Девушки в моей жизни появлялись, как времена года: весна с её мимолётным теплом, лето с яркими вспышками страсти, осень с дождями разочарований, и зима — ледяное молчание после фразы: «Может, хватит играть?». Но я не играл. Я просто не умел иначе.
Каждый раз, когда очередная Маша или Катя начинала говорить о «серьёзных шагах», я чувствовал, как стены комнаты сжимаются вокруг. «Ты же понимаешь, мы не можем так продолжать», — шептали они, а я, сжимая в руке ключи от своей квартиры, думал: «Почему не можем?». Мой ответ всегда был один: «Я не готов». Но правда ли это? Или я просто боялся признать, что готов ко всему, кроме потери себя?
Вчера встретил Лизу. Мы не виделись два года. Она шла по улице с коляской, в которой спал малыш в голубом комбинезоне. «Женился?» — спросил я, хотя знал, что её муж — мой бывший одногруппник. «А ты всё тот же?» — улыбнулась она. Её взгляд был тёплым, но в нём читалась жалость. Или мне показалось?
Дома, листая старые переписки, я наткнулся на сообщение от Алины: «Ты — как облако в штанах. Красивое, но бесполезное». Она ушла полгода назад, оставив на столе книгу Маяковского. Я тогда не понял, почему она её подчеркнула. Теперь понимаю: она хотела, чтобы я увидел себя со стороны. Герой, который кричит о любви, но боится признать, что его собственная жизнь — сплошной монолог.
Друзья твердят: «Женись, пока не поздно!». А что, если уже поздно? Что, если я привык быть тем, кто «хочет, но не может»? Мать звонит каждое воскресенье: «Когда ты дашь мне внуков?». Отец молчит — он сам развелся три года назад. «Ни одна мать не надеется, что её сын женится удачнее отца», — вспомнилось из чьей-то шутки.
Иногда я завидую тем, кто верит в любовь как в спасение. Но я-то знаю: спасение — в одиночестве. В нём нет боли расставаний, нет упрёков, нет этого вечного вопроса: «А что дальше?». Дальше — ничего. Только я, мой ноутбук, который всегда в приоритете, и окно, за которым Москва дышит тысячами таких же, как я, одиночек.
Но ночью, когда гаснет экран, приходит мысль: а что, если «не хочу» — это просто страх? Страх, что я повторю ошибки отца, что окажусь плохим мужем, что разлюблю, как только подпишу контракт с названием «брак». И тогда я вспоминаю слова из старого поста: Как потерять мужчину? Просто попроси его измениться.
Наверное, я уже потерял себя. Но пока есть те, кто ждёт меня у экрана телефона, — живу. Может, это и есть мой способ любить: короткими сообщениями, украденными ночами, обещаниями, которые растворяются с рассветом. И пусть говорят, что я трус. Зато мой страх — мой собственный.
А завтра снова будет новое «привет». И я отвечу: «Привет». Потому что не умею иначе...