«Жил-был мальчик, который так громко вопил,
Что глохли все тетки, и дохли селедки,
И сыпалась пыль со стропил…»
Он приплыл к нам в страну в одну из самых тёмных и длинных ночей. Свою утлую лодочку пристроил в прибрежных камышах. Выскользнул сутулой тенью из густых зарослей и, быстро перебирая тонкими ногами, покатился в сторону городка. Синий кот джамблей проследил за ним внимательными изумрудными глазами. Тень слегка мигнула и где-то на границе тьмы и света растаяла и осыпалась на землю мелкими серыми бисеринками.
А утром на том самом месте, где просыпался бисер странной тени, выросли необычные цветы. Их нежные головки так напоминали полупрозрачные колокольчатые фонарики, что любопытные Джамбли тут же стали спорить, кто первый выкопает диковинный сорт и посадит к себе в палисадничек. После долгих препирательств решили высадить новые цветы в большой цветник центральной аллеи. Дружно взялись за дело. И уже к обеденному времени каждый цветочек был заботливо прикопан в плодородную почву. Джамбли вообще любители всего нового и необычного, а потому полупрозрачные сиреневые фонарики целый день были предметом восхищения и гордости. И только синий кот внимательно разглядывал нежных красавиц задумчивым взглядом мерцающих огромных глаз.
К вечеру, когда большой Эквилибриум позвал джамблей на опушку южного леса к привычному сказочному костру, лиловые тени уже протянулись до самого огненного круга. Зазвучали первые песни удивительных сказок, воздух наполнился ароматом приключений, и заблестели глаза даже у самых невнимательных слушателей. Однако, на самом интересном месте, вдруг произошло удивительное, все гости стали переглядываться, вставать с мест и нырять в сумрак лесной чащи. Мастер Донг с удивлением переглянулся с Зеленовласой Девой, а кот ловкой тенью скользнул за убегающими джамблями в лес.
Джамбли стояли в полусумраке аллеи и разглядывали светящиеся колокольчики посаженных утром цветов. Колокольчики таинственно светились изнутри, наполняя воздух удивительным пряным ароматом. Джамбли, как завороженные наблюдали за лёгкими отсветами, за трепещущими жёлтыми огоньками в глубине лепестков и вздыхали томно, жадно вдыхая чуть сладковатую необычную пряность цветов. К полночи, утомлённые и пресыщенные ароматами, малыши устало разошлись по домам. А утром….
Утром в городе поднялся небывалый гвалт и шум. Невыспавшиеся джамбли с красными от бессонницы глазами ходили по городку и громко переругивались друг с другом. Всё их раздражало. Утомляли краски и цвета раннего солнечного утра, звуки просыпащегося городка, пение птиц, неумолчный серебряный перезвон капель волшебного Эквилибриума. Будто разом за одну ночь завершилось время великого Равновесия, и в городе наступил хаос и суматоха. То тут, то там раздавались раздражённые возгласы и ожесточённые споры. К полудню кое-где даже вспыхивали драки. Драчунов, правда, очень быстро удавалось утихомирить. Однако, к вечеру раздражённых и обиженных джамблей стало так много, что звук собираемого вечернего костра проигнорировали все малыши. Удивлённые опозданием эквилибриума, мастер Донг и Дева сидели возле костра, ожидая джамблей, когда на поляну выпрыгнул синий кот. Шерсть его была вздыблена, а изумрудные глаза сверкали яростным огнём. Оба Хранителя вскочили на ноги и бросились в город.
Там, на уютной центральной аллеи собрался весь городок. Малыши толпились, наступали друг другу на пятки, пытались поближе подойти к ярким цветам. За один лишь день их стройные упругие стебли вымахали до размера самого старшего из джамблей. Аромат светящихся нежных головок манил и очаровывал. Джамбли жадно вдыхали пряный запах и их глаза медленно теряли привычный блеск, затуманивались… Даже кот непривычно жмурился и фыркал, слегка выгибая спину. Его когти судорожно втягивались и снова расправлялись. Мастер Донг первым понял всё. Он попытался выдернуть один из цветков, однако малыши, добрые и нежные джамбли зашипели на него как целая свора диких кошек. И мастер отступил. Зеленовласка Дева с большим трудом развела всех по домам уже перед самым рассветом. А потом вместе с мастером Донгом и притихшим котом пытались выдрать странные цветы. Но те будто вросли в землю намертво. Их стебли были упругими и тянулись как резина, лепестки дурманили и заставляли прикрывать глаза и дышать… дышать сладкой пряностью.
Непривычно тихий утренний город встречал первые солнечные лучи напряжённым и тягостным молчанием. А уже к полудню на площадях и мостовых сказочного городка отчаянно горланили и дрались малыши. Они рвали свои нарядные курточки, пинались, царапались и кусались. Потухший, почти безжизненный Эквилибриум растерял свои серебряные колокольчики и мягкие капли безвольно капали в его пересыхающую чашу. Еще день прошёл в суматохе и криках. К исходу третьего дня джамбли были сами похожи на те серые тени, которых встречали для исцеления. Сумрачные и дикие, они молча прятались по задворкам, тёрли покрасневшие, опухшие от бессонницы глаза, толкались и ругались приглушёнными охрипшими голосами. А над всем городком одуряющей томностью плыл пряный сладкий аромат, который не развеивался теперь даже под солнечными лучами.
На утро четвёртого дня в городок вошли трое. Мастер Донг был непривычно сосредоточен. Его худощавая фигура ещё больше вытянулась, а в углах уставших глаз морщинки свили тонкую сеточку. Зеленовласая Дева шла вослед, скрывая под полуопущенными ресницами глубокие темные тени. И только синий кот Джмаблей бесстрашно вышагивал впереди. Шерсть его дыбилась, усы воинственно топорщились, а глаза метали яростные искры. В руках мастера Донга была старинная стальная коса. Её длинную ручку испещряли глубокие узоры, лезвие отражало солнечные лучи. Дева несла в руках корзинку, прикрывая её содержимое мохнатым разноцветным полотенцем. Неразлучная троица быстрым шагом прошла площадь и удивлённо остановилась в самом начале центральной аллеи. Яркие цветы вздыбились повсюду. Их россыпь заполонила весь цветник и кое-где пробила мощённую мостовую. Роскошная листовая зелень была местами выше мастера Донга на целую голову, а яркие сиреневые колокольчики полыхали тревожными красными огнями, источая приторный аромат. Однако мастер Донг неустрашимо пробился в самую гущу, покрепче перехватил ручку стальной косы и с широким замахом вонзил лезвие прямо в самую цветущую гущу. Режущий уши звон стоном прошёлся по всему городку. Коса лишь скользнула по гуттаперчевой зелени и пара стеблей, прижатых к земле, мягко спружинила, засияв ещё ярче, красуясь под солнечными лучами. Мастер лишь расстроенно крякнул и покрепче перехватив косу, сделал ещё пару широких взмахов. Раздражённый звон гулом отражался от белёных городских стен. Из окошек выглядывали хмурые недовольные лица неузнаваемо изменившихся малышей. Они теперь походили не на счастливых розовощёких джамблей, а скорее напоминали сморщенных, злобных, опухших от похмелья гномов. И тогда вперёд вышла Дева. Она осторожно поставила корзинку на землю и сняла покрывало. А затем чуть перевернула корзинку, бережно её встряхнула. Будто тысячи ярких бисеринок рассыпались по земле. Покатились, запрыгали, сверкая и переливаясь всеми красками радуги. И там, где они касались ярких цветов, будто гремели тонкие взрывы, хрустальным перезвоном раскатываясь по всему городку. Звон перекатывался по крышам домов, бежал россыпями по булыжной мостовой, упругими мячиками прыгал по стенам и стучался в окна. Через полчаса вся аллея была полна джамблями-гномиками, зажимавшими уши от громкого звона. Их помятые личики болезненно морщились и кривились.
В какой-то миг всё завершилось. Наступила оглушительная тишина. И в этой тишине яркие колокольчики цветов-переростков вдруг стали лопаться как мыльные шары, обрызгивая сморщенные личики джамблей крупными каплями прозрачной сверкающей росы. Малыши сначала отбивались от каплей и болезненно вскрикивали, но вскоре их крики стали радостными. Будто исцеляющий дождь обрушился на них сверху, смывая усталость и раздражение, томную приторную сладость и лень. Воздух посвежел и стал прозрачнее. Яркая зелень уменьшалась на глазах. И вскоре на цветнике аллеи пестрели многочисленные сиреневые колокольчики сальпиглоссиса с яркой пламенеющей серединкой. Джамбли тихо вздыхали, стирая с лица вместе с капельками росы усталую помятость и раздражение. Мастер Донг, улыбаясь, упрятал стальную косу за ветвистый молодой дубок и ласково почесал за ухом своего синего пушистого друга. Над городком ширилась и растягивалась во всё небо яркая радуга. Последние бисеринки из корзинки выкатились и весело запрыгали по земле, превращаясь в разноцветные радужные капельки. А где-то в самом центре просыпающегося после болезни городка уже зазвучали первые серебряные переливы Эквилибриума.