Лева, опять меня удивил. Ведь как все привыкли, ты говоришь кому-то спасибо, а он в ответ – не за что. Лева же чуть улыбнулся и, кивнув, ответил:
– Рад буду, если пригодилось.
Постаралась улыбнуться. Потрясающий парень, ведь я поблагодарила за всё сразу. А в первую очередь за то, что он позволил, чтобы я не видела, как теперь выгляжу.
Не знаю, правильно ли это, но мне думается, что правильно. Если вспомнить, сколько я по молодости переживала из-за глупостей?! Занимаясь внешностью, совершенно забыв, что главное – это внутри. Внутри! Я просто алмаз, но, видимо, знаний по биологии не хватило.
Иначе, как объяснить, как такую, как я, потянуло на гнусную ягодку. Ведь мой муж был очень хорош собой, а на поверку оказалось, что он типичное «волчье лыко». Есть такая ягода, красивая, да ядовитая. Почитав, я узнала, что и такую ягоду кое-кто ест, да не обычные люди. Короче, красивая погань тоже для чего-то нужна! Хотя с годами благославенный стал похож на раскисшую ягоду. Брр... Для меня он сыграл роль рвотного, но с дозой я не рассчитала. Отравилась и не сама, образно говоря. Ладно… Цыплят по осени считают.
Особенно я была благодарна Лёве а то, что он не пустился в словесные нравоучения и решил поддержать меня. Ведь куратор не тот, кто учит, а тот, кто подправляет и направляет!
Что-то я опять пустилась в размышления, а ведь он сказал вертолёт! Никогда не летала! Класс!
Постой-постой! Неужели «Контора» использует современные технологии? Могли использовать какие-нибудь из будущего, например, летающие тарелки. С другой стороны, может это опасно? А раньше, неужели, так и собирали стажёров, используя лошадей и прочее, что было в той эпохе? Хотя… Ох! Как из меня моё гуманитарное образование-то прёт!
Ладно. Намолчалась уже рядом с мужем квашенным. Всё! Буду спрашивать! Посмотрела на Лёву, а тот смотрит на меня, как… Вот именно как на кого? О! Пусть я буду молодой кошкой, познающей мир, почти алмаз. Я покраснела от собственного нахальства.
– Лева! Я понимаю, какими мощностями обладает «Контора». Но! «Контора» же может собрать нужные ей личности, просто трубя в небесные трубы. Все же прочувствуют и может даже изменятся.
Лёва хитро улыбнулся.
– Иногда так это и делается. Однако «Наверху» давно поняли, что насильно мил не будешь! И если люди не захотят, то не увидят и не услышат. Объяснят миражами, наркотиками и прочим.
– Понимаю, ведь современная наука развивается слишком быстро.
– Ошибаешься! – на лицо Лёвы набежала тень – Медленно. Слишком медленно! Наука почти не развивает те разделы, которые могли бы помочь всему человечеству сделать рывок. Почти все усилия, как и в Средневековье, тратятся на войны и военные технологии. Поэтому-то церкви всего мира просят: «Не спешите! Осторожнее!»
– Как же просят, а инквизиция? – я рассердилась, потому что лет в четырнадцать очень много читала об инквизиции и была взбешена их методами и приемами.
– Ты полагаешь, что ребёнку можно объяснить, почему нельзя засовывать дуло пистолета в рот? Иногда шлепок по заду – эффективный способ спасения его жизни, а уж если речь идёт о подростках, то и шлепка порою мало. Увы, инквизиторы тоже люди и, естественно, разные, поэтому и они много напакостили.
Я смутилась, потому что вспомнила, как сама орала на пятилетнего сына, застукав его с сигаретным окурком мужа. Увы, это оказалось малодейственным! Лёва хмыкнул, но не стал комментировать мои воспоминания. Он встал и сообщил:
– Приехали! Держи рюкзак. Твои вещи, тебе и нести.
Тоже мне испугал! Знал бы он, как я ведрами малину таскала, хотя… Пора мне это забыть! У меня новое тело, и его надо тренировать. Оно же ничего не умеет!
Я чуть не упала. На меня напал столбняк. Ноги отказывались идти дальше. Что это? Гaдcтвo! Я поняла! Мой организм обиделся. Не так подумала? О, я поняла! Прости, организм! Ты и я, мы теперь – я.
Стало весело, а Лёва подмигнул мне.
– Чудненько! Дошло наконец-то! – и он быстро пошёл к выходу, и я, схватив, небольшой рюкзак, понеслась за ним.
Выскочили на обычной платформе для электричек.
Осмотрелась! Очень старый асфальт, в трещинках торчит коротенькая птичья гречишка. Значит здесь часто идут дожди, ведь выросла же.
На платформе ни домика, ни окошечка кассы. Только фонарь на столбе с забавными стрелками в разные стороны, так вот стрелки указывали на числа «666» и «13». Приколисты в «Конторе» работают!
Фонарь освещал только свой столб и его основание. Основание было из старого потрескавшегося бетона и обложено кирпичами, тоже старыми. М-да… Это ведь информация, только какая?!
Чуть не свернула себе шею, когда спрыгнула с платформы, экономно протянутой только до середины поезда и имеющей ступени только с одной стороны платформы. Я решила, что если Лёва так легко спрыгнул, то и я…
Ох! Нужны тренировки! Потёрла лодыжку. Хорошо хоть не растянула! Огляделась. Лёва молча ждал. Поняв, что со мной всё в порядке, быстро пошёл в сторону от путей. Посопев, я побежала следом.
Я помнила, что нахожусь где-то под Псковом, и стала лихорадочно вспоминать произведения русских писателей о природе Севера. Чуть не вышибла глаз веткой вездесущего карагача и, забыв про писателей, стала воспринимать мир, душой и телом.
Север России невозможно описать. Воздух прозрачный и в то же время мглистый. Ночь всё меняет, придав даже маленькому полустанку некую таинственность. Всё стало похоже на старую книжку о приключениях. Раньше в книгах не спешили сразу взрывать и стрелять, была некая неспешность, которая создавала предвкушение чего-то необыкновенного. Это как лицезрение торта. Ты ещё не пробовал, но уже фантазируешь, каков он на вкус.
Я несколько раз вдохнула аромат ночи. Сложный аромат! Пахло сохнувшей травой, смазочным маслом, какими-то цветами, по-моему, мальвой. Огляделась. Темно, и, кажется, что-то кто-то большой и мохнатый идёт рядом, поглядывая на тебя и сердито шевеля большими ушами.
Запнулась о какой-то корень. Надо бы смотреть под ноги, а тянет туда, где светлее, на небо. В результате я всё время спотыкалась.
Видимо, мы проходили вдоль лесопосадки, потому что было не видно ни единого огонька. Деревья слились в чёрный забор, который поскрипывал и шуршал. Было тихо, хотя вроде бы недалеко железнодорожные пути. Дневные птицы спали, а ночных здесь видимо не было, поэтому вольно-невольно я начала напряжённо вслушиваться.
Лёва обернулся.
– Посветить? Я слышу, что ты спотыкаешься.
– Не надо, – отмахнулась я. – Приспособлюсь.
Конечно, приспособлюсь, с моим-то опытом! Не рассказывать же Лёве, как я поздней осенью, уже глубоким вечером, боясь людей, часто бежала через лес, а не вдоль дач, торопясь к последнему автобусу. Видимо, тогда и научилась видеть пятками. Ведь и здесь я спотыкалась, но не падала.
Леса я не боялась никогда. Почему люди боятся ночного леса, не понимала? По-моему, именно леса бояться и не надо. Во-первых, можно затаиться от лихих людей, во-вторых, опасных зверей повывели давно, а в-третьих, в приведения и зомби я не верила.
Мой наивный материализм возник в детстве. Как-то лет в десять, отдыхая летом на даче, я ночью, на спор, прошла через кладбище, находящееся рядом с дачным посёлком.
Мне было не страшно, потому что тогда впервые ко мне прилетел Карлсон и летел всю дорогу рядом. В то время у него пропеллер хорошо работал. Мне было хорошо с ним. Он и позже иногда залетал, но потом решил, что я ему не интересна, и так вплоть до дня, когда мое прежнее тело сгорело. А первый раз, там на кладбище, это было великолепно! Карлсон летел бесшумно рядом, иногда нарезая круги над крестами, и мне было от этого весело. Услышав странное сопение сзади, Карлсон подлетел ближе и приложил палец к губам. Я всё поняла и, забравшись за оградку одной из наиболее заросших могил, затаилась.
Никакой мистики! Это были ребята, с кем я спорила. Они решили меня попугать и теперь, сопя, крались по дорожкам мимо могил. Поняв, что это они, я гневно вскочила, намереваясь сказать им, что думаю, о таком неспортивном поведении, но не учла, что было новолуние, и всё освещали только звёзды. Поэтому, когда из-за кладбищенской оградки в темноте встала фигура, потрясая кулаками, и гневно возопила: «Ах, вот вы как!!», они бежали, вереща от ужаса. Я же, перепугавшись того, как они кричат, спряталась в бурьяне той же могилки и заснула, а на рассвете тихонько вернулась домой.
Отстояв положенный час в углу нашего дачного домика в качестве наказания, я отправилась на встречу с друзьями. Мне хватило ума не рассказывать о том, что реально было на кладбище. Однако после моего рассказа, как я пробежала через кладбище и пришла на место встречи, а там никого не было, взамен я получила историю о жутком привидении, которое гналось за спорщиками, размахивая руками и крича.
После этого невольно разуверишься в зомби и согласишься с Ходжей Насреддином, который часто прятался от стражников на кладбище, полагая, что мертвецы не будут бегать, кричать, стрелять и размахивать факелами.
Лёва, как всегда, слушая мои мысли, хихикнул, но не обернулся. Эх! Надо научиться мыслить продуктивно!
Лесополоса кончилась внезапно, и я замерла от удивления и восхищения.
Усыпанный звездами купол тёмно-синего неба сиял, отвлекая от всего остального. Если бы была Луна, то она бы притягивала бы взгляд своей яркостью и красотой, но её не было, поэтому именно Небо ненавязчиво, но властно говорило о глубинах Мироздания, и что мы не в состоянии понять эту глубину и мощь. Видимо, поэтому в городах, где не видно звёздного неба, люди считают себя царями природа. Однако, стоит выйти в степь или поле, как Небо уменьшает нашу суетность до микроскопических размеров, даруя нам силы для борьбы с нашей мелочностью, и с самим собой, подталкивая к поиску истинной цели жизни. Ночь на природе это – Божий дар. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы очнуться и осознать, что я, видимо, нахожусь на лугу.
Лёва тихо проговорил:
– Побыстрее! – и быстро пошёл по узкой дорожке между стенами высокой травы, готовой к покосу.
Только сверчок поскрипел, подбадривая нас, но вскоре и он затих. Тишина заполнила всё вокруг, навалилась дрёма. Однако прилетевший ветер быстро сдул её, и трава склонилась, как будто гигантская волна прошла по озеру. Минута, и опять всё застыло в стеклистой тишине.
Вдалеке стоял то ли сноп, то ли машина, однако при приближении я обнаружила, что это – вертолёт. Очень необычный, наверное, какой-то из экспериментальных военных, потому что он был очень компактным.
Лёва хлопнул меня по плечу:
– Удачи, ведьма! Выживи! Школа Северного Конклава самая суровая, потому что там готовят охотников на ведьм уже более двух тысяч лет, и методы у них не самые современные.
Уж не знаю почему, но я в пояс поклонилась красавцу стилисту.
– Спасибо, что помог мне родиться второй раз! Отплачу.
– Чудненько! – Лёва подмигнул мне. – Запомни! Когда предадут все органы чувств, доверься тому, что есть у всех – интуиция и предковая память.
В вертолёт я забралась с кряхтеньем. М-да… Спецназовец из меня как из навоза шоколад!
Внутри было два ряда скамеек, и сидели три парня, не русской национальности, и четыре девчонки, наверное, моего теперешнего возраста, похожие на итальянок – все черноволосые, с темными, как вишни, глазами и белозубыми улыбками. Они только дернули носом, но ничего не сказали мне, но между собой они перешептывались. Удивилась, что они едут в полевой лагерь, а наряжены в юбки. Парни сидели, выпятив челюсть, и молчали. Ну и ладно, в вертолёте не больно поговоришь. Хотя, конечно, поздороваться-то они могли. Эх! Почему же нас всех подводит воспитание! Я-то тоже забыла их поприветствовать.
– Привет, попутчики! – сообщила я в пространство.
В ответ хмыканье. Ну и ладно! Может они не русские, или немые, или… Не стоит сразу давать характеристики, но нам, бывшим училкам, на них чихать.
Мне один из лётчиков выдал затычки для ушей. Я обнаружила, что все мои попутчики прилипли к окнам, но было темно. Интересно, что же они рассматривают? Решив не тратить время и силы на разглядывания того, что было внизу, я заснула. Возможно зря, потому что, когда меня после долгой тряски за плечо разбудили, лицо того, кто тряс было изумленным.
Рыжий конопатый парень, покачал головой:
– Ну ты даешь!
Как отвечать на такое я не знала, поэтому, просто пожала плечами.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: