Таня» обращалась к Виктору: «Спасибо за незабываемый вечер», «Обожаю, когда ты меня обнимаешь так крепко», «Как у тебя с женой, заметила ли что-то?». Ответы Виктора, до рези знакомый его немногословный стиль, но полный тепла и… страсти? «Успокойся, ничего не заметит», «Да, вернусь поздно, как и говорил», «Через пару дней буду искать повод уехать в командировку, чтобы побольше быть с тобой».
Становилось трудно дышать. Нина в смятении ощутила, как предательские слёзы подступили к глазам. Она выбежала на кухню, стараясь не выронить телефон. Открыла окно, в комнате тут же завыл ветер. Это было настоящее предательство, не просто «интернет-флирт». Виктор явно вовсю вёл двойную жизнь, он был любовником другой женщины. А она, Нина, все эти годы считала, что они тихо состарятся рядом. Чувство униженности, жгучего стыда и дикого гнева сплелись воедино.
Разговор в душе за стеной стих. Виктор, видимо, вытирался полотенцем. Нина схватила телефон, внезапно поняв, что не знает, как вести себя при встрече. Сбежать? Выбежать в ночную темноту? Броситься с истерикой к нему в ванную? Начать кричать? Она осознала, что голос у неё дрожит, а дыхание сбивается. Решила спрятать телефон в карман халата. Повернулась к окну — короткая острая боль в боку. Она так резко двигалась, что ударилась о ручку холодильника. И всё же притихла: «Что я делаю?».
Виктор появился на пороге кухни, растирая плечи. Увидев, что жена в халате и с покрасневшими глазами, скользнул по ней взглядом, но ничего не сказал. Поднял брови, подошёл налить себе воды. Молчание, звенящее, будто готовое вот-вот обернуться бурей.
— Ты чего не спишь?.. — произнёс он наконец.
— Не могу, — вскинулась она. — Долго тебя ждала.
Тот лишь хмыкнул, сделал глоток воды.
— Ну, я же сказал, что задержался.
Она чуть сжала губы. Хотела сказать: «Да, я всё знаю! Я прочитала…», но язык не слушался. Ей вдруг стало страшно быть этой «обманутой дурочкой», которая сама себя поставит в унизительное положение. «Как он мог?» — крутилось в голове. Виктор поморщился, заметил ли он странное выражение её лица?
— Ты чего такая бледная? — проговорил он. — Опять давлением мучаешься?
— Да, наверное… — тихо пробормотала она, отворачиваясь.
Виктор пожал плечами, сказал: «Пойду лягу, завтра трудный день», — и удалился. Нина осталась стоять на кухне, сжимая кулаки. Хотелось выть, швырнуть ему прямо в лицо телефон, потребовать объяснений. Но вдруг поняла, что не хочет скандала. Потому что всё уже ясно: это предательство. И она не видит выхода, не понимает, как жить завтра. Пятьдесят три года — это когда люди обычно мечтают о покое, внуках, а она теперь должна решать: развод, одиночество? Может ли она терпеть такой подлый обман?
3. Беспокойная ночь и шоковое решение
Нина не могла уснуть. Лежала на диване в зале, не желая заходить в их супружескую спальню. Мысли рвали душу: «Он меня предал! Сколько это длится?». Перед глазами всплывали фразы из переписки: «Любимая», «Не успел соскучиться», «Моя сладкая Таня»… Её передёргивало от отвращения. Сердце стучало так, что она боялась, Виктор услышит.
Где-то в три ночи, промучившись, она поднялась, на цыпочках прошла в прихожую. Там хранился её большой чемодан, который они брали в отпуск на море лет десять назад. Сын тогда ещё был подростком. С каким восторгом они ездили! Виктор шумел и балагурил, пытался развлекать всю дорогу… Воспоминания взрезали душу. Нина в сердцах пнула чемодан. Потом достала его и поволокла к себе в зал.
Именно тогда в голове чётко оформилась мысль: «Я не буду это терпеть. Я должна уйти, пока не превратилась в жалкую тень самой себя. Пока у меня есть силы. Завтра с утра соберу вещи и уеду». Куда? Ответа не было. Может, к сестре в соседний город? Но там всего две комнаты, племянники… Или к подруге детства, в коммуналку, где та живёт с сыном-студентом?.. Громкий выдох вырвался из груди. «Ладно, решу утром», — твёрдо сказала она себе.
Сердце сжимал страх перед тем, что подумают дети. Сын, скорее всего, не поддержит резкого ухода матери, ведь это будет шоком. А дочь? Ей двадцать шесть, у неё своя молодая семья и свои беды… Но Нина поняла, что не сможет оставаться в лживых отношениях. Всё или ничего. Она вдруг ощутила удивительную ясность и решимость. И эту решимость не уничтожить никакими доводами. Впервые в жизни она осознала, что ставит себя на первое место.
4. Утро перемен
На рассвете Нина проснулась будто от толчка. Часы показывали шесть. Виктор ещё спал, как ни в чём не бывало. На улице серая дымка; под окном двое дворников лениво махали метлами, собирая листву в кучки. Нина пошла в ванную: смыла прохладной водой следы слёз. Глянула на себя в зеркало: женщина с осунувшимся лицом и потухшим взглядом. «Нет», — сказала она собственному отражению, — «Я не такая. И сегодня всё изменится».
Осторожно, чтобы не шуметь, она вернулась к дивану и начала складывать вещи в чемодан. Достала свой небольшой запас наличных: за много лет у неё было отложено немного денег на «чёрный день», а ещё банковская карта, где лежало несколько десятков тысяч. «Надеюсь, хватит на первое время», — подумала она. Тёплые кофты, две пары брюк, нижнее бельё, старый плед, косметичка. Всё укладывалось в спешке и хаотично. Прикасаясь к некоторым вещам, она вспоминала прошлое — добрые моменты, редкие приятные события. Но тут же картинки сменялись: перед глазами всплывал мерзкий текст из чата Виктора.
Чемодан был уже почти полон, когда Нина услышала шаги. Виктор, видимо, проснулся и вышел из спальни. Он остановился в дверном проёме, увидел жену с чемоданом. Мгновение молчания. В его взгляде мелькнуло недоумение.
— Ты… что это? С каких пор решила чемоданы переставлять с утра пораньше? — спросил он ровным тоном, будто уже готовым к конфликту.
Нина выпрямилась, сложила руки на груди, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я ухожу, Витя.
Он сбавил спесь, прищурился: — Ты шутишь?
Она покачала головой: — Мне не о чем с тобой говорить. Я вчера случайно увидела твою переписку. С Таней, фитнес-тренером. Не знаю, сколько у вас это длится, но я не хочу это терпеть.
Виктор выпустил воздух, сцепил пальцы, будто старался собраться: — С ума сошла? Какая ещё Таня?..
Нина усмехнулась: — Думаешь, я всё придумала? — она вытащила из кармана телефон, разблокировала и показала ему экран. Там всё ещё был открыт чат. — Это? Тоже плод моей фантазии?
Лицо Виктора дрогнуло, на мгновение он потерялся, потом поджал губы: — Ты рылась в моём телефоне?.. Ну и что ты себе напридумывала? Это просто… ерунда!
Нина вздохнула: — Прекрати. Вижу, что не «ерунда». Раз решил мне врать, значит, так и продолжай…
Он шагнул ближе, попытался взять её за руку, но она отшатнулась. Видно было, как в нём кипят эмоции: — Послушай, давай всё обсудим. Ты сама виновата, у нас давно нет ничего общего, я просто искал понимания на стороне…
Она не поверила ушам: «Сама виновата»? Бессилие и обида затопили её. Но решимость не ослабла. Хватит. Кончено. Ей не нужно ничего, кроме свободы. Она больше не хочет жить с этим человеком под одной крышей.
— Не надо, Виктор. Хватит. Я не стану орать и устраивать скандал. Я ухожу. Мы разведёмся официально. Или хочешь, чтобы я подала на развод первой, и всё закончилось грязью в суде?
Он сжал кулаки: — Да кто ты вообще без меня? Куда ты пойдёшь? У тебя нет нормального дохода, дом наш общий… Думаешь, бегаешь со своими подработками, хватит тебе на жизнь?
Его слова били под дых. Но в этом-то и было ключевое унижение всех предыдущих лет. Он считал, что она зависит от него, что без него она никто. И, как она сейчас понимала, он давно перестал её ценить. Это последние годы явно сквозило в его интонациях.
— Это уже не твоя забота, — произнесла она. — Я разберусь, на что мне жить.
Она сделала шаг к двери, вцепившись в ручку чемодана. Виктор бросил взгляд на её руки: — Думаешь, тебе кто-то поможет? Придёшь к детям — Артём первым делом решит: «Мать, вы что с ума посходили!» Сестре твоей тоже своя семья важнее. Ты через неделю приползёшь обратно!
От этих слов дрожь пробежала по её позвоночнику, но она сжала губы. Молча. Надо уходить, пока не вышло хуже. Без слёз, без объяснений. Она только бросила тихо: — Лучше быть одной, чем жить во лжи.
Она прошла в коридор. Виктор сделал движение, будто хотел схватить её за плечи, но в последний момент сдержался. И вот Нина переступила порог их квартиры, захлопнув за собой дверь. Шестая утра. Мир за дверью был холоден, в лифтовом холле пахло хлоркой. Но она понимала: теперь у неё нет дороги назад.
5. Сестра или отель? Куда податься?
Первым делом Нина решила позвонить сестре Галине, но в последний момент представила растерянное лицо родственницы и недовольного зятя. «В таком возрасте примчалась со своими драмами…» И потом, у Галины ипотека, тесновато, дети… Ладно, не сейчас.
Нина вышла на улицу, холодный ветер чуть не сорвал с головы капюшон. Серая изморось хлестала по лицу. Вдали шумели автомобили, но самой ей казалось, что весь город словно вымер. Ноги подкашивались. «Может, в гостиницу?» — подумала она. Но гостиница стоила бы приличных денег. И всё же необходимо временное убежище. «Завтра утром буду искать жильё, хоть комнату. Или сниму пусть маленькую, но отдельную квартиру», — решила Нина. Вспомнила, что одна её старая знакомая, Марина, сдаёт через агентство «однушку» недалеко от центра. Может, позвонить? Пальцы дрожали, когда набирала знакомый номер.
— Марина? — голос был сиплый, будто простуженный. — Извини, что рано. Это Нина…
— Да хоть в пять утра, всё нормально. Что случилось? Ты плачешь?
И Нина, всхлипнув, кратко рассказала о своём побеге из дома. Марина молчала, слушала, а потом ответила: — Ох… Нин, у меня есть квартирка, но там уже живут арендаторы, я не могу их вот так вышвырнуть. Сама понимаешь. Но… у меня, в конце концов, трёхкомнатная квартира, сын студент, муж уезжает в командировки. У меня есть гостевая комната, если хочешь, переночуй, а там разберёмся, что делать. Я не могу бросить подругу на улице!
Знакомая интонация Марины — уверенной, деятельной женщины, которая сама не раз обжигалась в браке — была как спасательный круг. Нина ощутила тепло благодарности: — Спасибо. Я буду у тебя минут через сорок, если такси быстро поймаю. Ты точно не против?
— Ещё спрашиваешь! Конечно, нет. Только кофе уже не обещаю, у меня всё дома на самотёк… Но главное, в тепле и в безопасности будешь.
Благодарность и облегчение слегка притупили горечь, и Нина поспешно вызвала такси. Машина приехала через десять минут. Водитель, заметив её чемодан и красное от слёз лицо, ничего не спрашивал, лишь бросил короткое: «Куда едем?». Она назвала адрес Марины. Всю дорогу сидела молча, вжимаясь в сиденье, чувствуя стыд, боль и странную решимость, смешанную с ужасом перед неизвестным будущим.
6. Новое временное пристанище
У Марины оказалась уютная квартира: тёплые бежевые обои, мягкий рассеянный свет настенных бра. В прихожей царил беспорядок из рюкзаков и обуви её сына. Марина, женщина сорока девяти лет, выглядит моложе, благодаря короткой стрижке, вызывающему огоньку в глазах и общему позитивному нраву. Но, выслушав сумбурный рассказ Нины, она помрачнела:
— С ума сойти… Столько лет вы вместе, я всегда думала, что у вас тихо-мирно. И вот так…
— Да, — тихо ответила Нина. — Ты знаешь, наверное, всё было давно не так хорошо, как мне хотелось верить.
Они прошли на кухню. Марина поставила чайник, достала упаковку конфет, какие-то печенья: — Садись, отдохни. Понимаю, что тебе сейчас не до сладкого, но горячий чай — это самое лучшее лекарство. А там разберёмся, позвонишь детям или нет. Я могу поузнавать про квартиры, ведь у меня связи в агентстве…
Нина опустилась на стул. Комок застрял в горле. Увидев в отражении микроволновки своё потухшее лицо, она чуть не расплакалась опять. «Господи, неужели всё это со мной?» — звенело в голове. Сколько переживаний за одну ночь.
— Спасибо, Марина, — прошептала она. — Я очень боюсь сына огорчать. Ему, наверное, Виктор уже звонил или позвонит… Но я поступить иначе не могу. Не могу жить в лжи.
Марина придвинулась ближе, накрыла её ладонь своей: — Нин, ты не обязана себя ломать. Если Виктор предал, значит, он давно тебя не ценил. Сейчас важно: успокойся, составь план. Куда пойдёшь работать, если средств не хватит? Как быстро подашь на развод? Надо проконсультироваться, как грамотно делить имущество…
Слова «развод», «делить имущество» вдруг ужасающе прозвучали. Ведь это значит: их квартиру придётся или продавать, или выяснять через суд. А там, возможно, скандалы, внукам, детям придётся стать свидетелями. Однако иного пути Нина не видела. Никаких иллюзий насчёт «помириться» у неё больше не возникало.
— Понимаю, это большой шаг, — заговорила тихо Нина. — Но я решила, всё… назад дороги нет.
Марина вздохнула, кивнула. В воздухе повисла пауза, а за окном захлопали голуби, приземлившиеся на подоконник. Капли дождя стучали по стеклу. Казалось, сама природа грустит вместе с ней.
— Так… Сейчас чай выпьешь и ляжешь отдохнуть. Я позвоню знакомому риелтору, узнаю, нет ли подходящих вариантов для аренды. До вечера можешь быть у меня сколько угодно, сына не смутишь — он обычно ночью приходит. А дальше решишь, как двигаться.
Слёзы благодарности защекотали глаза Нины. Она не ожидала такой поддержки. Всегда была самой собой, стеснялась перекладывать проблемы на других, но сейчас почувствовала, что не одна.
7. Первая волна последствий
К обеду телефон Нины разрывался от звонков. Первый раз звонил Виктор, но она сбросила. Потом сын Артём. Тут она помедлила, глубоко вдохнула и ответила.
— Мам, что происходит? Папа позвонил, сказал, что ты с утра устроила скандал и ушла из дома. Он очень зол… Говорит, что это твои причуды.
— Причуды? — горько усмехнулась Нина. — Лучше спроси у него. Я не могу сейчас говорить долго, Артём. Но знай: я не виновата. Я… я узнала, что папа мне изменяет уже долгое время.
— Что? — голос сына чуть повысился. — Ты уверена? Может, ты преувеличиваешь?
— Нет. Преувеличивать нечего. Я видела переписку.
Повисла гнетущая тишина. Затем Артём, похоже, растерялся: — Мам… Может, тебе лучше с ним поговорить? Всякое бывает. Зачем сразу уходить?
Его реакция пронзила Нину болезненно, но она сдержалась: — Сынок, я понимаю, ты хочешь, чтобы было «как прежде». Но я не могу жить, зная, что муж тайно встречается с другой. И защищать свои границы я начала только сегодня…
— Ну… — он вздохнул. — Ладно. Понимаю, наверное. Но что ты планируешь? Ты же не собираешься теперь где-то скитаться? Может, к нам приедешь?
У Нины защемило сердце. Она знала, что девушка Артёма, Катя, вполне дружелюбная, но не хотела вторгаться в их молодой быт. Да и не хотела показывать свою слабость. Однако, чтобы не обидеть сына, ответила:
— Спасибо, милый. Но пока я у подруги. Ты не волнуйся, всё в порядке. Если понадобится, я сообщу.
— Хорошо, — неуверенно ответил он. — Но я могу поговорить с папой… может, он раскается, понял, что оступился?
— Если он что-то поймёт, это его дело. Я уже приняла решение.
Она услышала в трубке тяжёлый вздох сына: — Понял. Ладно, я люблю тебя, мама. Береги себя.
Эти слова «я люблю тебя» были как бальзам на рану. Сердце сжалось от тоски. Нина немного успокоилась, услышала, как в прихожей раздались шаги Марины. Та внесла небольшой список вариантов, которые выяснила у знакомого риелтора.
— Есть несколько маленьких квартир с помесячной оплатой, но цены кусаются, — сообщила подруга. — Нормальное жильё 18–20 тысяч в месяц, плюс залог. Тебе надо будет потратить почти все свои сбережения…
Нина кивнула. «Что ж, значит, придётся искать подработку или расширять свою частную подработку на фрилансе», — подумала она. Раньше она нерегулярно переводила тексты с английского, иногда бралась за корректуру статей, поскольку по образованию была филологом. А ещё Нина подрабатывала, помогая частной школе проверять контрольные на дому. Но это были мизерные суммы. Настало время пересмотреть всё и начать зарабатывать активнее, раз уж ушла от мужа.
8. Мрачная перезагрузка
К вечеру того же дня Нина, благодаря настойчивости Марины, заключила предварительную договорённость с агентом об аренде небольшой квартиры на окраине. Студия около 30 квадратов, в доме без лифта, подниматься придётся на пятый этаж. Но в целом чистая, с мебелью, хотя и скромной. Завтра нужно будет встретиться, внести залог. Так быстро решился вопрос с жильём, что Нина даже не ожидала. Но радоваться не получалось. Чувство горечи, разочарования всё ещё комом стояло внутри. Она с трудом ела, а в памяти всплывали уколы: «Зачем тебе бросать всё, может, надо было попробовать разобраться?».
Ближе к ночи позвонила сестра, Галина. Новость уже достигла её ушей. Она принялась упрекать и жалеть вперемешку:
— Ниночка, ну что ты… не думала, что Виктор на такое способен. Может, тебе пока вернуться, а там решите, как быть? Ведь столько лет прожили.
— Галь, я всё понимаю. Но я уже ушла. Не могу по-другому.
— Да, да… Просто обидно, что всё так. Хорошо, если надо будет пожить у нас, я уговорю мужа. Пусть и небольшая квартира, но вытянем.
Нина тепло поблагодарила сестру. Её тронуло, что все родственники вроде готовы поддержать, хотя в глубине души она понимала: лучше не обременять никого. Завтра она перевезёт в арендованную студию свой скромный чемодан. А дальше… жизнь придётся строить заново. В пятьдесят три года. Эта мысль поначалу казалась дикой, но в глубине сердца шевелилось ощущение странной свободы. И, может, пусть капельку, но и надежды.
Под вечер ей позвонил Виктор. Она дрогнула, взяв трубку: — Алло…
— Нина, я… — он на миг замолчал. — Где ты сейчас? Я волнуюсь.
— Не волнуйся, у подруги, — коротко сказала она.
— Слушай, может, ты вернёшься и перестанем всё это? Людям, бывает, нужны отношения на стороне, иногда… это только интрижка, ничего не значит. Давай жить, как жили, у нас общий дом.
Нину затрясло от возмущения: — То есть ты хочешь, чтобы я закрыла глаза и продолжала делать вид, что ничего не знаю?
— Зачем скандалы? В твоём возрасте… — начал он. Но Нина вскинулась:
— Хватит! Меня не устраивает быть посмешищем. Всё, перестань. Завтра я встречаюсь с юристом, буду разводиться.
— Да ты не в своём уме! — сорвался Виктор. — Сама разрушишь семью на старости лет, — он выругался. — Я ещё пожалею, что пытался разговаривать по-хорошему.
И отключился. Нина долго сидела, дрожа. Чувство гадливости и отвращения. «Ладно, всё… Прошлой Нины, которая боялась остаться бездомной, уже нет», — подумала она.
Так закончился этот день — первый день её новой жизни, начавшейся с резкого «Я ухожу» и чемодана на рассвете.
ГЛАВА 2. СТАРТ С НУЛЯ
1. Серая студия и шаг в неизвестность
Немного позже, примерно в десять утра следующего дня, Нина стояла у подъезда обшарпанной девятиэтажки на окраине города. Это был типичный спальный район со старыми домами конца 80-х: выбитая плитка на крыльце, серая железная дверь с кодовым замком, у которой постоянно торчали молодые люди с сигаретами. Смотря на эту неприветливую картину, она ощущала нарастающую тревогу. «Здесь я буду снимать жильё?» — мелькнуло в голове с каким-то горьковатым оттенком.
Рядом с ней, прижимая к себе сумку со всякими документами, стоял риелтор Виталий — худощавый мужчина лет тридцати, невысокий, с аккуратными очками. Он, судя по всему, сам испытывал лёгкое замешательство.
— Да, подъезд, конечно, оставляет желать лучшего, — сказал Виталий с кривоватой улыбкой. — Но в квартире, уверяю, всё более-менее. Хозяин недавно делал косметический ремонт.
Нина лишь кивнула, но не стала возражать. «Ну а что? — подумала она. — Сама ведь сказала, что ищу бюджетный вариант…» Денег у неё было крайне мало, а впереди — неизвестный период судебных разбирательств и неизвестно сколько времени, чтобы встать на ноги.
Они зашли в подъезд, стены которого были покрыты облупившейся краской. Лифт здесь не работал, воняло кошачьей мочой, а гулкие ступени отдавались эхом. Таща за собой чемодан, Нина поднималась на пятый этаж, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Она всё ещё была слаба и не выспалась за последние сутки. «Нужно взять себя в руки», — уговаривала она себя.
Виталий помахал связкой ключей: — Вот, это дверь слева. Она металлическая, менять её не надо.
Нина вгляделась: металлическая дверь выглядела добротно, новее, чем всё остальное в этом доме. Когда риелтор открыл замок и пропустил её внутрь, первое, на что она обратила внимание — холодный воздух. Отопительный сезон, казалось, уже начался, но батареи были чуть тёплыми, а окна, видимо, не особо держали тепло. Впрочем, здесь и без того всё выглядело как минимум «скромно»: узкая прихожая, стены обклеены блеклыми обоями с абстрактным рисунком, а дальше — сама студия, где единственная комната была совмещена с небольшой кухней.
Возле окна — кухонный столик, шкафчик с посудой, на противоположной стороне — раскладной диван и крошечный шкаф-купе. Пол — линолеум цвета, который трудно определить (что-то между «блеклое кофе» и «серый асфальт»). Но при этом было чисто. На стене сиротливо висел пыльноватый абажур, а под ним — репродукция какого-то малоизвестного натюрморта.
— Тут хозяин оставил для жильцов всё необходимое: стиральная машинка, холодильник, телевизор. Правда, техника старовата, но работоспособна. Посуда есть, постельное бельё в комоде, — старательно перечислял Виталий. — Район, может, не элитный, зато до ближайшего супермаркета всего две минуты пешком.
Нина прошлась по комнате, коснувшись рукавом дивана. Сама себе удивлялась: ей не было противно здесь находиться. В голове стучала мысль: «Начать заново, оттолкнувшись от этого убогого, но своего «уголка» пусть и за аренду». Ей захотелось сразу навести здесь уют. Как будто это пространство нужно было окутать её новой энергией.
— Как насчёт соседей? — тихо спросила она.
— Квартира сбоку — молодая семья, вроде спокойные. Снизу живёт бабушка, тоже не проблемная… То есть, в общем, не криминал.
Нина кивнула. Ну а если вдруг что-то, она переживёт, лишь бы было где уединиться.
— Ладно, я согласна. Всё равно вариант лучше, чем ничего.
На этих словах Виталий расслабился и принялся доставать из кожаной папки договор. Нина, немного волнуясь, проверила паспортные данные хозяина (спасибо Марине, которая накануне настойчиво советовала не забывать обо всех формальностях). Хозяин квартиры указан как Евгений Борисович, 51 год, проживает в другом районе. «Надеюсь, он не будет таскать меня по суду за каждую царапину», — подумала Нина. Аренда — 18 000 в месяц плюс счетчики. Залог ещё 5 000. В целом выходит сумма, которая серьёзно «покусает» её небольшой бюджет. Но куда деваться.
Нина вздохнула и подписала договор. Виталий сделал копии, оставил ей один экземпляр. Затем она отдала ему необходимую сумму наличными — пришлось попрощаться с внушительной частью отложенных денег. «Вот так и начинается новая глава моей жизни — с минусом в кошельке», — горько подумала она.
— Мои поздравления, — сказал риелтор, пожимая ей руку. — Если что, пишите, звоните. Всё уладим.
И, попрощавшись, ушёл, оставив Нину в пустынной тишине её нового жилища. Она еще несколько мгновений стояла с чемоданом в прихожей, пытаясь осознать, что всё реально. «Ну что ж», — сказала себе вслух, — «Привет, моя новая жизнь».
2. Распаковка и первый приступ отчаяния
Разбирая чемодан, Нина то и дело сталкивалась с волнами воспоминаний. Вот её старый свитер, который связала когда-то свекровь (покойная) много лет назад, и Нина бережно им пользовалась — он спасал от холода на даче. Вот косметичка с несколькими флаконами духов, среди них тот, что Виктор подарил на годовщину… Сердце кольнуло. А вот набор фотографий в тонкой папке: сын в школьной форме, дочь в выпускном платье, семья на море… Слёзы непрошено навернулись, она поспешно убрала фотографии в самый глубокий ящик комода.
«Не раскисай», — пыталась себя одёрнуть она. Но боль от предательства мужа была жива, подтачивала душу. Казалось, разом рухнули все привычные опоры, то, что она считала «нашей тихой гаванью», оказалось зыбким песком. Слёзы заливали глаза, и она опустилась на диван, прижимая к себе собственные колени. Комната казалась тесной и мрачной, за окном шуршал холодный ветер, и ветка, бьющаяся о стекло, словно стонала.
В такие минуты она чувствовала нестерпимое одиночество. «Как же так, — думала Нина, — мне пятьдесят три, я всю жизнь вкладывала в семью, в детей, а теперь…» Да, у неё есть родные, подруги, но ведь и им она не сможет быть вечно в тягость. Придётся научиться жить самостоятельно. Вдруг вспомнила, как накануне вечером Марина сказала: «Кризис — это точка роста. Иногда такие сдвиги только на пользу. Может, теперь ты найдёшь своё истинное призвание?» Тогда Нина лишь скептически фыркнула, но сейчас эти слова показались ей… спасительной соломинкой. Может, действительно, пора изменить что-то не только в личной жизни, но и в работе?
До ухода на пенсию у Нины оставалось два года, формально она могла бы претендовать на работу библиотекарем, либо пойти в школу учителем (она по образованию филолог, а в 90-е какое-то время трудилась в районной школе). Но всё это было не так просто. «Смогу ли я вернуться в школу?» — холодок пробежал по спине. Современные дети не подарочек. С другой стороны, у неё всегда получалось находить контакт с подростками, а уж в родном городе, может, кто-то и согласится взять её на подмену…
А ещё можно было продолжать заниматься переводами. Английский-то язык она знала хорошо, время от времени бралась за фриланс-заказы. Но конкуренция в интернете высока, а большие проекты достаются молодым. «Да, если поднажать, зарегистрироваться на биржах, может, и выйдет что-то…» — думала она. И всё же страх — «а вдруг не потяну?» — сжимал грудь.
Нина поднялась, прошлась по комнате. Под ногами скрипнул линолеум, где-то в углу тихо жужжал старый холодильник. Почувствовала лёгкий голод, но в доме из еды был ноль. Нужно бежать в магазин. Решительное движение: переодеться, надеть пальто и выйти.
3. Первый шаг к самостоятельности: поход в магазин
Выйдя из подъезда, Нина ощутила, как холодный октябрьский ветер бьёт в лицо. Тонкий дождь, почти незаметный, но промозглый, оседал на волосах, и она плотнее натянула капюшон. Сумка через плечо, в ней кошелёк с сильно похудевшей наличностью. Она пересекла узкий дворик. Здесь всюду были лужи, кое-где валялись бутылки, окурки, а над всем этим маячили типичные голубятни — такие убогие сарайчики из досок.
Печальная картина, но она решила не унывать. По дороге купила сим-карту для нового телефона: что-то подсказало Нине, что лучше обзавестись отдельным номером, чтобы иметь возможность «начать с чистого листа» и не трястись от каждого звонка Виктора. Это было символично — выкинуть старую SIM, на которой у неё были десятки контактов общей жизни с мужем, и оставить этот номер только для связи с детьми и самыми близкими. Решившись, она зашла в небольшой салон связи и оформила новую SIM.
Вскоре оказалась у порога универсама «Продукты24». Там, под грохот тележек, встречал её слабый запах свежей выпечки. Нужно купить что-то на пару дней: хлеб, молоко, яйца, масло, крупу, немного овощей. В процессе вдруг поймала себя на мысли: «Раньше мы с Виктором закупались вместе, часто он оплачивал… А теперь вся ответственность на мне». Это чувство и пугало, и давало лёгкую дрожь свободы. Взгляд зацепился за ароматные булочки: «Возьму себе, хоть немного сладкого утешения». Да, раньше боялась поправиться, но теперь… кажется, есть дела поважнее, чем считать калории.
В итоге, набрав стандартный продуктовый набор, Нина рассчиталась. Оказалось не дёшево, а ведь тут минимум товаров. Вздохнув, она подумала о необходимости экономить. «Ладно, надо будет тщательно планировать бюджет», — решила она. Может быть, научится печь самой хлеб или лепить вареники, как делала в юности, — тогда выйдет дешевле.
С пакетом в руке она двинулась обратно к своему подъезду. Стало темнеть, а впереди были длинные осенние сумерки.
4. Звонки детей и трудные разговоры
Вечером она раскладывала купленные продукты по шкафчикам, когда раздался телефонный звонок на её старый номер (она пока не успела его выбросить). Это была дочь, Елена.
— Мам, привет. Что за новости у вас там? Папа, как всегда, всё преподносит в своей манере…
— И что же он говорит?
— Что ты неожиданно психанула и ушла, потому что «ты неврастеничка», — голос Елены звучал возмущённо. — Я ему не верю. Но хочу услышать от тебя, что произошло.
Сердце Нины снова сжалось. Принялась рассказывать кратко, как обнаружила переписку, как всё осознала. Елена слушала внимательно, потом тихо сказала: — Мамочка, мне так жаль. Почему он такой? Разве это не подло? Сколько лет вы прожили…
— И мне жаль, — горько усмехнулась Нина. — Но винить себя не вижу смысла. Я понимаю, мы оба совершали ошибки, но измены… нет, это неприемлемо.
Лена на том конце помолчала: — Что ж, правильно сделала, что ушла. Хотя папа, наверное, не ожидал такого. Надеюсь, ты найдёшь, как жить дальше. Если что, можешь приезжать ко мне, в моей съёмной комнате тесновато, но на пару ночей я постараюсь…
— Спасибо, дочка, — Нина растроганно улыбнулась. — Только не хочется создавать тебе неудобства. У меня уже есть угол.
— Ладно. А как насчёт денег? У тебя будет всё в порядке?
Нина чуть нахмурилась: — Пока не знаю. Я подыщу работу. Может, школу или фриланс переводчика.
— Отлично. Знаешь, мам, ты намного сильнее, чем думаешь, — тихо добавила Елена.
Эти слова вдруг прибавили Нине веры в себя. Ей было так нужно это сейчас! Впервые за много лет она ощутила, что дочь её по-настоящему поддерживает, не воспринимая как «часть родительской мебели».
Затем они говорили ещё несколько минут о житейских мелочах. Елена обещала помочь как сможет, пусть и финансово она не особо «на коне», но, возможно, с информацией, советом. Попрощались с теплом, и Нина почувствовала прилив сил.
5. Воспоминания и пробуждение обид (флешбэки)
Вечерний сумрак опустился на комнату. Нина включила тусклую лампу над диваном, задернула шторку. Присела, чтобы отдохнуть. В голове вспыхнули картинки прошлого, как пёстрые осколки мозаики.
Флешбэк 1. Знакомство с Виктором.
Это было более тридцати лет назад, она только поступила в педагогический институт, а Виктор был студентом политеха, но они пересеклись на совместном празднике. Он показался весёлым, обаятельным, обожал компанию, умел играть на гитаре. Нина, тогда ещё скромная первокурсница, во всех парнях видела потPotential, но Виктор подчинил её своим темпераментом. «Он такой активный, добрый, щедрый», — думала она тогда. Вспоминается, как они пили газировку из одной бутылки, смеялись от глупых шуток, а в полночь, сбежав от шумных приятелей, стояли на мосту через реку, смотрели на огни ночного города. И он вдруг сказал: «Нинка, ты несёшь в себе такой свет… Я хочу быть рядом». Это было почти романтично, и она, пылая, склонилась к его плечу. Так всё началось.
Флешбэк 2. Первые тревожные звоночки.
Примерно через год их отношений она заметила, что Виктор не очень-то бережно обходится с её чувствами. Он частенько позволял себе оскорбительные шутки, увлекался другими девушками, мог флиртовать, не стесняясь её. Но тогда она списывала это на «мальчишескую несерьёзность»: ведь он был такой… живой, контактный, популярный. А она боялась потерять его, пыталась соответствовать. Позже, когда они поженились, она всё ждала: «Может, с возрастом он остепенится». И в известном смысле, внешне их брак стал спокойным: дом, дети, быт, редкие поездки на море. Но, видимо, Виктор не перестал искать «приключений»…
Нина тряхнула головой, возвращаясь в реальность. За окном завывал ветер. Душа болела от понимания: он никогда не менялся, просто она закрывала глаза, чтобы не потерять иллюзию семейного счастья.
6. Новый быт: маленькая радость и горькая встреча
Утром следующего дня Нина решила немного прогуляться. После мрачной ночи в новенькой студии (где она так и не смогла до конца выспаться) ей нужен был свежий воздух. Не смотря на моросящий дождь, она вышла и медленно направилась по разбитому тротуару вдоль домов. Где-то послышался плач ребёнка, из балкона торчали цветочные горшки, в подвале какого-то помещения горели красные огни. Всё это было чужим, но уже потихоньку становилось окружением её дня. Нина ощутила, что должно пройти время, чтобы привыкнуть.
Возвращаясь, вдруг наткнулась на знакомое лицо — это оказалась её бывшая коллега Татьяна (они вместе несколько лет назад работали в библиотеке, пока там не провели сокращение). Татьяна, шумная и всегда в курсе последних сплетен, увидев Нину, всплеснула руками:
— Ой, здравствуй! Давненько не виделись! Как твои дела? Нина, ты что-то плохо выглядишь…
Нина криво усмехнулась: — Да, Таня, много всего навалилось. Вот… переехала.
Та округлила глаза: — Переехала? В смысле? Вы же с мужем жили в центре… Что случилось?
Ох, Нина не хотела сейчас вдаваться в подробности, но Татьяна умела «допрашивать»:
— Да мы… сошли с ума, разводимся, — тихо проговорила Нина.
— Развод? Не может быть! — всплеснула руками Татьяна. — А как же твой Виктор? Он ведь вроде…
Нина лишь вздохнула: — Всё закончилось.
Татьяна, видно было, жадно ловила новые слухи: — Ого, ну держись. Хотя, слушай, ты ведь сильная. А что теперь? Работаешь где?
Нина покачала головой: — Ищу работу. Может, в школу пойду, или переводы… Если услышишь о чём-нибудь, сообщи, буду благодарна.
Татьяна задумалась: — Знаешь, у нас в библиотеке всё штатно, ни о каких вакансиях не слышала. Но моя подруга недавно говорила, что в школе искусств требуется человек на административную должность — нужно документы оформлять, следить за журналами, чуть-чуть организовывать мероприятия. Там бы твои навыки пригодились. Я могу узнать…
Нина улыбнулась сквозь боль: — Буду признательна.
Они попрощались. Едва она сделала несколько шагов, как услышала сзади от Татьяны: — Нин, ты не переживай, всё наладится. Я верю в тебя!
Нина кивнула. Приятно, что хоть кто-то верит. Но знала Татьяну: язык у неё без костей, завтра уже полгорода услышит сплетни. «Ладно, всё равно это не тайна», — подбодрила себя Нина.
7. Попытка разобраться с делами и неожиданная стычка с мужем
В обеденный перерыв, едва успела она вернуться домой, раздался стук в дверь. Нина вздрогнула, замерла. Мог ли это быть кто-то из «местных»? Скорее всего, хозяйские знакомые? Но, открыв дверь, увидела… Виктора! Сердце ёкнуло. Он стоял на пороге, слегка разгорячённый, в непромокаемой куртке, а за спиной виднелся мужской силуэт — видимо, таксист или кто-то, подвозивший его.
— Можно войти? — в его голосе звучало раздражение.
Она была настолько ошеломлена, что машинально отступила в сторону, пропуская его. Дверь захлопнулась, Виктор окинул взглядом крохотную прихожую:
— Вот куда ты переселилась… Ну и дыра! — процедил он. — Твоего достоинства хватило только на такую конуру?
Нина вспыхнула: — Что тебе надо, Виктор? Я не приглашала тебя.
Он прищурился: — Мне надо поговорить. Ты вообще осознаёшь, что устроила? Развод? Это не шутки. Мы же нажили общее имущество, деньги… Давай решать, как быть?
Она понимала, что от этой беседы не скрыться. Ей тоже важно решить, что дальше с квартирой. Но как-то не хотелось вести эти разговоры прямо здесь, в её новом, пусть скромном, но личном месте. К тому же она боялась скандала.
— Хорошо, давай поговорим, только прошу, спокойно.
Они прошли в комнату, Виктор огляделся, цокнул языком при виде стареньких обоев и вида из окна на глухую стену соседнего дома.
— Значит, так, — начал он, присаживаясь на диван без приглашения. — Квартиру в центре мы вместе покупали, ты в ней прописана, и я тоже. Половина там твоя, но надо учесть, что ремонт я делал за свой счёт. И твои родители дали когда-то какую-то сумму, но я же последние годы платил ипотеку, оставшиеся платежи погасил.
Нина слушала, чувствуя нарастающий гнев. Все эти разговоры про «своё» и «моё» так унизительны, но, к сожалению, неизбежны.
— Я знаю, что половина доли в квартире по закону моя, — ответила она. — И ремонт, и ипотеку мы делали вместе. Просто деньги хранились на твоём счёте.
Он хмыкнул: — Ах, на моём счёте. Ну да, ну да. — Потом мотнул головой: — Ладно, не хочу вдаваться в детали. Есть вариант: я готов тебе выплатить некоторую сумму, а квартира пусть остаётся мне.
— В смысле «некоторую»? — Нина насторожилась.
— Да я же буду жить там. Какую-то компенсацию тебе выделю, ну допустим пятьсот тысяч.
Она чуть не задохнулась: — Пятьсот? Ты хоть осознаёшь, что рыночная стоимость квартиры — порядка шести миллионов! Половина — три. Как ты себе представляешь, что я соглашусь на 500 000?!
Виктор нахмурился, вскинул подбородок: — Так у нас же ещё дача, машина. Да и вообще, сама вспомни, где возьму я столько?
Нина ощутила, что разговор явно не складывается. Он хочет по-быстрому откупиться, выставив её на улицу почти ни с чем. Ей стало горько, но и злость вспыхнула. «Вот она, истинное лицо», — подумала она.
— Будем решать через суд. Я не позволю обмануть себя, — еле слышно, но твёрдо произнесла она.
— Суд? Да пожалуйста, — ухмыльнулся Виктор. — Тогда я докажу, что ты в ремонт и платежи ничего не вкладывала, и тебе достанется минимум. И вообще, могу растянуть дело, чтобы тебе всё это надоело.
С каждым его словом Нина чувствовала, как комок в горле растёт. Но не решалась встать и выгнать его, хотя хотелось. Она старалась держаться, но внутри всё переворачивалось. Неужели этот человек, с которым когда-то делила счастливые моменты, теперь так с ней разговаривает?
— Понятно, — тихо сказала она. — Значит, будем общаться через юриста. Прошу тебя, выйди. Мне тяжело тебя видеть.
Виктор поднялся, смерил её взглядом: — А я думал, мы хоть по-нормальному решим. Ну да ладно. Впредь общаться не вижу смысла. Какой смысл, если ты упрямишься, изображаешь из себя обиженную?
Она сжала кулаки: — Считай как хочешь, — коротко ответила.
Он направился к двери. На прощанье кинул: — Посмотрим, как ты запоёшь через пару месяцев без гроша в кармане.
Захлопнулась дверь, и в комнате стало тихо. Нина тяжело опустилась на диван. Руки дрожали. «Господи, как всё мерзко…» Ей казалось, Виктор подменён кем-то другим. Но нет, просто она сама внезапно увидела его настоящую натуру, скрытую под маской порядочного семьянина.
8. Поиски юриста и маячащий суд
Очередной вечер прошёл для Нины в беспокойстве. Она открыла браузер на своём ноутбуке, пытаясь найти контакты юриста, чтобы проконсультироваться. Марина советовала одного знакомого адвоката по семейным делам. Нина записала номер. Возможно, придётся нанимать специалиста, потому что Виктор наверняка будет использовать разные приёмы, чтобы не выплатить положенную ей половину.
Сама мысль о затяжном судебном процессе вселяла ужас. Но выбора не было, если она хочет получить законную часть имущества. Иначе… так и останется в дешёвой съёмной студии, не имея возможности купить себе хотя бы крошечную квартиру. А ведь ей нужны средства на жизнь, на лечение, если вдруг заболеет, да и внукам помочь когда-то…
Наступала ночь. Она лежала на диване, накрывшись тонким одеялом, силясь уснуть. За окном была полная луна, очертания домов казались призрачными. Мысли бесконечно кружились, представляла, как Виктор с той самой «Таней» смеются, что она ушла ни с чем, представляла, как подаёт заявление на развод… Иногда возникал противный голос в голове: «А вдруг ты поторопилась? Может, лучше было разыграть так, чтобы самой завладеть квартирой?» Но она тут же отгоняла эти мысли. Порядочность не позволяла «строить интриги», да и невозможно было бы вернуться после такого предательства в один дом с ним.
9. Беседа с юристом: первый шаг к защите своих прав
Утром следующего дня Нина рано отправилась на встречу с юристом, которого посоветовала ей Марина. Офис располагался в небольшом бизнес-центре неподалёку. Узкое помещение, пара стульев и запах кофе. Юриста звали Григорий Васильевич, лет под шестьдесят, статный мужчина с аккуратно расчёсанными седеющими волосами, в очках. Он выслушал её ситуацию внимательно, задумываясь и делая пометки.
— Понимаю, супруг хочет выкупить у вас долю подешевле. Но по закону вы имеете право на половину, если не заключали брачный договор и если квартира куплена в браке. Тем более, если у вас есть какие-то выписки о расходах или совместных вкладах…
Нина покачала головой: — Документы на квартиру наверняка лежат дома… Вернее, у мужа. Смогу ли я их получить?
Юрист коротко усмехнулся: — Потребовать копии можно через Росреестр, это не проблема. А вот если супруг затеет доказывать, что ремонт и ипотеку в основном он платил, нужно готовить свидетельства, возможно, банковские выписки, показания детей… Но в целом суд обычно признаёт совместно нажитым имуществом всё, что куплено в браке, если не доказано иное.
— А… а насчёт дачи и машины?
— То же самое. Разделу подлежит всё совместное.
Нина нервно передёрнула плечами: — Сколько может длиться такой суд?
Григорий Васильевич пожал плечами: — От трёх месяцев до года, в зависимости от сложности. Если супруг будет тормозить, может и больше. Но в итоге решается.
Она тяжело вздохнула. Год судебной волокиты… Это тягостно. Но она решила идти до конца. «Не позволю себя обмануть», — твёрдо сказала себе.
Юрист продолжал: — Я могу взять ваше дело. Мои услуги стоят такую-то сумму…
Нина чуть не охнула, услышав сумму, это для неё было дорого. Но, возможно, нужно искать варианты рассрочки. Ведь иначе Виктор может задавить, и она вообще останется ни с чем. «Подумаю, — сказала она, — но скорее всего, да, буду сотрудничать с вами».
Перед прощанием Григорий дал ей визитку. В груди у Нины колотился страх. Это всё так серьёзно и сложно. Однако, выйдя на улицу, она ощутила… облегчение? Она сделала ещё один шаг к тому, чтобы не стать жертвой.
10. Слабая надежда на работу и первый луч света
Возвращаясь, она заглянула в почтовый ящик своей студии. Там ничего, кроме рекламных буклетов. Но один буклет был о том, что в соседнем доме открывается небольшой центр дополнительного образования детей, «Лингвистический клуб». «Может, там ищут преподавателей английского?» — мелькнуло у неё в голове. «Надо позвонить или сходить узнать».
Едва войдя к себе, достала телефон и набрала указанный номер.
— Здравствуйте, меня зовут Нина, у вас есть вакансия преподавателя английского?
На другом конце трубки раздался приятный женский голос: — День добрый! Мы пока ищем ассистента-методиста и параллельно преподавателя для младшей группы. У вас есть опыт?
Нина вдохновилась: — Да, я филолог по образованию, работала в школе. И английский знаю хорошо, занималась переводами.
Женщина попросила отправить резюме на электронную почту, и они договорились о встрече через пару дней. Нина почувствовала лёгкий подъём: «Может, это судьба?» Конечно, зарплата в таком месте наверняка небольшая, но хоть что-то. И самое главное — дело по душе, работа с детьми.
Она взглянула на часы: половина пятого вечера. Почувствовала себя чуть живее — ещё днём плакала от беспомощности, а теперь вот уже и юрист, и потенциальная работа. Пусть всё зыбко, но надежда проросла тонким стебельком.
11. Вечерние сомнения и душевное признание
Поставив на стол купленный заранее букетик хризантем (она решила порадовать себя цветами), Нина зажгла стоявшую на подоконнике ароматическую свечу. Села на диван, скрестив ноги. Так тихо… Вспомнилось, как в девяностые, когда было тяжело, она училась простаивать в очередях, а Виктор гремел на кухне чем-то, пытался «изобретать» новые блюда из скудного набора продуктов. Мелькнуло ощущение тёплой ностальгии, а затем вернулся горький укол: «И всё же он предал меня».
Мысли побежали о сыне: почему Артём так слабо её поддерживает? Может, он разрывается между матёрью и отцом, боится становиться на чью-то сторону. А дочь Лена? Она вроде более решительно встала на её защиту. Возможно, дети сами переживают стресс.
Внезапно захотелось с кем-то поговорить. Она достала телефон, нашла номер сестры Галины, но вспомнила, что та суетливая и шумная, сейчас может только добавить сумбура. Лучше позвонить Марине.
— Привет, дорогая, как ты? — раздался знакомый, чуть хрипловатый голос подруги.
— Привет… тяжело, но пытаюсь жить, — призналась Нина. — Представляешь, Виктор приходил, пытался меня «купить» за копейки.
Марина ахнула: — Какой же он… Ну ладно, я без мата. Но всё ясно. Знаешь, не сдавайся. С твоим образованием можно и нужно найти работу. Я тут тоже поспрашивала знакомых, может, что-то выплывет.
— Спасибо. Я тоже нашла кое-что. Небольшой лингвистический кружок, может, возьмут. И ещё, скорее всего, надо делать официальное заявление на развод. Юрист советует так, чтобы не тратить зря время.
— Конечно, правильно. Если нужно, я с тобой схожу в загс или в суд, морально поддержу.
— Спасибо… — дрогнул голос Нины. — Мне так важно ощущать твою поддержку. И… знаешь, я впервые в жизни понимаю, что мне придётся строить всё самой, а не надеяться на мужа.
Марина тепло ответила: — Да, но это и плюс — станешь сильнее. Поверь, мужики… (она осеклась) — Ладно, не буду в общем. Держись, у тебя всё получится.
Они ещё поговорили немного, и Нина почувствовала искорку благодарности к судьбе: подруга не даёт ей упасть в полное отчаяние. Положив трубку, она ещё раз ощутила жгучую боль от происходящего, но теперь в ней загорался внутренний стержень. Ей казалось, что, возможно, этот кошмар — её шанс вырваться из болота. «Лучше рано или поздно освободиться, чем продолжать жить в обмане», — повторяла она себе.
12. Финал главы: настрой на борьбу
Дни пошли один за другим, наполненные рутиной. Нина училась управляться с небольшим бюджетом, экономить на всём, строить планы. Иногда, когда становилось совсем невмоготу, она выходила на улицу и просто брела вдоль панельных домов, пытаясь стряхнуть тягостные мысли. Но внутренний стержень всё крепчал, пусть и медленно.
К концу недели она уже договаривалась о первом визите в школу искусств (ту, о которой упоминала Татьяна) и собиралась на собеседование в детский лингвистический клуб. Юрист Григорий готовил документы для подачи на развод и последующий раздел имущества. Виктор больше не звонил, но от Артёма она узнала, что отец «задумал нанять своего адвоката». Дочь Лена прислала ей неожиданно пару тысяч на карту: «На мелкие расходы, мамочка». Это было так трогательно, что Нина расплакалась.
Впереди маячил длинный путь: суд, возможно, конфликты, новые испытания. Но теперь Нина знала, что не предаст себя. И пусть тяжело поверить, что всё наладится, она старалась держаться за каждую крупицу надежды. Даже простое утро с чашкой кофе в этой крохотной студии теперь воспринимала как символ свободы.
Однажды, поздним вечером, сидя у окна с чашкой ромашкового чая, она сама себе сказала: «Как там говорила Марина? Кризис — это точка роста? Пусть будет так. Я и не подозревала, что такое возможно в моём возрасте, но, наверное, жизнь даёт мне шанс. Шанс понять, что я ещё могу выбирать…»
За окном свет фонаря отражался в лужах, похожих на тёмные зеркала. Нина смотрела на них и видела в собственном отражении нечто новое. Может, ещё не уверенность, но уже не сломленность. И, чувствуя эту перемену, она поняла, что никогда больше не согласится на прежние «полумеры». Точка невозврата пройдена. И только вперёд — пусть не без боли, но и без самоотречения.
Так закончилась Глава 2. В ней Нина сделала первые шаги по обустройству в новом месте, разорвала отношения с мужем и ощутила горький вкус независимости. В следующих главах мы увидим, как развернутся её поиски работы, борьба за свою долю имущества, взаимоотношения с детьми, а главное — внутренний рост героини, её обретение уверенности и чувства личной ценности.
ГЛАВА 3. НОВЫЙ ЭТАП: ПОИСК СЕБЯ И ПРОТИВОСТОЯНИЕ
1. Первый день на новой работе (или почти на новой)
Через два дня после описанных событий Нина переступала порог небольшого лингвистического клуба, куда она договорилась прийти на собеседование с руководителем. Снаружи клуб выглядел довольно скромно: часть первого этажа многоквартирного дома была переоборудована в «центр развития языков», о чём говорила яркая вывеска «LingvoKids». Над входом болталась гирлянда разноцветных флажков. По идее, именно здесь она могла бы найти работу преподавателя английского, либо помогать в организации занятий.
Внутри было свежо: стены оклеены весёлыми постерами с английскими буквами и иллюстрациями животных, в уголке — мягкий ковёр с книжками. Навстречу вышла женщина лет тридцати, худенькая, энергичная, с собранными в пучок волосами цвета спелой вишни. На груди — бейдж: «Екатерина, методист».
— Вы Нина, верно? — с улыбкой спросила она. — Я очень рада, что вы пришли. Я Екатерина, на днях вы звонили. Директор собирается подойти через пару минут, а пока можете раздеться и пройти в наш маленький кабинетик, там поговорим.
Нина кивнула, раздеваясь. В груди билась лёгкая тревога: в её возрасте проходить собеседования среди молодых коллективов — нелегкое испытание. Но надо было преодолевать эти страхи. Она вошла в небольшой кабинет, где столы были сдвинуты у стены, а на них стопки рабочих тетрадей и ноутбуков. В углу — графический плакат «Welcome to our club!». Каждая деталь говорила о том, что это — новая структура, возможно, ещё не до конца обустроенная.
Через пару минут пришла сама директор — Елена Юрьевна, чуть за сорок, стильная, в строгом бежевом костюме. Она поздоровалась, представилась и, улыбаясь, предложила Нине присесть.
— Расскажите кратко о себе, — попросила директор.
Нина чувствовала волнение, но старалась говорить спокойно. Рассказала, что у неё высшее филологическое образование, опыт работы в школе (хотя и давний), позже — в библиотеке. Что английский знает хорошо, в том числе занималась переводами. И сейчас ищет работу в связи с новыми жизненными обстоятельствами.
— Мы ищем сотрудника, который смог бы работать с группами детей младшего и среднего школьного возраста по программе «English for everyday life», — объяснила Елена Юрьевна. — У нас уже есть молодые преподаватели, но хотелось бы человека с опытом жизни, скажем так, с педагогической мудростью. У вас есть, вероятно, и знания классической методики… Это может оказаться ценно.
— Я готова стараться, — тихо улыбнулась Нина. — Люблю детей, к тому же имею практику преподавания. Конечно, мне нужно адаптироваться к современным учебным материалам, но я быстро учусь.
Елена удовлетворённо кивнула, перелистала несколько документов у себя на столе: — Хорошо. Но у нас рабочий график пока неполный: примерно по три-четыре часа в день. Оплата будет почасовая, увы, не самая высокая. Вы готовы?
Нина понимала, что это лучше, чем ничего. К тому же параллельно она могла бы продолжать искать другие подработки. «Да, я согласна», — сказала она решительно.
— Отлично, — ответила директор. — Тогда давайте попробуем начать с испытательного месяца. Вы проведёте несколько пробных уроков, а там посмотрим. Если всё подойдёт, подпишем договор.
Так, неожиданно быстро, Нина получила пусть небольшую, но работу. Когда она вышла после собеседования, на улице лил мелкий дождик, но настроение её приподнялось: «Ничего, пусть это не полный оклад, зато начну хоть что-то зарабатывать. Дальше, может, найду ещё что-нибудь. Справлюсь».
2. Неожиданное столкновение со старым знакомым
Уже на выходе из лингвистического центра, под навесом, Нина столкнулась со знакомым лицом. Прищурившись сквозь капли дождя, она узнала мужчину, когда-то работавшего вместе с Виктором. Кажется, звали его Юрий. Высокий, с седеющими висками, он вечно носил какие-то объёмные папки. Сейчас он стоял и курил, прикрываясь от дождя, и, увидев Нину, вздрогнул:
— Антонина? Вот так встреча. Добрый день. Как вы поживаете?
Она ощутила укол неловкости: — Здравствуйте, Юрий. Да вот, живу понемногу. А вы?..
Он усмехнулся, отвёл взгляд: — Давно не виделись. Слышал, что у вас… эм… не всё гладко. Виктор кое-что рассказывал.
Сердце Нины болезненно сжалось: — И что именно он «рассказывал»?
— Ну… что вы «сорвались с цепи», решили якобы уйти из семьи из-за каких-то… предубеждений. Я, конечно, не люблю лезть, — пробормотал Юрий, явно смущаясь, — но мне показалось, что вы были всегда человеком разумным. Странно, что так случилось.
Нина тяжело вдохнула, жалея, что вступила в эту беседу. Но одновременно возникло желание «поставить все точки»: — Виктор не упомянул, что я ушла после того, как обнаружила его связь на стороне?
Юрий сконфузился: — Нет, он говорил, что… ну… вы ревниво отнеслись к его общению с коллегой, и в итоге всё вылилось в скандал.
Нина горько рассмеялась: — «Общение с коллегой». Ну да, коллега, которая называет его любимым.
На лице Юрия появилось понимание, он отвернулся, пустил струйку дыма в сторону. Вздохнул: — Извините, это не моё дело. Только… если нужна какая-то поддержка, я сам через развод проходил когда-то, могу помочь советом, вдруг понадобится.
Слова были произнесены негромко, но как-то искренне. Нина чуть смягчилась, посмотрела внимательнее на него. Да, помнила: Юрий лет десять назад разводился громко, его жена уехала в другой город. Может, действительно он сочувствует?
— Спасибо, — сказала она. — Буду иметь в виду.
Они обменялись телефонами на всякий случай. Потом Нина, попрощавшись, ушла под дождь. Внутри клокотала горечь оттого, как Виктор пускает слухи, будто она просто «с цепи сорвалась». Но, наверное, нужно научиться не обращать на это внимания.
3. Посещение юриста: подача заявления на развод
В следующие пару дней Нина собралась с духом и оформила у юриста все необходимые бумаги для подачи заявления на развод. Сложность была в том, что у них общий адрес и общее имущество, но она решительно пояснила Григорию Васильевичу: «Я хочу официально закрепить развод, а потом уже отдельно заниматься разделом имущества». Юрист согласился, так бывает: сначала расторгают брак, затем ведут параллельно или следом судебный процесс о разделе.
Сильно ныла голова, когда она подписывала бумаги, будто каждое движение ручкой било по нервам. «Ну что ж, всё реально: я официально рву 25-летний брак». На ум пришло воспоминание, как она когда-то весело брала фамилию мужа, радовалась клятвам быть вместе до старости. Снова подступили слёзы, и пришлось сдерживаться, чтобы не разрыдаться прямо в кабинете юриста.
Когда всё было оформлено, Григорий сказал: — Документы подадим завтра, потом суд назначит дату. В случае если супруг не будет уклоняться, месяцев через один-два вас разведут.
Нина кивнула молча. Так быстро рушится, казалось бы, вечное. Невероятно…
4. Небольшая радость: пробное занятие с детьми
Одна из светлых сторон новой жизни — возможность почувствовать свою компетентность. В четверг Нина впервые пришла в лингвистический клуб вести пробное занятие. Здесь собиралась группа из восьми детей, возраст 8–9 лет. Они сидели на коврике, глазёнки горят любопытством, а рядом ассистировала Екатерина, методист.
— Дети, сегодня вы познакомитесь с нашей новой преподавательницей, Антониной Викторовной, — объявила Екатерина.
«Антониной Викторовной» — как-то торжественно звучало. Нину немного смутило, что нужно использовать отчество, совпадающее с именем её мужа: Виктор. Но решила отмахнуться от этого в мыслях.
Занятие началось. Нина включила привычный педагогический талант: начала с короткого знакомства на английском, простые фразы: «Hello, my name is…», «What’s your name?». Дети, хоть и робели, но быстро «расшевелились», кто-то ошибался, кто-то пытался выпендриться, но Нина мягко направляла их. Потом устроила маленькую языковую игру: попросила каждого назвать цвет, который ему нравится, на английском, и показать предмет такого цвета в аудитории. Кто-нибудь говорил: «Red», и показывал красный мячик. Получилась живая и забавная атмосфера.
Когда звучал звонкий детский смех, она сама чуть ли не впервые за неделю улыбнулась от души. Любовь к детям, к обучению, всегда жила в ней. И вот сейчас это оживало, словно давая понять, что жизнь не заканчивается. Может, среди этих малюток появятся её любимые ученики, и она ощутит, что снова кому-то важна…
По окончании 45-минутного урока Екатерина подошла: — Очень здорово получилось! Видно, что вы умеете увлечь, всё прошло спокойно, дети довольны. Думаю, директор утвердит вас, будем работать, — сказала она с воодушевлением.
В душе Нины расцвёл тёплый лучик. Она впервые за этот кошмарный период почувствовала, что может получать удовольствие от работы. Будущее пока туманно, но хоть один уголок жизни начинает обретать смысл.
5. Промежуточный разговор с сыном: новые интриги Виктора
Вечером того же дня позвонил сын Артём. Голос звучал сдержанно, но взволнованно: — Мам, привет. Папа тут ко мне приезжал. Говорит, ты собираешься на развод и делить всё имущество, а он хочет, чтобы я на суде «подтвердил», что ты мало чем помогала с ипотекой. Что это, мол, была его заслуга…
Нина ощутила, как внутри что-то оборвалось: — Да уж… вот до чего дошёл. А ты что?
— Я сказал, что не буду лгать. Да, оформлялась ипотека на него, но ведь и твои деньги были. И вообще, это не моё дело, — честно признался Артём. — Но папа очень давит, кричит, что я «неблагодарный», что он и мне часто помогал деньгами.
Слёзы выступили у Нины на глазах. «Как же низко он падает…» — Артём, спасибо, что рассказал. Не волнуйся, я не стану тебя втягивать в наши суды. Просто говори правду, если всё же позовут как свидетеля.
— Конечно, мам. Я переживаю за тебя. Может, нужна помощь?
— Пока нет, сынок. Я держусь. Очень ценю твою позицию, просто будь честен — и всё.
Когда она повесила трубку, слёзы лились уже ручьём. Виктор готов давить на их общего ребёнка, лишь бы добиться выгоды. Это не укладывалось в голове. Но, видимо, становилось реальностью…
6. Сюрприз от «той самой» Тани: телефонный шок
На следующий день, около трёх пополудни, Нина сидела у себя в студии, просматривала материалы для следующего занятия, как вдруг раздался звонок со скрытого номера. Нина подумала, что это может быть либо «неизвестный клиент», либо Виктор. Но, набравшись решимости, ответила:
— Алло?
— Здравствуйте, Нина? — женский голос. Приятно-обволакивающий, но с лёгкой раздражённой ноткой. — Меня зовут Татьяна… может, вы слышали обо мне. Я… э-э-э… та самая, из-за кого вы ушли от Виктора, наверное.
Сердце Нины подпрыгнуло: — Что? Вы — «та самая Таня»? — проговорила она с холодцем в голосе.
— Простите, если бестактно, но я решила позвонить. Виктор в последнее время стал очень злым, всё время говорит о разводе, о судебных проблемах. Я бы хотела уточнить вашу позицию. Может, можно как-то всё уладить без суда?
Нина чуть не задохнулась от возмущения: — Уладить? То есть вы хотите, чтобы я отступилась от своих прав, чтобы всё у вас было ровно, да? Вы серьёзно?
— Послушайте… — голос Тани стал чуть торопливее. — Я понимаю, что ситуация запутанная. Но Виктор давно несчастлив с вами. Он нашёл во мне то, чего ему не хватало, и мы действительно любим друг друга. Но он говорит, что теперь «придётся» платить вам кучу денег, что вы хотите оттяпать половину квартиры, и это грозит ему большими проблемами.
От этих слов у Нины в голове зазвенело. «Нашёл во мне то, чего ему не хватало…» Сколько же цинизма.
— Девушка, вы прекрасно осознаёте, что разрушили мою семью? Не я выгоняла Виктора, это он меня предал, а теперь ваш «любимый» перекладывает вину на меня. Я не собираюсь «улаживать» так, чтобы остаться у разбитого корыта.
— Я не хочу ссориться, — чуть дрогнул голос Тани. — Просто Виктор говорит, что вы, возможно, согласитесь на более скромную компенсацию, лишь бы побыстрее развестись. Я надеялась, мы сможем найти компромисс. Мне неприятно видеть его в таком раздражительном состоянии…
Нина от возмущения едва не грохнула телефон. «Ей просто неприятно видеть его раздражённым!» Всколыхнулось чувство собственного достоинства:
— Простите, Таня, но никаких уступок не будет. Я требую ровно то, что положено по закону. И ваши с Виктором проблемы меня не волнуют. Вы оба предали мои чувства и веру в семейные ценности. Так что разбирайтесь сами. Прощайте.
Сердце колотилось, она быстро отключила звонок и отшвырнула телефон на диван. Гнев смешался с горечью: «Чего ещё от меня хотят? Чтоб я с улыбкой подарила квартиру? Не бывать!» — решила Нина твёрдо. Пусть даже этот позорный суд будет длиться год, но она не позволит себя растоптать.
7. Внутренняя борьба: страх и решимость
С утроенной силой к ней опять пришли сомнения. «Ну как я выдержу все эти пакости? Виктор и его дама сердца пойдут на что угодно. А у меня ни финансов, ни здоровья…» Но в голове всплывал образ её бабушки, которая всю жизнь терпела деда-тирана. Бабушка, помнится, перед смертью повторяла: «Не будь тряпкой, внучка, беги от тех, кто тебя не уважает». Тогда Нина была совсем ребёнком, лишь смутно воспринимала эти слова. Теперь они звенели, словно колокол.
Она взглянула на календарь: через два дня назначен визит к директору школы искусств, куда Татьяна (коллега по библиотеке) устроила встречу. Если получится, то, помимо лингвистического клуба, у неё появится и другая работа. Хоть небольшой, но ещё кусок дохода. Нужно хвататься за любую возможность, чтобы выстоять.
8. Встреча с дочерью: исповедь и поддержка
В субботу Нина договорилась встретиться с дочерью Еленой в маленькой кофейне в центре. Лену давно не видела воочию, только созванивались. Девушка пришла в классическом пальто, волосы аккуратно собраны в хвост, глаза у неё умные, серьёзные. Когда обняла Нину, та ощутила родное тепло и нежность.
— Мам, ну как ты держишься? Я очень волновалась, читала все твои сообщения.
Они заказали капучино, сели за столик у окна, наблюдая, как снаружи прогуливаются редкие прохожие.
— Милая, ты знаешь, нелегко… — ответила Нина, с горькой улыбкой. — Виктор готов на всё, лишь бы не делить имущество. Я уже устала от его грязных приёмов.
Лена взяла мать за руку: — Не переживай, судебная система не всегда справедливая, но, думаю, ничего сверхъестественного он не сможет придумать. Да, придётся потратить время и нервы. Если нужно, наймём ещё и своего адвоката, я помогу деньгами, сколько смогу.
— Спасибо, доченька, — глаза Нины увлажнились. — Но сама-то ты только становишься на ноги, я не хочу тебя обременять.
Лена улыбнулась как-то взросло и твёрдо: — Мама, я не останусь в стороне. К тому же, я не забуду, сколько раз ты мне помогала, в том числе морально и материально, когда я поступала в вуз. Теперь моя очередь быть рядом. Кстати, хотела обсудить… Вот тут есть одна женщина-юрист, подруга моих знакомых, — говорит, что иногда можно заставить мужа выплатить ещё и алименты, если докажешь в суде, что твой заработок явно недостаточен. Но ты ведь ещё работаешь… Не знаю, стоит ли.
Нина покачала головой, улыбнувшись грустно: — Лена, алименты — это если есть несовершеннолетние дети, нет? А я уже взрослая тётка.
— Да, наверное, я путаю что-то. Уточню ещё. Но, думаю, вариантов может быть много. Главное, не молчи, рассказывай, если чего надо.
Они перешли к более простым темам: как у Лены учёба в магистратуре, какие у неё планы на карьеру. Но сквозь разговор витал подтекст того, что семья фактически расколота. Лена аккуратно спросила:
— А ты не боишься одиночества? Всё-таки… ну…
Нина помедлила: — Боюсь. Но ещё сильнее боюсь жить в лживом браке.
Лена понимающе кивнула. Её глаза блеснули: — Я горжусь тобой, мам. Ты всегда казалась такой тихой, домашней. А сейчас… словно новая женщина.
Нина улыбнулась сквозь слёзы: — «Новая женщина»… Ох, мне это всё даётся непросто. Но спасибо.
Они обнялись на прощание. Эта встреча наполнила её сердце светом: дочь на её стороне. Сын нейтрален, но не лжёт. Значит, она всё делает правильно.
9. Эпизод на даче: встреча с прошлым
Спустя ещё несколько дней Нина решила съездить на дачу, которая формально всё ещё является совместной собственностью. Там оставались её личные вещи, кое-какие бумаги, да и нужно было посмотреть, как там обстоят дела (зима близко, стоит проверить, нет ли протечек, всё ли убрано). На электричке добиралась почти час, потом ещё шла пешком полкилометра.
Дача была когда-то любимым местом всей семьи, особенно когда дети были малы. Деревянный домик, небольшой сад, грядки. Но Виктор в последние годы редко туда ездил, предпочитая проводить время иначе. Нина не могла избавиться от чувства щемящей тоски. «Скоро всё это тоже будет решать суд», — подумала она.
Отперев старый замок, вошла внутрь. Запах сырости ударил в нос, по углам паутина. На стене всё ещё висели семейные фотографии, среди них — их свадебное фото. Нина с горькой усмешкой посмотрела на счастливые лица молодожёнов. Слёзы снова выступили, но она отмахнулась, сорвала фото со стены и положила в сумку: «Может, сожгу однажды. А может, оставлю детям на память, не знаю».
Проведя в доме полчаса, она собрала в пакет кое-какие консервы, оставленные с лета, проверила, не протекает ли крыша. Пока обследовала чердак, услышала шум во дворе. Выглянув из окошка, замерла: во двор зашёл Виктор!
Сердце нырнуло куда-то вниз. Он, видимо, приехал проверить что-то или заподозрил, что она тут? В любом случае, это непредвиденная встреча. Нина тяжело сглотнула, решив, что бегать и прятаться нелепо. С гордо поднятой головой вышла на крыльцо.
— О, — буркнул Виктор, увидев её. — Чего ты тут забыла?
— Посмотреть, всё ли в порядке. Это ведь и мой дом тоже, — отчеканила она.
Он прищурился: — Надеюсь, ты ничего не уносишь, что принадлежит нам обоим?
«Во даёт!» — мысленно ахнула Нина, но вслух ответила: — Взяла фото и немного своих вещей. Не переживай, не тащу ведрами картошку.
Он скрестил руки на груди. В воздухе повисла напряжённая тишина. Потом он с нажимом проговорил: — Знаешь, я хочу предложить: дача пусть остаётся тебе, а я буду претендовать на квартиру. Это справедливо… А если ты не согласна, тогда дача — тоже моя доля. И что ты получишь? Опять суд.
Нина сжала зубы: — Поступим по закону. Я хочу половину квартиры деньгами. Если хочешь, можешь оставить мне дачу. Только она стоит в разы дешевле.
— Да, дешевле, — процедил он. — Зато твоя любимая. Можешь грядки копать до старости.
Она ощутила, как гнев затмевает разум. Этот сарказм, желание уязвить. Но вспомнила советы юриста: «Никаких эмоций, только сдержанность». В итоге сказала спокойно: — Подробности решим в суде. Всё, разговор окончен.
Повернулась и пошла к калитке, стараясь не дрогнуть. Виктор что-то бросил ей в спину, но она уже не слушала. Сердце колотилось, но, выйдя за калитку, она глубоко вздохнула: «Я не сломаюсь. Он не заставит меня отказаться от законной доли».
10. Момент мини-победы: контракт в школе искусств
На следующий день Нина впервые посетила школу искусств, куда её пригласила Татьяна (из прежней работы). Их директор оказалась приятной женщиной, Людмилой Борисовной, которая с интересом отнеслась к кандидатуре Нины. Оказалось, что в школе искали человека, способного оформлять отчёты, вести документацию, помогать в организации концертов и выставок.
— По сути, это должность методиста-делопроизводителя, — пояснила Людмила Борисовна. — От вас потребуется аккуратность, навыки работы с бумагами, немного общения с родителями учащихся, координация встреч. И, конечно, желательно любовь к искусству, ведь периодически надо будет помогать на детских мероприятиях.
— Думаю, это в моём стиле, — улыбнулась Нина. — Я люблю культуру, литературу, музыку. Когда-то даже в юности занималась в кружке хорового пения…
Директор оживилась: — Прекрасно! Мы сейчас острее всего нуждаемся в человеке, кто мог бы решать именно организационные вопросы. Ставка не очень большая, но если вас устраивает — будем рады.
Нина чуть не просияла. Две неполные ставки (в лингвистическом клубе и здесь) в сумме могли дать ей более-менее приемлемый доход. Это огромная удача. Не задумываясь, она согласилась. Внутри теплилось радостное ощущение, будто жизнь даёт ей шанс. И пусть предстоит совмещать, бегать из одного места в другое, зато у неё появится больше финансовой независимости.
В этот же день Нина подписала небольшой трудовой договор на испытательный срок. Ей выделили рабочий стол в отделе документации, показали, где хранятся папки, как организованы журналы учёта. Она чувствовала себя немного скованно, но внутренний огонёк уверенности всё же разгорался: «Смогу, раз всё равно опыт в ведении бумаг и текстов у меня есть. И потом, я просто рада, что люди ценят мой стаж и компетенции».
Выйдя из школы искусств, она прижала к груди папку со своими документами и улыбнулась своему отражению в стеклянной двери. «Маленькая победа. Сама, без помощи мужа», — подумала она.
11. Первое противостояние в суде: неприятные новости
Судебное разбирательство по разводу ещё не началось, но однажды ей позвонил Григорий Васильевич, юрист, и сообщил: Виктор подал возражение, пытаясь оттянуть дату или вообще потребовать признания большей части имущества его личной. Плюс появились «свидетели» (видимо, друзья Виктора), которые заявляют, что он один оплачивал ипотеку. Григорий успокоил Нину: «Не паникуйте, это их стандартный приём. Мы запросим выписки, всё разберём. Но учтите, быстро это не кончится».
Услышав это, Нина ощутила тошноту. «Так я могу годами судиться? И Виктор всё это время будет настраивать друзей, детей…» Но потом собралась: «Ничего, я не сдамся. Мне важно отстоять свои права».
12. Внутренний монолог и расстановка приоритетов
Вечером, перелистывая старую тетрадь с записями, Нина нашла строки, написанные когда-то в молодости: «Я буду счастлива, только если не изменю себе, если буду идти с гордо поднятой головой». Удивительно, что в юные годы она уже понимала такие истины, но, выйдя замуж, словно забыла о них. Теперь жизнь вернула эти слова к ней.
Она села за маленький кухонный столик, отхлебнула чай. За окном протяжённый гул ветра, пляшущие тени на стенах. И вдруг ей захотелось записать новые мысли — своеобразную «опору» для будущих испытаний. Нашла ручку, чистый лист:
«Мои правила на ближайший период:Не сдаваться под нажимом и не уступать несправедливым требованиям.
Развиваться в работе, не бояться учиться новому, даже если мне 53.
Общаться с детьми мягко и честно, не вовлекая их в семейные дрязги, но и не позволяя Виктору их использовать.
Пробовать радоваться мелочам: вкусному ужину, красоте заката, музыке.
Верить, что я заслуживаю лучшей доли, чем роль «обманутой жены».»
Подписавшись, она отложила лист. На душе стало чуть легче. Это может показаться детским приёмом, но для неё — важное внутреннее обещание.
13. Звонок от Марины: слухи и новые открытия
Неожиданно позвонила подруга Марина: — Нин, тут интересные новости. Я случайно пересеклась с одной сотрудницей из фитнес-центра, где Виктор якобы встретил свою «Таню». И кажется, что Таня имеет не самую лучшую репутацию: она не только с Виктором встречается, но и, возможно, ещё с каким-то богатым клиентом. Сама, мол, хвастается, что «встретила спонсоров».
Нина замерла: — Ого… то есть она и Виктора могла «использовать»?
— Кто знает. Но эта сотрудница говорит, что Таня — та ещё штучка, умеет пудрить мозги мужчинам. Не удивлюсь, если у неё свой корыстный расчёт.
— А Виктор считает, что она его «любовь всей жизни»… забавно, — Нина ощутила странное облегчение. Но тут же — укол боли: хоть и предатель, но всё равно она прожила с ним много лет, и не желала ему жестоких обманов, а лишь справедливости.
— Да, всё может быть. Но… пусть сам расхлёбывает, — подытожила Марина. — Главное, не поддавайся, Нин. Слышишь?
— Слышу, — ответила она. — Спасибо тебе за поддержку.
Отключившись, Нина на миг представила, что будет, если вдруг Виктор узнает о непорядочности Тани. Возможно, поймёт, как ошибся. Но, скорее всего, он обвинит всех, кроме себя. «Да и мне уже всё равно», — сказала она самой себе вслух. В душе, правда, скребла горечь: «Сколько боли можно было избежать, если бы он умел уважать меня и самого себя».
14. Юридические хлопоты и твёрдость духа
Дни текли. Нина совмещала работу в лингвистическом клубе и в школе искусств. Накапливалась усталость, но, к счастью, получала небольшие, но реальные деньги. На этих средствах она могла оплачивать аренду студии, а кое-что откладывать на адвоката. Григорий Васильевич периодически сообщал ей новости о судебном процессе: «Пока ждём первое заседание». Виктор прислал через адвоката предложение: «Ещё раз вам предлагаем 500 000 за долю в квартире плюс дача полностью». Нина ответила отказом через своего юриста, пояснив, что этот вариант вдвое меньше рыночной стоимости.
В один из вечеров, еле доплодавшись домой с авоськой продуктов, она трясущимися руками заварила себе крепкий чай. Сил почти не оставалось: давление подскочило, в висках стучало, и к тому же сезонная простуда грозилась сломить. «Неужели я не выдержу?» — ужаснулась она. Но тут вспомнила о пунктах из своего списка, достала таблетки от головной боли, выпила. Потом заставила себя принять тёплый душ, включила тихую музыку. Постепенно отпустило. Она почувствовала, что не даст слабость себя обуревать, слишком важна эта борьба.
15. Финал главы: пробуждение надежды
В субботу утром Нина проснулась от звонка. На экране светилось имя Елены Юрьевны, директорши лингвистического клуба. Сердце дрогнуло: «Неужели проблемы?» Но голос директора звучал оживлённо:
— Антонина Викторовна, здравствуйте! Хотела сказать, что ваш пробный урок произвёл хорошее впечатление. Ребята говорят, что им понравилось. Мы хотим заключить с вами договор на постоянное сотрудничество, пусть и на неполную занятость. Приходите в понедельник, всё оформим!
Нина облегчённо рассмеялась: — О, замечательно, спасибо! Буду в понедельник.
Повесив трубку, ощутила прилив гордости. «Я могу приносить пользу. Я нужна. И я справлюсь», — думала она. За окном пасмурное небо постепенно светлело, будто солнечные лучи пробивались сквозь тучи — метафора её жизни. Она поняла, что, несмотря на боль и унижения последних дней, она уже шагнула на свой путь свободы и самоуважения.
Таким настроем и завершается Глава 3: Нина упрочила позиции в плане заработка, увидела первые результаты своей решимости и стойкости. Впереди, однако, её ждут новые «раунды» с Виктором и его командой, неизбежный суд и моральные испытания, а также изменения во взаимоотношениях с детьми, коллегами и старой подругой.