Артем проснулся от того, что его iPhone, лежащий на тумбочке, завибрировал с таким усердием, будто пытался сообщить ему о конце света. Он потянулся к устройству, но вместо уведомления о новом апокалипсисе увидел лишь напоминание: «Пора в деревню». Он вздохнул. Деревня. Место, где время текло медленнее, чем интернет в московском метро. Место, где его ждали родственники, которых он видел последний раз на свадьбе двоюродной тетки, когда ему было десять. Тогда он еще верил, что деревня — это что-то вроде диснеевского мультфильма: коровы улыбаются, куры поют, а трактора ездят сами по себе, как будто их пилотируют невидимые гномы.
Но сейчас, сидя в поезде, который медленно, но верно увозил его из мегаполиса, Артем начал сомневаться. За окном мелькали поля, леса и какие-то странные сооружения, напоминающие то ли сараи, то ли древние храмы. Он открыл книгу Пелевина, которую взял с собой для вдохновения, но через пять минут понял, что читать о бесконечных метафизических лабиринтах, сидя в поезде, который везет его в реальный лабиринт сельской жизни, — это слишком даже для него. Он закрыл книгу и уставился в окно.
Деревня встретила его запахом свежего навоза и тишиной, которая, как ему показалось, была настолько громкой, что могла бы заглушить даже его мысли. На перроне его ждал дядя Вася — мужчина с лицом, напоминающим картофелину, и улыбкой, которая, казалось, говорила: «Ну, городской, сейчас мы тебя проверим».
— Ну что, Артем, готов к настоящей жизни? — спросил дядя Вася, хлопая его по плечу с такой силой, что Артем чуть не упал.
— Конечно, — ответил он, хотя в душе уже начал сомневаться.
Первым испытанием стала корова. Ее звали Машка, и она смотрела на Артема с таким выражением, будто знала о нем все: и то, что он последний раз пил молоко в Starbucks, и то, что он не мог отличить пшеницу от овса. Дядя Вася объяснил, что доить корову — это просто.
— Просто подойди, сядь на табуретку и делай, как я, — сказал он, демонстрируя процесс с легкостью, которая вызывала у Артема зависть.
Артем сел на табуретку, взял вымя в руки и… ничего. Машка посмотрела на него с таким презрением, что он почувствовал себя школьником, который не смог решить задачу по математике. Он попытался снова, но вместо молока из вымени брызнула струя воды, которая попала ему прямо в лицо. Дядя Вася, наблюдавший за этим, захохотал.
— Ну, Артем, ты не только корову не подоил, но и сам себя умыл! — сказал он, вытирая слезы смеха.
Следующим испытанием стал трактор. Дядя Вася объяснил, что это «просто железный конь», и что управлять им — легче легкого. Артем сел за руль, нажал на какую-то педаль, и трактор внезапно ожил. Он зарычал, как древний зверь, и рванул вперед, оставляя за собой облако пыли и крики дяди Васи.
— Стой! Куда ты?! — кричал дядя Вася, но Артем уже не мог остановиться. Трактор мчался по полю, как будто его вела невидимая рука какого-то сельского божества. Артем пытался вспомнить, как управлять этим монстром, но единственное, что приходило ему в голову, — это фраза из фильма «Матрица»: «Ты думаешь, что это воздух, которым ты дышишь?»
В конце концов, трактор остановился сам, как будто решив, что Артем уже достаточно напугался. Дядя Вася подошел к нему с лицом, выражавшим смесь злости и восхищения.
— Ну, ты даешь, — сказал он. — Трактор у нас первый раз за сто лет так разогнался.
Последним испытанием стали дрова. Дядя Вася объяснил, что рубить их — это «проще простого». Артем взял топор, посмотрел на бревно и понял, что это не просто бревно, а символ всего, что он не понимал в этой жизни. Он замахнулся, ударил, и… топор застрял. Он попытался вытащить его, но бревно, как будто издеваясь, не отпускало.
— Ну, давай, городской, — сказал дядя Вася, наблюдая за его мучениями. — Ты думаешь, что сможешь его победить? Ты даже не знаешь, кто ты такой.
Артем снова ударил, и на этот раз бревно раскололось, но вместе с ним разлетелись и щепки, которые, как будто по злому умыслу, попали прямо в курятник. Куры, до этого мирно клевавшие зерно, подняли невероятный гвалт. Одна из них, самая крупная и, как казалось Артему, самая злая, вылетела из курятника с таким видом, будто собиралась вызвать его на дуэль.
Артем, не ожидавший такого поворота, попытался извиниться, но курица, похоже, уже решила, что он — враг народа. Она бросилась на него, и Артему пришлось спасаться бегством, оставив топор и достоинство где-то между курятником и сараем.
Дядя Вася, наблюдавший за этой сценой, только покачал головой.
— Ну, Артем, — сказал он, — ты, конечно, не мастер по дровам, но зато курам жизнь разнообразил. Теперь у них есть герой, которого можно ненавидеть.
Вечером, сидя на крыльце и глядя на закат, Артем задумался. Деревня, которую он представлял себе как место покоя и гармонии, оказалась местом, где каждый предмет, каждое животное и даже каждое бревно говорили с ним на языке, который он не понимал. Но в этом был какой-то смысл. Может быть, деревня — это не место, а состояние ума. Или, может быть, это просто способ понять, что ты не знаешь о жизни ровным счетом ничего.
— Ну что, Артем, — спросил дядя Вася, — понравилось?
Артем посмотрел на курятник, где куры все еще обсуждали его «подвиг», и улыбнулся.
— Да, — сказал он. — Это было… интересно.
И в этот момент он понял, что, возможно, деревня — это и есть настоящая реальность. А все, что было до этого, — просто сон.