— Я не понимаю, почему Валерия Алексеевна так себя ведет? — Инесса осторожно поправила новую сережку в ухе. — Это же просто праздник, неужели нельзя нам провести его вдвоем?
Женя пожал плечами и устало вздохнул. Звонок матери испортил всё утреннее настроение. Он надеялся, что букет тюльпанов порадует ее, но не тут-то было.
— Понимаешь, для нее этот день особенный. Когда папа был жив, он всегда устраивал ей сюрпризы, — Женя отвел взгляд. — Букета ей мало.
— Но мы же с тобой планировали этот вечер две недели! Столик в «Беллиссимо» заказывали за месяц, — Инесса подошла к мужу и положила руку ему на плечо. — Неужели мы не можем хоть раз отметить так, как хотим?
Женя обнял жену, прижал к себе. От ее волос пахло ванилью и карамелью — запах, который всегда действовал на него успокаивающе.
— Конечно, можем. Я не собираюсь менять наши планы, — он поцеловал ее в макушку. — Мама просто не привыкла к тому, что я женат. Ей нужно время.
— Два года недостаточно? — Инесса отстранилась и посмотрела мужу в глаза. — Иногда мне кажется, что ей никогда не будет достаточно.
Телефон Жени снова зазвонил. На экране высветилось «Мама». Он вздохнул, но трубку взял.
— Да, мам... Что? Как это вернула букет? — его брови поползли вверх. — Но почему?
Инесса замерла, наблюдая, как лицо мужа меняется от недоумения к разочарованию, а затем к раздражению.
— Мама, это несправедливо. Я поздравил тебя. Нет, я не могу сегодня приехать, мы с Инессой едем в «Белиссимо», — он запнулся, слушая что-то на другом конце. — Хорошо, я тебя понял. С праздником еще раз.
Женя положил трубку и потер виски.
— Что случилось? — спросила Инесса, хотя уже догадывалась.
— Она отказалась принимать цветы. Сказала курьеру, чтобы он забрал их обратно, — Женя выглядел растерянным. — И заявила, что я стал совсем плохим сыном, раз предпочитаю проводить праздник в ресторане, а не с родной матерью.
Инесса почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Каждый праздник, каждое семейное событие превращалось в поле битвы между ней и свекровью. Негласное соперничество за внимание Жени никогда не прекращалось.
— Давай не будем позволять ей испортить нам вечер, — сказала Инесса, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У нас все по плану: прогулка, а потом ужин в «Беллиссимо».
Женя кивнул, но его взгляд остался задумчивым. Инесса знала, что мысли мужа сейчас с матерью, и от этого становилось горько.
Вечер начинался прекрасно. Ресторан «Беллиссимо» полностью оправдывал свое название. Приглушенный свет, живая музыка, аромат свежеприготовленных блюд — все создавало атмосферу праздника и романтики.
— Тебе нравится? — спросил Женя, когда они устроились за столиком у окна.
— Очень, — искренне ответила Инесса, разглядывая элегантный интерьер. — Здесь так уютно.
Официант принес меню, и они погрузились в изучение блюд. Женя предложил заказать бутылку белого вина, Инесса согласилась. Казалось, неприятный утренний инцидент остался позади, и ничто не сможет испортить их вечер.
Но судьба распорядилась иначе.
Инесса первой заметила Валерию Алексеевну. Свекровь, одетая в строгий темно-синий костюм, уверенно шла через зал прямо к их столику. Инесса почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Женя, — тихо позвала она, — твоя мама здесь.
Женя оторвался от меню и обернулся. Его глаза расширились от удивления.
— Мама? Что ты тут делаешь?
Валерия Алексеевна, не говоря ни слова, отодвинула свободный стул и села за их столик. Ее движения были плавными, словно она делала что-то совершенно естественное.
— Добрый вечер, — она кивнула им обоим. — Надеюсь, я не помешала вашему празднованию.
Инесса и Женя обменялись растерянными взглядами.
— Мама, мы не ожидали тебя увидеть здесь, — осторожно начал Женя.
— Разумеется, не ожидали, — Валерия Алексеевна улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. — Ведь меня никто не пригласил. Сын должен лично поздравить мать! — добавила она и кинула на Женю многозначительный взгляд.
К столику подошел официант.
— Вы готовы сделать заказ?
— Да, — Валерия Алексеевна взяла меню. — Я буду пасту с морепродуктами и цезарь с курицей.
Официант кивнул и посмотрел на Инессу и Женю. Те, всё еще ошеломленные, пробормотали свои заказы.
Когда официант отошел, Инесса не выдержала:
— Валерия Алексеевна, простите, но что происходит? Почему вы пришли сюда?
Свекровь повернулась к ней, в ее взгляде читалось превосходство.
— А что такого? Разве я не имею права поужинать в хорошем ресторане в праздничный день? Особенно если мой единственный сын предпочел провести этот день не со мной. Я полное право имею здесь быть.
— Мама, я отправил тебе букет, — начал Женя.
— Который я вернула, — отрезала Валерия Алексеевна. — Женечка, ты же мой сын. Неужели ты думаешь, что какие-то цветы могут заменить твое внимание? В конце концов, кто тебя вырастил? Кто ночей не спал, когда ты болел?
Инесса почувствовала, как внутри закипает гнев. Всегда одно и то же. Всегда эти манипуляции, эти напоминания о материнском долге и жертвах.
— Валерия Алексеевна, мы с Женей планировали этот вечер как романтический ужин вдвоем, — сказала она, стараясь говорить спокойно.
— Романтический ужин? — свекровь иронично подняла бровь. — Что может быть романтичнее, чем оставить мать одну в праздник?
Женя положил руку на плечо жены, словно пытаясь ее успокоить.
— Мама, пожалуйста. Я звонил тебе утром, поздравлял. Мы можем встретиться завтра, если хочешь.
— Завтра? — Валерия Алексеевна покачала головой. — Праздник сегодня, а не завтра. Впрочем, я уже здесь, так что давайте наслаждаться вечером. Вместе.
Инесса увидела, как сжались губы мужа. Он был расстроен, но не мог грубить матери — никогда не мог. И это всегда использовалось против них.
Официант принес вино и закуски. Разговор прервался, но напряжение за столом можно было резать ножом.
— Итак, — Валерия Алексеевна отпила вина, — как ваша жизнь, молодожены? Женя, ты так редко звонишь в последнее время.
— Мы очень заняты, мама. Работа, дом... — начал оправдываться Женя.
— Конечно, понимаю, — кивнула свекровь. — У вас теперь своя жизнь. А я... я просто старая женщина, которая сидит дома одна.
Инесса закатила глаза. Валерии Алексеевне было всего пятьдесят пять, и она вела весьма активную жизнь — работала в библиотеке, участвовала в книжном клубе, ходила на фитнес. Одинокой и заброшенной ее можно было назвать только с большой натяжкой.
— Вы ведь не одна, у вас много друзей, — заметила Инесса. — Разве вы не могли отметить праздник с ними?
Валерия Алексеевна посмотрела на нее с холодной улыбкой.
— Друзья — это прекрасно, Инесса. Но они не заменят семью. Впрочем, возможно, у вас другие ценности.
Женя поспешил вмешаться, чувствуя нарастающее напряжение.
— Мама, давай не будем начинать этот разговор. Сегодня праздник, давай просто хорошо проведем время.
— О, я не начинаю, — Валерия Алексеевна подняла руки в защитном жесте. — Я просто констатирую факт. С тех пор, как ты женился, ты стал совсем другим.
— Другим? — не выдержала Инесса. — Он стал счастливым и независимым. Это так плохо?
— Независимым от матери, вы хотите сказать? — взгляд Валерии Алексеевны стал острым. — Да, я вижу, как хорошо вы его этому научили.
Женя побледнел.
— Мама, пожалуйста...
— Что «пожалуйста»? — свекровь повысила голос, привлекая внимание соседних столиков. — Я имею право говорить то, что думаю! Я вырастила тебя, дала тебе всё, а теперь должна спрашивать разрешения, чтобы поужинать с тобой?
— Никто не говорит о разрешении, — Инесса тоже начала повышать голос. — Речь о том, что вы портите нам праздник!
— Я порчу? — Валерия Алексеевна рассмеялась. — Нет, дорогая, это ты испортила всё с того момента, как появилась в нашей жизни. Мой сын никогда раньше не забывал о матери.
Женя хлопнул ладонью по столу, заставив посуду подпрыгнуть.
— Хватит! Обе! — он посмотрел сначала на мать, потом на жену. — Нельзя просто поужинать нормально?
Но было уже поздно. Инесса чувствовала, как к горлу подступают слезы. Каждый раз одно и то же — Валерия Алексеевна приходила, говорила ужасные вещи, а потом Женя злился на них обеих.
— Нормально? — тихо спросила Инесса. — С твоей матерью «нормально» не получится никогда. Она этого не хочет.
— Что ты сказала? — Валерия Алексеевна подалась вперед.
— Вы слышали, — Инесса смотрела ей прямо в глаза. — Вы не хотите, чтобы у нас всё было хорошо. Вы хотите только одного — вернуть сына под свой контроль.
— Да как ты смеешь! — щеки свекрови покрылись красными пятнами. — Женя, ты слышишь, что она говорит?
Женя закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно пытаясь сохранить остатки самообладания.
— Слышу. И знаешь что, мама? В чем-то она права. Ты действительно постоянно пытаешься контролировать мою жизнь.
Валерия Алексеевна выглядела так, будто ее ударили.
— Значит, так? Ты выбираешь ее сторону? — она покачала головой. — Я всегда знала, что она настроит тебя против меня. И вот, пожалуйста.
— Никто никого ни против кого не настраивает, — устало сказал Женя. — Просто позволь мне жить своей жизнью.
— Своей жизнью? — Валерия Алексеевна усмехнулась. — Или ее жизнью? — она кивнула в сторону Инессы. — Я сразу поняла, что она тебе не пара. Амбициозная, холодная...
— Мама! — Женя повысил голос. — Хватит!
— Почему хватит? — не унималась Валерия Алексеевна. — Правда глаза колет? Посмотри на нее — она же тебя от семьи отрывает! От матери!
Инесса не выдержала. Она встала из-за стола, схватила свою сумочку.
— Я ухожу. Не могу больше это слушать.
— Инесса, подожди! — Женя попытался ее остановить, но она уже направлялась к выходу.
Выйдя на улицу, Инесса глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Слезы текли по щекам, но она даже не пыталась их вытереть. Два года... Два года она пыталась наладить отношения со свекровью. Готовила для нее, дарила подарки, приглашала в гости. И что в итоге? Всё только хуже.
Через несколько минут дверь ресторана открылась, и вышел Женя. Он огляделся и, увидев жену, быстро подошел к ней.
— Инесса, прости. Я не думал, что всё так получится.
— А как ты думал? — она посмотрела на него сквозь слезы. — Что твоя мать вдруг изменится? Что она начнет меня уважать?
— Она просто... сложный человек, — Женя провел рукой по волосам. — После того, как отец ушел, она стала очень ранимой.
— Ранимой? — Инесса горько усмехнулась. — Женя, она не ранимая. Она манипулирует тобой. И делает это мастерски.
Женя молчал, и это молчание говорило громче любых слов. Он знал, что жена права, но признать это означало признать, что его мать намеренно разрушает их отношения.
— Где она сейчас? — спросила Инесса.
— Внутри. Я попросил ее уйти, но она отказалась. Сказала, что имеет полное право там находиться.
Инесса покачала головой.
— И что теперь?
— Не знаю, — честно ответил Женя. — Но я не хочу возвращаться туда.
— А наш ужин? Праздник?
— К черту ужин, — Женя взял ее за руки. — Давай просто пойдем домой. Или в другое место. Куда угодно, только не туда.
В этот момент дверь ресторана снова открылась, и появилась Валерия Алексеевна. Увидев сына и невестку, она направилась прямо к ним.
— Вот так, значит? — спросила она, подойдя ближе. — Бросаете меня одну в ресторане?
— Мама, пожалуйста, — Женя выглядел измученным. — Давай не сейчас.
— А когда? — Валерия Алексеевна развела руками. — Когда ты соизволишь уделить своей матери внимание? На мои звонки ты не отвечаешь, в гости не приезжаешь. Может, скажешь мне, когда?
Инесса почувствовала, как напрягся Женя. Их праздник был окончательно испорчен.
— Валерия Алексеевна, — начала она, стараясь говорить спокойно, — мы не хотели, чтобы так получилось. Но вы сами пришли без приглашения и начали говорить обидные вещи.
— Обидные? — свекровь покачала головой. — Правдивые! Я говорю только правду. И правда в том, что ты забрала моего сына. Он теперь даже на праздник к матери не приходит!
— Я не ребенок, мама, — тихо сказал Женя. — Я взрослый мужчина, и я сам решаю, где и с кем проводить время.
— Под ее влиянием, конечно, — не унималась Валерия Алексеевна. — Раньше ты был другим. Раньше ты помнил о семье.
— Инесса и есть моя семья, — твердо сказал Женя. — И я прошу тебя уважать мой выбор.
Эти слова стали последней каплей. Валерия Алексеевна побледнела, затем ее лицо исказилось от гнева.
— Вот значит как? Она — твоя семья? А я кто? Чужой человек?
— Мама...
— Нет, не надо «мама»! — она подняла руку, останавливая его. — Если ты сделал выбор, я его принимаю. Но не жди, что я буду делать вид, будто всё в порядке.
Она повернулась к Инессе:
— А ты... ты еще пожалеешь об этом. Когда-нибудь твои дети тоже вырастут и предпочтут кого-то другого тебе. И тогда ты вспомнишь этот день.
С этими словами Валерия Алексеевна развернулась и быстрым шагом направилась к припаркованной неподалеку машине.
Инесса и Женя стояли молча, глядя ей вслед.
— Что теперь будет? — тихо спросила Инесса.
Женя покачал головой.
— Не знаю. Но я не собираюсь позволять ей разрушить нашу жизнь. Хватит.
Он обнял жену, и они просто стояли так некоторое время, посреди улицы, под светом уличных фонарей. Их праздник был испорчен, но что-то изменилось. Впервые за два года Женя открыто встал на сторону жены, и это давало надежду.
Прошла неделя. Валерия Алексеевна не звонила, и Женя тоже не пытался с ней связаться. Инесса видела, как это гнетет мужа, но понимала, что иногда нужно время, чтобы раны затянулись.
Вечером в пятницу, когда они ужинали дома, Женя вдруг отложил вилку и посмотрел на жену.
— Я думаю, мне нужно поговорить с мамой, — сказал он. — Нельзя, чтобы всё так и осталось.
Инесса кивнула. Она ожидала этого.
— Я понимаю. Ты должен поговорить с ней.
— Ты не против?
— Конечно, нет, — Инесса слабо улыбнулась. — Она твоя мать, Женя. Я никогда не просила тебя разрывать с ней отношения.
— Я знаю. Просто... — он замялся. — Я хочу, чтобы она поняла, что ты важна для меня. Что мы с тобой — одно целое теперь.
Инесса подошла к нему, обняла за плечи.
— Скажи ей это. Только... не жди, что она примет это сразу.
На следующий день Женя поехал к матери. Инесса осталась дома, волнуясь и гадая, чем закончится их разговор. Вернулся муж поздно вечером, с усталым и немного печальным выражением лица.
— Как прошло? — осторожно спросила Инесса.
Женя тяжело опустился на диван.
— Не очень. Она не хочет слушать. Считает, что я предал ее.
— Мне жаль, — искренне сказала Инесса, садясь рядом с ним.
— Я пытался объяснить, что любовь к тебе не умаляет моей любви к ней. Что это разные чувства, — Женя покачал головой. — Но она не желает этого понимать. Для нее всё черное или белое. Либо я с ней, либо против нее.
— И что теперь?
— Не знаю, — честно ответил Женя. — Я сказал, что буду навещать ее, как и раньше. Что, если она хочет, мы можем вместе приезжать. Но она заявила, что не желает тебя видеть.
Инесса почувствовала, как сжалось сердце. Не то чтобы она ожидала чего-то другого, но всё равно было больно.
— Значит, теперь ты будешь ездить к ней один?
— Видимо, да, — Женя взял ее за руку. — Прости. Я надеялся, что всё наладится.
— Не извиняйся, — Инесса прижалась к нему. — Это не твоя вина.
Они сидели молча, думая каждый о своем. Инесса размышляла о том, как странно устроена жизнь — две женщины, любящие одного мужчину, не могут найти общий язык. А ведь казалось бы, любовь должна объединять, а не разъединять.
— Она не всегда была такой, — вдруг сказал Женя. — Раньше, до развода с отцом, она была веселой, открытой. Любила принимать гостей, устраивать праздники.
— Что произошло? — Инесса никогда раньше не слышала эту историю полностью.
— Отец... он нашел другую. Моложе, красивее, — Женя говорил тихо, словно боялся потревожить старые воспоминания. — Мама не выдержала удара. Она так любила его, доверяла ему. А он... — Женя запнулся. — В общем, с тех пор она никому не доверяет. Особенно молодым женщинам.
Инесса поняла. Свекровь видела в ней угрозу не потому, что она плохая невестка, а потому, что в ее представлении все молодые женщины — потенциальная опасность. Они забирают любимых мужчин.
— Мне её жаль, — искренне сказала Инесса. — Это должно быть очень больно — такое предательство.
— Да, — кивнул Женя. — Но это не оправдывает того, как она обращается с тобой. И я больше не позволю ей это делать.
Инесса прижалась к мужу крепче. Она знала, что впереди их ждет непростой путь. Возможно, полного примирения со свекровью никогда не произойдет. Но они справятся, если будут вместе.
Прошло три месяца. Наступило лето. Отношения с Валерией Алексеевной стабилизировались в своеобразном равновесии — Женя навещал мать раз в неделю, один, а Инесса больше не пыталась наладить с ней контакт.
Это было непросто. Иногда Инесса чувствовала себя виноватой, видя, как муж разрывается между двумя любимыми женщинами. Но Женя не жаловался. Он принял ситуацию такой, какая она есть.
Однажды, когда они снова пришли в «Беллиссимо» — теперь уже не на 8 марта, а на годовщину свадьбы — Инесса заметила, что Женя нервно оглядывается по сторонам.
— Что такое? — спросила она.
— Ничего, — он попытался улыбнуться. — Просто... вспомнил наш последний визит сюда.
Инесса понимающе кивнула.
— Не волнуйся, сегодня никто не испортит нам вечер.
Они заказали те же блюда, что и в тот раз, словно пытаясь переписать историю, создать новые, лучшие воспоминания.
— Я рад, что ты есть у меня, — вдруг сказал Женя, глядя на жену. — Несмотря ни на что.
— И я рада, — Инесса улыбнулась. — Хотя должна признать, твоя мама преподнесла мне хороший урок.
— Какой же? — Женя выглядел удивленным.
— Она показала, какой матерью я не хочу быть для наших детей, — Инесса положила руку на живот. — Для нашего ребенка.
Глаза Жени расширились от удивления, а затем его лицо озарилось радостью.
— Ты... мы... ребенок? — он запинался, не в силах поверить. — Ты серьезно?
Инесса кивнула, улыбаясь сквозь выступившие слезы счастья.
— Абсолютно. Я узнала вчера, но хотела сказать тебе сегодня, в особенный день.
Женя вскочил со своего места, обошел стол и крепко обнял жену.
— Это потрясающе! — он не скрывал эмоций. — Я так счастлив!
Они сидели, держась за руки, планируя будущее и мечтая о том, каким будет их ребенок.
— Нужно будет сказать твоей маме, — вдруг сказала Инесса. — Как думаешь, она обрадуется?
Женя задумался.
— Не знаю. Но это еще один шанс всё наладить. Может быть, ребенок смягчит ее.
Инесса кивнула. Несмотря на все сложности в их отношениях с Валерией Алексеевной, новость о ребенке могла изменить ситуацию.
— Конечно. Только... — она запнулась, — может, сначала позвони? Не хочу очередного сюрприза в ресторане.
Женя улыбнулся и достал телефон. Он набрал номер матери, но звонок перешел на голосовую почту.
— Странно, она всегда отвечает, — пробормотал он.
— Может, занята, — пожала плечами Инесса. — Позвонишь позже.
Вечер продолжился в приподнятом настроении. Они обсуждали будущее, придумывали имена, планировали, как обустроить детскую. Инесса видела, как светились глаза мужа — он уже представлял себя отцом.
На следующий день Женя наконец дозвонился до матери и договорился о встрече. К удивлению Инессы, он настоял, чтобы она поехала с ним.
— Уверен? — спросила Инесса. — Может, лучше сначала сам поговоришь с ней?
— Нет, — твердо сказал Женя. — Мы семья. И эта новость касается нас обоих.
Они приехали к Валерии Алексеевне после обеда. Та встретила их с обычным холодным выражением лица, но Инесса заметила, что свекровь выглядит немного растерянной, увидев их вместе.
— Проходите, — сказала она, отступая в сторону. — Что-то случилось? Ты обычно один приезжаешь, Женя.
— Да, мама, случилось, — Женя улыбнулся, обнимая Инессу за плечи. — Но ничего плохого. Наоборот.
Они прошли в гостиную. Инесса отметила, что в квартире Валерии Алексеевны ничего не изменилось с тех пор, как она была здесь последний раз — почти год назад. Те же аккуратно расставленные фотографии, те же безупречно чистые поверхности.
— Мама, — начал Женя, когда они сели. — У нас новость. Инесса ждет ребенка. Ты скоро станешь бабушкой.
Валерия Алексеевна замерла. Ее лицо не выражало никаких эмоций, и Инесса почувствовала, как внутри нарастает тревога. Неужели даже такая новость не сможет растопить лед?
— Бабушкой, — наконец произнесла Валерия Алексеевна. — Я буду бабушкой.
Она перевела взгляд на Инессу, и впервые за все время их знакомства в этом взгляде не было неприязни или подозрительности. Только удивление и что-то еще... что-то похожее на растерянность.
— Когда? — спросила она.
— В январе, — ответила Инесса. — Срок еще маленький, всего восемь недель.
Валерия Алексеевна вдруг встала и подошла к книжному шкафу. Она открыла одну из дверок и достала что-то, завернутое в ткань.
— Я сохранила это, — сказала она, развернув сверток. Внутри оказалась маленькая вязаная шапочка. — Это первая шапочка Жени. Я связала ее сама, когда узнала, что беременна.
Инесса почувствовала, как к горлу подступил комок. Этот маленький жест, это воспоминание — они говорили больше, чем любые слова.
— Она прекрасная, — искренне сказала Инесса, осторожно касаясь мягкой ткани.
— Я могу научить тебя вязать, если хочешь, — неожиданно предложила Валерия Алексеевна. — Для малыша. Сейчас, конечно, все покупают готовое, но связанное своими руками... в этом есть что-то особенное.
Женя смотрел на них двоих с удивлением и надеждой. Впервые за долгое время его мать и жена разговаривали нормально, без скрытой враждебности.
— Я бы хотела научиться, — кивнула Инесса. — Правда.
Валерия Алексеевна присела рядом с ней на диван и протянула шапочку.
— Возьми. Пусть это будет первая вещь вашего малыша.
— Но это же память... — начала Инесса.
— А теперь будет новая память, — мягко сказала Валерия Алексеевна. — Мне нужно... привыкнуть к мысли, что я буду бабушкой. Это так неожиданно.
— Для нас тоже, — улыбнулся Женя. — Но мы очень рады.
— И я... рада, — Валерия Алексеевна произнесла это слово так, словно пробовала его на вкус. — Действительно рада.
Они провели у нее весь вечер, разговаривая о будущем, о ребенке, о планах. Инесса заметила, что Валерия Алексеевна стала немного мягче, немного человечнее. Она все еще была сдержанной, все еще держала дистанцию, но лед начал таять.
Когда они прощались, Валерия Алексеевна неожиданно обняла Инессу — впервые за все время.
— Береги себя, — сказала она тихо. — И ребенка.
На обратном пути домой Инесса и Женя ехали молча, каждый думая о своем. Наконец Инесса нарушила тишину:
— Думаешь, это начало перемен?
Женя задумчиво смотрел на дорогу.
— Может быть. Мама не из тех, кто меняется быстро. Но ребенок... это меняет всё.
— Она очень любит тебя, — заметила Инесса. — Просто не умеет выразить это правильно.
— Знаю, — кивнул Женя. — И я надеюсь, она научится любить и нашего малыша. И, может быть, со временем, и тебя тоже.
Инесса положила руку на живот. Ребенок, которого они еще даже не видели, уже начал менять их жизнь. Менять их отношения, их восприятие друг друга и мира вокруг.
— Мы справимся, — уверенно сказала она. — Все вместе.
Женя накрыл ее руку своей.
— Да. Как семья.
Впереди их ждало много испытаний. Отношения со свекровью вряд ли станут идеальными в одночасье. Будут и ссоры, и непонимание, и разные взгляды на воспитание ребенка. Но что-то важное изменилось в тот вечер — появилось то, что объединяло их всех, то, что было важнее давних обид и разногласий.
Новая жизнь. Новое начало. И, возможно, новая семья — в которой хватит места для всех.