В городе Свистящих Колоколов, где дождь падал вверх, а мостовые пели серенады, жил алхимик по имени Фенрикус Плюмбоб. Его борода, сплетенная из павлиньих перьев, меняла цвет в зависимости от настроения, а сегодня она пылала ядовито-розовым — признак крайнего раздражения.
— Проклятый Лунный Сыр! — рявкнул он, швыряя в стену колбу с фиолетовым дымом. Дым материализовался в крошечного дракона, который тут же улетел через окно, ворча о «неблагодарных смертных».
Дело было в том, что Фенрикус по ошибке превратил свой завтрак в артефакт невероятной силы — Лунный Сыр. Тот светился голубым, пахнул апельсинами и заставлял время течь задом наперед. Проблема? Сыр сбежал. А еще он разбудил Спящего Короля — древнее божество, которое пять веков дремало в винных погребах города и теперь требовало «молоко-медовый нектар», угрожая затопить мир лавой из марципана.
В погоню за Сыром отправились: сам Фенрикус, превращавшийся в стрессовых ситуациях в стадо белок (но только левополушарных), Глорг — рыцарь с головой лосося, вечно тосковавший по речным порогам, и Шип — говорящий гриб-нигилист, считавший, что «вселенная — это чья-то плохо прожаренная шутка».
Их путь лежал через Лес Ложных Выборов, где каждое дерево шептало гороскопы на эльфийском, а тропинки вели… в самих себя.
— Поверни налево, — советовал Шип, выпуская споры философии.
— Нет, направо! — булькал Глорг, тыча мечом в облако, которое оказалось дирижаблем из печенья.
Когда они наконец настигли Сыр (тот устроил вечеринку с крабами-цимбалистами на вершине Вулкана Извинений), выяснилось, что Спящий Король — это всего лишь переодетая кентавром тетушка Фенрикуса, Агата.
— С днем рождения, племянничек! — завопила она, сбрасывая корону из глазури. — Ты же знаешь, я обожаю квесты с драмами!
Лунный Сыр оказался обычным бри, но под действием заклятья Фенрикуса все действительно сошло с ума. Город отпраздновал это танцами на потолке, а Глорг нашел утешение в том, что научил марципановую лаву играть на арфе.
Так закончился день, когда безумие стало нормой, а Фенрикус поклялся никогда больше не завтракать во время алхимических опытов. Хотя... его борода уже зеленела от нового безумного замысла.