Скучно на этом свете, господа! Н.В. Гоголь
Нет, ребята, всё не так! В.С. Высоцкий
Что значит имя? То, чем человек остается в истории, пройдя свой жизненный путь. Счастливы составляющие с ним одно целое. Так ли у героя рассказа Николая Степановича - заслуженного профессора, тайного советника, кавалера множества наших и иностранных орденов, члена всех русских и трех заграничных университетов?
Дни его сочтены, и скоро великое имя, изображенное золотыми буквами на могильном памятнике, будет блестеть, как самое солнце. Пока же оно безмятежно гуляет по Харькову, куда московский профессор приехал ненадолго по семейным обстоятельствам, практически как гоголевский нос!
Имя обязало жену профессора изменить меню, и вместо вкусного леща с кашей или аппетитного гуся с яблоками теперь на столе суп-пюре с какими-то белыми сосульками, поедание которого герою не доставляет никакого удовольствия. И подает обед не милая старушка Агаша, а тупой и надменный Егор с белой перчаткой на правой руке. Каждый день являются также бутылки лафита, портвейна и хереса - свидетельство роскошной жизни.
И почему-то сыну (взрослому человеку, офицеру) ежемесячно необходимо посылать пятьдесят рублей, в то время как доходов для столь широкого существования явно не хватает. Во всяком случае, прислуге Егору не плачено пять месяцев - как раз пятьдесят рублей.
Об этом каждое утро сообщает жена. Неужели эта женщина была когда-то той самой тоненькою Варей, которую я страстно полюбил за хороший, ясный ум, чистую душу, красоту... за "состраданье" к моей науке? - спрашивает себя Николай Степанович. Теперь это очень полная, неуклюжая женщина, с тупым выражением мелочной заботы и страха перед куском хлеба, с постоянными мыслями о долгах и нужде.
Но такое "превращение" ведь не могло случиться внезапно. День за днем, месяц за месяцем жизнь с ним меняла его Варю. Вот она уже генеральша (а чин тайного советника соответствовал генерал-лейтенанту в армии). Надо держать дом соответственно! Сын не рядом. За него, любимчика, не может не беспокоиться мать. Дочь уже на выданье, следует быть начеку - ведь женихов теперь не бог весть сколько. Добавляет ли веселости и удовольствия необходимость вести скрупулезный счет не только рублям, но и копейкам уже немолодой женщине, на которой все эти десятки лет дом и дети? Ученый-то в основном общался с семьей лишь полчаса за обедом! А нынче требует, чтобы вместо малышей ему предъявили чутких, любящих, самоотверженных людей.
Жена отдала супругу красоту и молодость - и теперь что?
А Николай Степанович даже от мысленного упрека дочери не может удержаться: Отчего она не откажется от дорогого удовольствия заниматься музыкой? Его вроде бы любимая девочка! Ведь это и радость, и возможная профессия. Что же ей делать? Читать с утра до ночи французские романы, как Катя? Так бы он хотел? Или чтоб поскорее выскочила замуж и была сбыта с рук?
Жена говорит о частной практике - вот и деньги, которые позволят выбиться из нужды. Но прилично ли ученому с мировым именем так зарабатывать на жизнь?! Однако муж - глава семьи, разве не обязан эту семью обеспечить? Не бог весть чем, кстати говоря. Но должны ему жена и дочь!
Интересно, а почему столь заслуженный человек жалуется на бедность? Оклад университетского профессора составлял три тысячи рублей в год, плюс десять процентов за лекции, плюс сорок процентов за выслугу через десять лет... Даже весьма ценные и востребованные инженеры получали меньше двух тысяч. Так отчего же семье не хватает денег? А обучение в Московской консерватории обходилось всего-то в СТО рублей в год!
Получается, что имя - лишь досадное обременение. Потому что любимым занятием Николая Степановича является чтение лекций, общение со студентами - милыми мальчиками, с новым, вступающим в жизнь поколением.
Вот уже тридцать лет одна и та же дорога - в университет. Все эти годы никакой спор, никакие развлечения и игры не доставляли Николаю Степановичу такого наслаждения, как чтение лекций. Именно этому труду он отдавался со всей страстью, ТАК узнав, что вдохновение не выдумка поэтов, а существует на самом деле.
За это счастье ученый и расплатился утратой семьи. Вначале молодые составляли любящую пару, находящую радость уже в том, что рядом друг с другом. Казалось бы, давно забытое и похороненное, дорогое сердцу время вдруг является воспоминанием, как вместе купали своих детей.
Что же сын? Теперь это умный, честный и трезвый человек. Но мне мало этого, - сознается Николай Степанович. Отдавая себя мальчикам-студентам, что оставлял для своего? Был ли отцом - или только ученым, всё большего и большего достигавшим в науке, всё крупнее делавшим свое имя?
И вот теперь, уходя из этой жизни, профессор говорит: Я хочу, чтобы наши жены, дети, друзья, ученики любили в нас... обыкновенных людей. Но обыкновенные не создают научных школ, не делают открытий, не становятся близкими друзьями гениев, каковыми, несомненно, являются Пирогов и Некрасов!
Жизнь не брала обязательств устилать путь исключительно нежными лепестками! А кому посчастливилось иметь под ногами розы, следует помнить, что у них шипы! Я получил больше, чем смел мечтать, - признает Николай Степанович. Он, семинарист, прошел великий и блестящий путь! Тридцать лет был любимым профессором, имел превосходных товарищей, пользовался почетною известностью... любил, женился по страстной любви, имел детей. В двух предложениях ТРИЖДЫ упомянута любовь! Кто бы не мечтал прожить ТАК?
И сейчас любовь: глубокая, истинная, свободная от мелкого, с полным пониманием и погружением в другого человека - владеет сердцем Николая Степановича. Быть рядом, просто молчать, ощущая присутствие близкого, без которого нельзя.
Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я.
Так почему же последние месяцы этого достойного человека полны горечи и муки?
Каков ВАШ ответ на этот вопрос, уважаемые собеседники?