В 19-го веке Россия и Северо-Американские штаты общались довольно дружелюбно. Были официальные дипломатические отношения, были общие интересы. Во время Гражданской войны между Севером и Югом Российская империя поддержала Север, отправив к берегам Америки экспедицию, в состав которой входили две эскадры. Появление русской флотилии у берегов США играло важное, а возможно и ключевое значение, повлиявшее на исход Гражданской войны.
Войной в США интересовались многие русские интеллектуалы. Николай Чернышевский (автор романа "Что делать?") увлекался Америкой с юности, считал ее образцом для подражания, а во время Гражданской войны азартно комментировал победы северян. К слову, свою "программу развития России" Чернышевский сочинял, как полную копию Североамериканского государства.
В 1974 году в журнале "Новая и новейшая история" была опубликована статья о русском участнике Гражданской войны в США. Тогда впервые за сто лет читатели узнали об Иване Васильевиче Турчанинове. Он стал первым русским релокантом, искавшим свободу и демократию в Соединенных Штатах. На новой родине он взял имя Джон Бэзил Турчин. Бывший полковник Русской Императорской армии стал генералом Армии Северян.
Иван Васильевич родился двести лет назад в станице на Дону. Его род был старинный, вел отсчет от донских казаков, получивших дворянство за верную службу Отечеству. Отец был военным, а два родных дяди Ивана по отцу воевали с Наполеоном, и оба дослужились до генеральского чина. Можно сказать, семья Турчаниновых входила в военную элиту империи.
За боевые заслуги отца, десятилетний Иван был бесплатно принят в Первый кадетский корпус в Петербурге. В 1840 году поступил в Михайловское артиллерийское училище, и через два года уже служил хорунжим в Донской конно-артиллерийской батарее.
Еще через два года - новое назначение, с повышением. За незаурядные способности его приняли на престижную службу в Императорскую гвардию. В возрасте 24 года Иван был подпоручиком, а в 31 год зачислен в Генеральный штаб.
У него было блестящее будущее штабного генерала, чему порукой стало личное знакомство с Цесаревичем Александром Николаевичем, будущим императором Александром II. Однако службой в штабе Иван Васильевич пренебрег, и отправился добровольцем в Крым. Шла первая Крымская война.
В неполных 33 года он стал полковником. У Турчанинова все получалось превосходно, он получал задания лично от Николая I, и карьера поднимала его все выше и выше по служебной лестнице. В ноябре 1855 года он получил назначение на должность начальника Штаба Отдельного гвардейского корпуса на западной границе Российской империи.
Близость к императорской семье, видимо, никак не способствовало сохранению лояльности. Турчанинов считал общественное устройство России несовершенным, особенно негодовал по поводу крепостного права. Еще с 1853 года он состоял в тайной переписке с Герценом, в письмах к которому делился мыслями по этому поводу.
В 1856 году Турчанинов служил в Польше, где антиправительственные настроения были сильны, как ни в одной другой части империи. И неожиданно, под предлогом необходимости лечения на водах, выехал в Мариенбад. А оттуда эмигрировал в США вместе с молодой женой.
Ничто не остановило полковника. Ни перспективы в продвижении по службе, ни расположение императора, ни даже воинский долг. Материальные трудности? Это навряд ли. В пристрастии к карточным долгам полковник замечен не был. В довесок к собственному жалованью в семье были деньги богатой жены.
И все же Турчанинов бежал из Российской империи. Он заразился идеями свободы и демократии. Как и декабристы, которые не одобряли самодержавие и мечтали о демократии, полковник имел весьма туманное представление о том, что же это такое. Если бы было по иному, то искать неведомую химеру в Северо-Американских штатах он бы не стал. Как сейчас, так и в 19-м веке, американцы любят поговорить о демократии, умалчивая лишь одно: она предназначена далеко не для всех.
Вот и полковник Турчанинов, попав наконец в вожделенные САСШ, очень скоро убедился: имидж этой страны не совпадает с истинным положением дел. Но назад пути не было. За невозвращение к месту службы в России ему грозили бесчестье, военный трибунал и каторга.
В США Иван Васильевич сменил имя на американский лад и стал называться Джон Бэйзил Турчин, его жена Надежда взяла имя Надин. Супруги купили ферму, но земледельцы из них не получились. Новоиспеченные фермеры очень скоро разорились.
Чем больше Турчин знакомился с реалиями американской жизни, тем лучше понимал, что в США не меньше проблем, чем в России. В письме к Герцену от 1859 года он писал:
Разочарование мое полное; я не вижу действительной свободы здесь ни на волос… Эта республика — рай для богатых; они здесь истинно независимы; самые страшные преступления и самые черные происки окупаются деньгами…
Однако Турчин не терял оптимизма:
Что касается до меня лично, то я за одно благодарю Америку: она помогла мне убить наповал барские предрассудки и низвела меня на степень обыкновенного смертного; …никакой труд для меня не страшен...
Чтобы найти себе применение в новой жизни, Турчин окончил инженерное училище, и даже Надин пришлось учиться - она стала медсестрой. В 1859 году семья поселилась в Чикаго, где супруги и жили до конца своих дней.
Получив диплом, Турчин добился должности инженера-топографа на Иллинойской центральной железной дороге. Высокооплачиваемая служба быстро поправила финансовые дела супругов, им даже удалось войти в местный высший свет. К новым друзьям Джона прибавился Авраам Линкольн, будущий президент. К слову, Линкольн, как и многие прочие американские знакомые Турчина, был рабовладельцем, что на дружеском расположении никак не отражалось.
Когда началась война Севера и Юга, Турчин принял в ней самое активное участие. Прожив несколько лет среди американцев, он по прежнему оставался наивным русским, потому и принял лозунги "за освобождение негров от рабства" за чистую монету.
Разумеется, Турчин воевал на стороне северян. Военное образование и опыт дополнились горячим желанием быть причастным к освобождению угнетенных. Со временем Турчин даже заслужил прозвище "Русский Громобой".
В июне 1861 года Турчин, как кадровый военный, получил чин полковника и принял пехотный полк. В сентябре 1861 года российский посланник в Вашингтоне доносил министру иностранных дел Горчакову:
… Я узнал также из газет, что некий Турчанинов, бывший русский офицер, командует полком иллинойских добровольцев…
Турчин снискал славу талантливого командира, и не напрасно. Толпу неумелых добровольцев он сумел превратить в одну из самых боеспособных частей северян. Его успехи произвели впечатление на высшее командование, и ему поручили возглавить бригаду, состоящую из четырех полков. В бригаде Турчин также навел железную дисциплину и она превратилась в одну из лучших в Армии Северян.
Надин была врачом в бригаде своего мужа, всюду следовала за ним. Помимо прямых обязанностей, писала дневник о событиях войны ( в истории единственный пример женского военного дневника). Солдаты величали жену командира "мадам Турчин".
В феврале 1862 года российский посланник в США снова докладывал в Санкт-Петербург, что в армии Севера сражается "бывший русский офицер, некий Турчанинов"...
Между тем отношения между Турчиным и армейским начальством стали ухудшаться, для чего было две причины.
Во-первых, гнев командующего вызвало непослушание Турчина, который отказался возвращать плантаторам негров-рабов, искавших защиты в его лагере. Такие действия другие генералы, а среди них (разумеется!) были рабовладельцы, считали незаконными.
Во-вторых, негативную реакцию уже со стороны Турчина вызвала пассивность командования, не проводившего активных боевых действий. Было ли это связано с личным пристрастием к рабовладению, а проще говоря, с изменой? Вполне вероятно. Так или иначе, северяне потерпели несколько значительных поражений.
Не смирившись в таким положением, Турчин решился на рискованную инициативу. Вместе с другим полковником, Митчеллом, без приказа перешел в наступление. Бригада Турчина первая вошла в города Нашвилл и Хантсвилл. 2 мая 1862 года был взят город Афины в штате Алабама. Но случилось нечто весьма неприятное для командира. Солдаты, привыкшие к мародерству, и в этот раз не оставили без внимания богатства горожан. Обычное в рядах обеих армий дело неожиданно превратилось в скандальный инцидент. Высшее командование негодовало, а пресса, как по команде окрестила Турчина "Безумным казаком". Дело дошло до военно-полевого суда.
Процесс приковал к себе внимание всей страны. Досудебная следственная комиссия установила невиновность Турчина, но суд все же признал Турчина виновным, и запретил служить в армии.
Утешением для Джона стала поддержка Севера: в Чикаго его встретили как героя.
В дело вмешался президент Линкольн. Он не оставил старого друга в беде, и дипломатично избавил полковника от отставки. 17 июня 1862 года, в самый разгар процесса, президент присвоил Турчину звание бригадного генерала. Решение об отставке Турчина еще до оглашения приговора юридически сводилось к нулю, так как суд, члены которого были полковниками, не имел полномочий судить генерала.
После этого бригаду Турчина отправили на Восточный фронт Гражданской войны - в Виргинию, однако 17 сентября 1862 года снова произошло непредвиденное. Поезд, на котором ехала бригада, упал с моста через речку Бивер-крик в Индиане. В катастрофе погибло 25 солдат, в том числе 1 офицер, 114 человек ранено.
Турчин и его жена сделали для спасения солдат все возможное. Но, как признал спустя много лет сам Турчин, ни в одном сражении он не потерял столько людей, сколько во время крушения. А что самое обидное, несчастный случай помешал бригаде Турчина появиться на поле боя.
Казалось, Турчина все эти беды не сломили. Помимо командования бригадой, он активно занимался теорией военной науки. Опубликовал серию брошюр по тактике, обмену сигналами для координации действий, подготовке засад и тренировке новобранцев. Сочинение Турчина "Обучение бригады" было признано военными кругами Севера лучшим учебником по тактике полевой войны. Работы Турчина активно использовались северянами для организации армии, а после Гражданской войны повлияли на новый военный Устав.
Звездный час генерала наступил в 1863 году. Он прославился в битвах при Чикамоге и Чаттанунге. Бригада Турчина одной из первых ворвалась на важную высоту, и после этого ситуация кардинально изменилась: стратегическая инициатива окончательно перешла к северянам.
За генералом закрепилась репутация одного из самых талантливых командиров северян, однако отношения с командованием и соратниками не складывались. В нем по-прежнему видели всего лишь "русского казака", буйного и неуправляемого. Карьера внезапно завершилась в июне 1964 года, когда Турчин перенес сердечный приступ.
После отставки вернулся в Чикаго, работал патентным поверенным и строительным инженером. Позднее торговал недвижимостью. Короче говоря, зарабатывал на жизнь, как только мог. Помимо прочего, писал работы по истории Гражданской войны. В этом деле он особенно преуспел, работы отставного генерала не потеряли научного значения до сих пор. Однако гонорары от публикаций были или ничтожно малы, или их не было совсем. И генерал стал понемногу сдавать.
Год от года развивалась деменция. Одна только Надин была надежной опорой и поддержкой мужу. А больше помощи было ждать неоткуда...
Дойдя до крайнего отчаяния, в 1877 году Турчин написал императору Александру II прошение, в котором предложил свои услуги как боевого генерала (шла русско-турецкая война). Александр отказал. Он помнил нарушенную присягу на верность императору, и побег полковника с места службы. Помимо того, он помнил, как на митингах в Америка Иван Турчанинов весьма дерзостно отзывался о самодержавии в России.
Турчины впали в бедность, не слишком помогала даже военная пенсия генерала в 50 долларов.
Прожив в безвестности и нищете еще четверть века, Джон Турчин скончался в 1901 году в казенной больнице для душевнобольных. Единственное, что для него сделали правители САСШ - похоронили с воинскими почестями и выделили место на военном кладбище. Надин пережила супруга на три года, ее похоронили рядом с мужем.
Поскольку Турчины погребены на военном кладбище, их могилы содержатся за счет государства. На могильном камне начертано: "Джон Б. Турчин, бригадный генерал, Надин, его жена."
Говорят, он любил Америку. Но Америка так и не полюбила "дикого русского"...