Мы продолжаем публиковать воспоминания духовных чад
архимандрита Кирилла (Павлова), записанные на вечере его памяти в
Большом актовом зале Московской Духовной академии 20 февраля 2025
года. Рассказывает игумен Филипп (Ельшин), насельник Свято-
Троицкой Сергиевой Лавры.
Когда я поступил в семинарию, то увидел батюшку, который вечером,
после долгого дня, собирает на чтение и монахов, и мирян, и студентов –
читает Священное Писание Ветхого Завета, читает святых отцов. Читает
неспешно, как бы растворяясь в мире Библии. И потом, когда мы с ним как-
то разговаривали, он один раз вспомнил фразу, уточнил слова преподобного
Серафима Саровского «Ум христианина должен плавать в Евангелии». Это
было чудо, батюшка растворял свое сознание, мировоззрение евангельской
истиной, и, соответственно, Дух Божий, Дух Евангельский наполнял его
жизнь и всё и всех вокруг. А видимых проявлений такого чуда у меня было
несколько.
Однажды, я помню, это было в Переделкине, мы были с одним из
насельников Лавры. Тот говорит: «Знаете, батюшка, не смог приехать к вам
отец Рафаил, но он очень просил – у него пропажа, у него беда – пропали
мощи таких-то святых угодников Божьих». Батюшка выслушал, он не
вставал с места, не осеняя себя крестным знамением, просто чуть-чуть в
сторону отводил голову, смотрел в окошко, но в это время казалось явно, что
Небеса преклоняются к его молитвенному шёпоту, Господь нисходил
мгновенно, в долю секунды. Это меня всегда поражало. Все трудности
разрешались.
Так же было и во время моей первой исповеди, она проходила в малом
актовом зале. Я к батюшке не мог попасть сразу на исповедь, потому что не
знал, что он исповедует в другом зале. Но когда я пришёл на эту исповедь в
первый год учёбы, мне казалось, у меня столько невысказанного, столько
неясного в моей жизни, в христианской, в личной жизни, и это надо так
долго рассказывать, написать какую-то большую тетрадку. Отец Кирилл за
доли секунды, просто мгновенно понял моё состояние. Такое было
ощущение, что какой-то комарик с фонарём залетает внутрь тебя, всё
освещает, всё понимает, всё сразу видит, вылетает и говорит, вот надо делать
так, так, так. Это меня поразило. Это чудесно явление, как Дух Святой через
батюшку действовал.
Были и такие моменты, когда меня батюшка немножко строжил. Один
такой случай был связан с послушанием в паломническом центре, нам за то,
что мы водили экскурсии, небольшую премию выписывала Лавра. И у меня,
конечно, эти денежки как-то копились, я их не тратил, а другой брат как-то
не совсем равнодушно, что ли, к деньгам относился. Пришёл какой-то
паломник, рассказал историю, как обычно, что он едет из Владивостока или
наоборот во Владивосток, ему нужны деньги на дорогу, ему нужно помочь, и
я сразу говорю: «Сейчас я принесу вам денежку и дам». И спокойно отдал
ему какую-то копеечку. Брат говорит: «Ты что? Ты что, отец Филипп,
делаешь? Ты понимаешь, что ты задеваешь чувства других людей. У тебя,
может быть, нет такой любви к деньгам, но ты меня тем самым соблазняешь.
Отец Кирилл строго запретил раздавать деньги паломникам!» Я говорю: «Я
не слышал такого, но, если это так, я уточню». И с чувством собственной
праведности я побежал в посылочную к отцу Кириллу уточнить, было ли
такое благословение – не раздавать деньги паломникам, чтобы монахи не
ходили и не давали направо-налево. Я думаю, что сейчас меня батюшка
поддержит, скажет – молодец! Надо любить ближнего, надо скорбеть о
людях, которые приходят. Я пришел с полной уверенностью, что получу
поддержку. Я сказал, что такой-то брат сказал, что вы благословили, а я не
слышал, а я сделал вот так-то. Это вы благословляете или нет?
Отец Кирилл вдруг стал строгим как камень, как скала на какую-то
тоже долю секунды, я испугался даже этого его взора. «Ну, хорошо. Дай». И
больше ничего. И что вы думаете? Я отдал денежку этому человеку, ему
понравилось, он приходил каждую неделю и просил на очередную поездку в
очередной Владивосток деньги. Я понял, что это знание того, что происходит
не только в мире духовном, но и в мире земном, отцу Кириллу присуще. И
он, зная, как правильно братия должна себя вести, учил, и эта его строгость
была вразумляющий. В то же время не было больно.
