Заголовок всем понятен, но многие забывают, что в продолжении поговорки «лужа по уши». День 17 июня 1966 года наполнил язвительную присказку зловещим смыслом: пьяному может и по колено, а каково тем, чьи жизни он взял в свои руки?
Посёлок Акулово считается частью Москвы, но вообще-то это маленький эксклав при гидроузле Учинского водохранилища в 14 км от МКАДа. Работы и инфраструктуры там мало, так что жизнь акуловских москвичей крепко завязана на подмосковные окрестности: город Пушкино и посёлок Мамонтовку. Из Акулова ходит два автобусных маршрута: один пронзает Мамонтовку, заканчиваясь у одноимённой платформы электричек, на которых желающие могут добраться до столичного Ярославского вокзала, другой повторяет его, а потом сворачивает вдоль железной дороги в Пушкино. Уже в постсоветские времена к ним добавился автобус до Москвы.
17 июня было пятницей, и водитель автобуса ЗиЛ-158 Алексей Возяков не стал откладывать торжества по случаю сего светлого праздника в долгий ящик. Откатав с начала смены шесть рейсов, он уже лыка не вязал. Возможно, ещё и из графика выбился, ибо народу на остановках скопилось изрядно: учителя и школьники ехали на экзамены, по своим делам добирались служащие и в их числе председатель Мамонтовского поссовета Игорь Уткин, толпу детей везли в садик. Автобус забился «в мясо», на промежуточных остановках многие решили не давиться, а подождать следующего или вообще пешком пойти.
Сейчас от Акулова до Мамонтовки по расписанию семь минут ехать – едва ли в то время было больше. И почти всё невеликое расстояние автобус Возякова уже преодолел: до разворота у ж/д платформы осталось метров сто пятьдесят по улице Кузнецкий мост. Как и у московской тёзки, никакого моста там нет, надо лишь плавной дугой обогнуть небольшой пруд. Но неадекватный шофёр не смог вписать в поворот разогнавшуюся на склоне тяжелогружёную машину. Её вынесло на берег, правые колёса сорвались, автобус опрокинулся на борт, заблокировав двери, черпнул воду форточками и перевернулся. Водитель успел открыть свою дверь (она слева) и выбраться. Бросив пассажиров на произвол судьбы, он побежал к себе в общагу, где выхлебал бутылку подсолнечного масла – перегар отбивал. Возяков остался бы единственным выжившим, если бы не проходивший мимо Евгений Иванов. Курсант школы милиции смог вытащить около дюжины пассажиров. Остальные захлебнулись в грязной воде и иле.
Для погибших не хватало холодильников в пушкинском морге, могилы копали экскаваторами, похороны растянулись на три дня. Потом был суд, экспертиза подтвердила исправность автобуса, спасшаяся кондуктор утверждала, что отговаривала шофёра выходить в рейс подшофе. В прессе о трагедии написали очень скупо, зато напечатали фото героического Иванова, и ему воздалось – когда-то давно, видимо, во время войны, будущего милиционера потеряли родители, а газетная заметка помогла семье воссоединиться. Мамонтовцы собрали денег на мемориал жертвам катастрофы, однако поссовет решил по-своему, потратив их на памятник погибшим в Великую Отечественную.
Он стоит прямо там, на берегу. Лишь к полувековому юбилею трагедии местные активисты смогли поставить табличку со списком погибших.
Возякову дали десять лет. Откинувшись, он уехал из Мамонтовки – боялся мести. Следы его теряются, вряд ли он жил припеваючи. Но всё-таки жил, в отличие от семидесяти четырёх мужчин, женщин и детей, утопленных им по пьяной лавочке. Если верить «Википедии», мамонтовская катастрофа стала самым смертоносным дорожным происшествием в советской истории.
Автор: Иван Конюхов