Просыпаешься в полной темноте, на улице -43 °С, а в чуме уже холодно — печка прогорела. Нужно растопить снег, чтобы умыться, наколоть дров, чтобы согреться, и пройти 300 метров по снежной целине до "туалета" — просто отмеченного палкой места в лесу.
Посуду после еды придётся мыть той же ледяной водой. А через несколько дней снова переезжать: разбирать чум, грузить вещи на нарты и искать новое место для стойбища.
Ничего необычного — привычные вещи для женщины, которая живёт в тундре.
Я побывала в стойбищах оленеводов в разное время года, пожила в чумах на Ямале и в избах у ханты в тайге ХМАО. И рассказываю три истории о трёх разных женщинах, с которыми познакомилась во время своих путешествий.
Хранительница традиций
Погёр-Нэ — её русское имя Тамара, но в семье её называют Валя-Амы ("Валина мама") — живёт в чуме круглый год недалеко от Салехарда. Она родилась на одном из островов на Оби, на границе кочевий ханты и ненцев. Её имя на смеси хантыйского и ненецкого означает "островитянка".
Пожалуй, из всех героинь моей сегодняшней статьи её быт можно назвать самым комфортным: она уже не кочует с места на место и не держит стадо из 500 оленей, но поддерживает традиционный образ жизни в своём стойбище. Да и находится стойбище совсем близко к Салехарду, так что без особых проблем можно добраться до магазинов, аптек и поликлиники. И дети с внуками могут часто приезжать.
Но в остальном тут всё традиционно: чум, накрытый нюками из шкур оленей (зимой) или брезентом (летом), посреди него печка-буржуйка, за ней импровизированная кухня, где стоят коробки с продуктами и посудой. По бокам чума находятся спальные места — это тюфяки, которые кладут прямо на дощатый пол. Укрываются оленьими шкурами зимой, а летом — более лёгкими покрывалами.
Для того чтобы отгородиться от других и создать себе "комнату", над постелью есть полог из цветной ткани. А когда надо пообедать или поужинать, к спальному месту подвигают низкий стол, семья трапезничает, а потом стол убирается "в угол".
"В таком чуме комфортно даже в -40 °C", — говорит хозяйка. И я подтверждаю — проверяла, когда гостила у оленеводов зимой.
Вместо грядок с помидорами и огурцами у неё — тундра, вместо хозяйства с курами — пара уток и два оленёнка в загоне. Это ручные олени — авки, которые живут отдельно от стада и привыкли к людям. Оленеводы воспринимают их как домашних питомцев.
Бытовые удобства? О них можно только мечтать.
Холодильника нет, телевизора нет. Электричество только от генератора, для которого ещё надо привезти бензин. Для приготовления еды — или костёр на улице, или небольшая печка-буржуйка посередине чума. Она же отапливает чум зимой. Только вот чтобы было тепло, надо постоянно подкидывать дрова.
Водопровода тоже нет. Воду Погёр-Нэ приносит из ближайшего ручья.
Уехала в тундру
У Оксаны, 27-летней жены оленевода, совсем другая история. Она родилась и выросла в посёлке, но семь лет назад вышла замуж и переехала с мужем в тундру. Теперь она каслает (кочует) вместе с ним от одного стойбища к другому, а переезжать оленеводы могут более 100 раз в год. Я встретила эту семью в их стойбище рядом с озером Хадатаюганлор.
На ней весь быт в чуме: надо носить воду, поддерживать огонь, готовить еду и запрягать оленей. А ещё и за детишками присматривать. По её словам, самое сложное — каслать зимой, когда на улице -40 °C.
"Приходится делать всё наравне с мужчиной," — говорит Оксана. — "Первый год было очень тяжело. Я выросла в посёлке, и многому пришлось учиться.". Например, при каслании нужно сначала собрать всё стойбище, уложить вещи на нарты, а после переезда "разобрать" обратно. При этом сборкой и разборкой чаще всего тоже занимаются женщины.
Кроме этого, в тундре женщинам приходится соблюдать множество правил и запретов. Большинство из них связаны с религиозными обычаями и обрядами.
"Нельзя проходить за чумом и за свящёнными нартами, а так же за печкой, нельзя переступать через мужские вещи — это может принести несчастье."
Очень часто мужчины уезжают пасти оленей на несколько дней, оставляя женщин одних в стойбище.
"А однажды волк пришел — я боялась в первый раз, но потом муж научил меня стрелять из ружья. Хотя чаще всего достаточно шума, чтобы отпугнуть зверя", — рассказывает хозяйка.
При этом даже в тундре вдали от цивилизации женщины стараются выглядеть красиво: носят яркие платья, платки, расшивают одежду бисером, пользуются кремами и средствами для ухода.
"Кому я там нужна?"
Галина, пожилая мать Валерия, живёт в отдельной избе в стойбище лесных ханты посреди тайги в ХМАО. Чтобы попасть сюда, надо минут 40 ехать на снегоходе от ближайшей асфальтированной дороги.
В отличие от ненцев и оленных ханты, лесные ханты не кочуют по тундре, а живут в деревянных избах.
Её избушка очень маленькая, с низким потолком — приходится ходить пригнувшись. Спит Галина на деревянном помосте с тонкими тюфяками, покрытыми оленьими шкурами. Стол настолько низкий, что сидеть приходится практически на полу.
"К этому привыкаешь с детства," — объясняет она, с лёгкостью опускаясь на колени на пол, застеленный оленьей шкурой.
Все домашнее тепло — от печки, которая стоит в центре избы. Она является и источником отопления, и кухонной плитой одновременно. Утро Галины начинается с розжига печи и приготовления традиционного супа из оленины с ржаной мукой — хошйинка.
У лесных ханты традиционная пища — строганина (тонкие ломтики замороженной рыбы), оленина, хлеб собственной выпечки и варенье из лесных ягод.
Галина объяснила, что у лесных ханты запретов меньше, чем у ненцев, но уважение к традициям сохраняется. Например, женщине нельзя прикасаться к охотничьим принадлежностям и оружию мужа.
Несмотря на то что у её сына есть квартира в Сургуте, она предпочитает жить в избе посреди тайги. На мой вопрос о переезде в город она ответила: "А что мне там делать? Кому я там нужна? Тут мой дом".
Свободное время Галина посвящает рукоделию: делает традиционные обереги из меха, бисера и ткани, плетёт пояса.
Как видите, женщины способны на очень многое. Могут и чум поставить, и выживать посреди тундры, и при этом оставаться красивыми и обеспечивать комфорт мужу и детям.
А вы смогли бы так жить — вдали от цивилизации и без привычных благ?