Пришел я к Петру Владимировичу однажды не вовремя: он обивал потолок тонкими листами ДВП.
- Вроде как неровно этот лист я прибил? – спросил меня мой приятель.
- Ну и что? – возразил я ему. – Гости не будут рассматривать твой потолок. Они сразу поглядят на стол, что там есть выпить и закусить. Так-то!
Владимирович слез со стремянки и сел рядом со мной на диван.
- Мне отец рассказывал, что когда-то у нас в Янгурашках была мельница, которая принадлежала Киверину Михею. Что-нибудь слышал про него? Этот мельник умел даже многие болезни лечить. К нему часто обращались за помощью, и он никому не отказывал.
(Боже мой! Как бальзам на больное сердце! Мы уже дважды писали про этого Михея. Помню рассказы «Мельник-колдун» и «Двоюродный внук троюродного дедушки».)
- Так вот. В Ободануре в это время жил молодой парень Кирилл. Ему уже едва ли не двадцать лет было. Бегал на вечеринки, плясал с девками и некоторых из них, как водится, тискал в темноте, если они шибко не возражали. Особенно ему нравилось прижать в углу Тоньку, девку веселую и озорную. Про эту Тоньку парни, подмигивая друг дружке, намекали, что можно к ней и на сеновал попроситься.
И вдруг отец Кирилла Григорий, мужик строгий и решительный, объявил сыну:
- Хватит, сынок, с девками хороводиться, пора и своей женой обзаводиться.
Не успел Кирилл оглянуться, как он уже сидел за свадебным столом на месте жениха, а рядом с ним – тоненькая девчушка из соседней деревни. После застолья молодую жену Катю золовки, малолетние сестрички Кирилла, увели на свою половину, а отец перед носом мужа покачал указательным пальцем:
- Ни-ни! И не думай! Рано еще, молодая! Пусть окрепнет, сил наберется.
Какое - «молодая»! Совсем ребенок! Заглянул как-то Кирилл на другую половину дома, а там Катя играла с его сестрами в куклы. Ага! Куколки идут в гости, пляшут, угощаются. Ой, как весело!
По ночам Кириллу не спалось, и однажды он решился. Тихонько огородами пробрался к сараю, в котором спала Тонька, постучал в дверь.
- Кто? – спросила из-за двери Тонька.
- Тоня, это я! – шепнул Кирилл.
Дверь открылась, высунулась Тонькина рука, сгребла парня и решительно втянула внутрь сарая.
Так и повелось. Катя с золовками играла, Кирилл сначала на сеновал к Тоньке ходил, осенью теплые бани навещали, а зимой просились зайти погреться к одиноким старухам.
- Тонь, а вдруг ребенок будет? – спросил однажды Кирилл свою зазнобушку.
- Не-а, - засмеялась Тонька, - тетка моя Поля Мишиха на что?
Поля Мишиха жила неподалеку, в соседней деревне, знахарка, колдунья, ведунья. Умела многое, могла и присушить и «рассушить». Или как там, не знаю.
В общем, такая жизнь у Кирилла как бы наладилась.
Но вдруг отец Кирилла Григорий сказал сыну:
- Что-то наша Катюха загрустила, не весела. Не больна ли? Али Поля Мишиха навела на нее какую порчу? Из-за Тоньки твоей? Ты как полагаешь?
Отец строго нахмурился, а Кирилл промолчал: возразить ему было нечего.
Ранней весной, сразу после половодья, еще дороги не совсем просохли, Григорий повез невестку и сына в Янгурашки, показать Катю колдуну Михею.
Михей был дома, обедал.
- Хлеб да соль, Михей Архипович! – сказал Григорий, остановившись у дверей и сняв шапку.
Обычно в деревне исстари хозяева отвечали так:
- Ем дак свой, а ты рядом постой!
Но не таков был мельник. Он встал и каждого из гостей проводил к обеденному столу. Те есть отказались, а чаю с булками из свежей муки и медом охотно отведали.
Старики рассказывали, что Михей по-настоящему походил на колдуна: черные волосы, бородища, длинные могучие руки. А моему отцу он запомнился седоволосым, с сивой бородой. Может, это мучная пыль так подбеливала мельника? И говорил он интересно, немножко нараспев.
За обедом и поведал Григорий о своих подозрениях насчет злого колдовства Поли Мишихи.
- Польку знаю, не такая она, - не согласился Михей.
Потом он взял за руку совсем уже испуганную Катю, увел ее в другую половину дома и долго с ней беседовал.
- Ну, так вот! – сказал Михей своим гостям после беседы с девушкой. – Вылечу! Ты, Кирюха, ничему не удивляйся, а все исполняй, как научу!
И парень, и отец его, оба согласно закивали головами.
- Значится, так! В Егорьев день ты, парень, свою жену принесешь сюда ко мне на руках. Понял? На руках! От своего дома до моего порога! Так надо! А уж я тут и выдам нужное лекарство. Ты, Григорий, вовсе ни при чем, ты оставайся дома! Всё! Поезжайте с богом!
В Егорьев день, когда хозяева выгнали впервые после зимовки домашнюю скотину в поле на свежую траву, Кирилл взял на руки Катерину и понес ее в Янгурашки. Здоровому деревенскому парню нести девчушку показалось легко, но путь не близкий, около двух верст. Поэтому в лесу они остановились отдохнуть, посидеть на сухом бугорке.
Егорьев день бывает 6 мая. Молодая зеленая травка кругом. Первые цветы на полянах. А птиц-то в лесу! На все голоса поют, стараются.
Тут Катя и предложила Кириллу:
- Давай схитрим! Пойдем вместе рядышком, а перед домом колдуна ты опять возьмешь меня на руки. Откуда ему знать, как мы добирались.
Так и сделали. Но Михей внимательно поглядел на парня, потом осмотрел обувку у девушки, рассмеялся и спросил:
- Кто из вас предложил меня обмануть?
- Я, - честно созналась Катя, - моя вина.
- Ну, так вот! Этот день не считается. Даю вам почти лето на отдых, а в августе, уже в любой день, берешь, парень, свою жену на руки и несешь сюда для лечения.
- Пелагея Акимовна! – окликнул Михей свою жену, которая крутилась у печки. – Когда мы поженились, я носил тебя на руках?
- Очень даже часто, - весело рассмеялась Пелагея. – Каждый почти вечер брал на руки и относил на тятин сеновал.
В августе Кирилл и Катерина приехали к Михею на одноколке, в которую была запряжена шустрая лошадка. Молодые зашли в дом, низко поклонились хозяевам.
- За лекарствием? – с улыбкой спросил Михей.
- Зачем твои настойки молодым и счастливым? – возразила ему Пелагея. – Посмотри, как у Катюши щечки разрумянились, глазки блестят.
- Ага! – согласился Михей. – А сарафанчик жене можно попросторнее справить. Пора уже. Накрывай, Акимовна, стол, ставь угощение. За пополнение в молодой семье я даже рюмочку выпью.
… - Вот такая история! – сказал Петр Владимирович. – Я про Михея еще кое-что знаю, но расскажу в следующий раз. А теперь ступай, не отвлекай меня.
- Может, помочь? – предложил я приятелю.
- Не надо. Завтра приходи за новым рассказом. Тогда я и стол для тебя накрою, чтобы ты не таращился на чужие потолки.
(Щеглов Владимир)