Глава 6
Наконец мы вернулись на родину и стали обживать наш новый дом. Это был подарок мне на свадьбу. В конверте, который вручил курьер, был полный пакет документов на дом и дарственная на моё имя. Дарителя я не видела, курьером было озвучено только его имя и фамилия Артур Кайсаров. Я ничего о нём не знала, но заметила, как недовольно поджались губы Закира, позеленело лицо Алии, мачеха с моим отцом негодующе переглянулись, а свёкор хмыкнул, и довольно закивал головой. Наверное все, кроме меня знали от кого подарок, одна я не знала кто этот щедрый даритель. Но я всё равно обрадовалась, только не понимала почему такую дорогую недвижимость подарили мне, а не Закиру? Он же глава семьи.
Опять одни вопросы, одни загадки и не у кого спросить ответ.
К тому времени, когда мы вернулись, дом уже сиял чистотой, свежестью и роскошной мебелью, всё это входило в стоимость подарка. Постели были заправлены, шторы навешены, в серванте красовалась фарфоровая посуда. На кухне необходимая утварь. Я не знала, кто это всё подарил. В обычных семьях приданное собирала мама невесты. Но у меня не было мамы. Уже семь лет, как она умерла, а Карина ничего для меня не готовила, никакого приданного, я это точно знаю, она много раз говорила, что я не заслужила её ласки и доброго слова, не говоря уже о приданном, которое давно было собрано для Алии и занимало два больших сундука.
Но кто-то же приготовил приданное для меня. Если не Карина, тогда кто?
Я перешла на четвёртый курс. В этом году сразу после Нового года начнётся производственная практика. Четвёртый курс как раз то время, когда нужно определяться с местом, куда после диплома выпускник придёт на работу.
А пока ещё две недели до начала учебного года, и я могу заняться обустройством нашего семейного гнёздышка.
Закир предупредил меня сразу, как только перевёз вещи из своей квартиры, которая была у него в центре города, что спать он будет отдельно. Выбрал, на мой взгляд, самую удобную комнату с большой гардеробной, с туалетом и душевой кабинкой. Мне досталась поменьше, но тоже с небольшой гардеробной и также с туалетом и душевой кабиной. Всё более миниатюрное, но красивое.
Денег у меня своих не было, те, что подарили на свадьбу и золотые украшения, их было много, куда-то испарились. А без денег как создать уют?
Я написала список, что, необходимо докупить. В основном это касалось кухни, предметов гигиены и туалета. Сколько это может стоить, даже не предполагала, но не так много, чтобы не выделить хотя бы приблизительную сумму.
Закир молча пробежал список, потом ещё раз, а я нервно перебирал пальчики и обливалась потом, чувствуя себя виновной, что придётся потратить деньги, которые зарабатывает муж.
— Сколько это может стоить? — Откладывая листок в сторону, спросил Закир, продолжая рассматривать себя в зеркало.
— Не знаю, но я принесу сдачу и чеки.
— Конечно, принесёшь. — он достал бумажник и вытащил из него три тысячи, я успела заметить стопку пятитысячных в соседнем отделении.
— Ты не мог бы дать больше, мне кажется, этих денег не хватит?
— Постарайся, чтобы хватило, не шикуй, а то я тебя знаю, и не забудь принести чеки. Всё, иди, не мешай.
Я удивлённо моргнула. Когда муж успел так хорошо меня узнать, что считает транжиркой? Может, он считает меня такой из-за моей одежды. Мама всегда говорила, лучше купить одну вещь, но хорошего качества чем пять, но дешёвых, которые через месяц можно выбрасывать. Отец с ней соглашался. У меня было мало одежды, но вся хорошего качества и носила я её долго. Пока она не становилась мне мала.
Раздумывая над словами мужа, вышла из кабинета и тихо прикрыла дверь. Закир не любил ничего громкого. Даже музыка его раздражала, если это не его любимая группа.
Через месяц после того, как мы вернулись из Турции, Закир позвал меня в кабинет. Как начальник подчинённой предложил сесть, указывая на стул напротив и начал разговор, а вернее в доступной форме объяснял как я должна себя вести.
— Ева, я хочу, чтобы ты понимала, какая ответственность быть моей женой. Я уже объяснял, что ты принадлежишь мне полностью и целиком. Я твой хозяин, что скажу, то ты должна делать. Сразу и беспрекословно. Ты теперь хозяйка моего дома, — он обвёл рукой вокруг себя.
— Поэтому, раз уж отказалась от прислуги, которую предлагал мой отец, значит, сама обязана содержать дом в идеальном порядке. Кроме того, на тебя возложена роль моей жены. А это значит, ты должна следить за тем, чтобы мне было приятно, удобно и комфортно находиться дома. Насчёт моего гардероба. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что он должен всегда выглядеть так, как будто только что из бутика. И ещё. Я не люблю пустые разговоры, вопросы, расспросы. Поэтому тебе следует быть умной и рассудительной, а это предполагает, что ты не должна попусту болтать, а ещё лучше, если будешь молчать. Подать голос можешь, только, если я захочу его услышать. Если не
хочешь, чтобы у тебя были проблемы, постарайся быть послушной и запомни всё, что я сказал. Если ослушаешься, я буду вынужден заняться твоим воспитанием.
Я разговаривал с твоим отцом, чтобы понять, почему ты такая непокорная, и он объяснил, что вся проблема в том, что тебя почти не били. А наказание – это основная мера в воспитании. И последнее. Если ко мне пришли друзья, коллеги, родственники или просто гости, и я тебя позвал, ты должна мгновенно появиться, и не с кислым лицом, а со счастливой улыбкой довольной жены. Тебе всё понятно?
— Да.
— Не слышу.
— Да, мне всё понятно.
— Ты плохо усваиваешь урок Ева, и поэтому я тебя накажу. — Скрежетнул зубами Закир.
Я с ужасом смотрела, как мой красавец муж с самодовольной улыбкой расстёгивает пряжку ремня, а потом вытаскивает его из брюк. Я не сразу поняла, что он задумал.
— На колени, буду учить тебя покорности.
Я едва успела стать на колени, как ремень, просвистев у меня над ухом, опустился на прикрытую лёгким платьем задницу. Он попал по голым ногам, опалив их жгучим пламенем. Слёзы от боли и от обиды сами собой брызнули из глаз. Главное, я не понимала, за что муж меня бьёт. А удары продолжали сыпаться один за другим. Мужчина, которого я любила с детства, за которого мечтала выйти замуж, сейчас казался мне извергом. Чтобы было удобно избивать он одной рукой держал меня за волосы, собранные на затылке в хвост, намотав их на свою руку, другой с бешеной скоростью наносил удары по заднице, теперь уже прикрытой только трусиками. Корчась от боли и унижения я не заметила, как он задрал моё платье до поясницы.
Наконец, экзекуция закончилась. Взглянув на мужа, я поняла, что он получил невероятное удовольствие от того, что сейчас произошло. Его глаза горели каким-то адским пламенем.
Пока Закир заправлял ремень я стояла на коленях, опираясь на руки и кусая губы, тихо плакала. Заправившись, Закир подал мне руку.
— Целуй и благодари за то, что я трачу своё время и учу тебя правильно себя вести.
Я привстала и, схватив его руку, коснулась губами.
— Целуй, я сказал. Быстро. Как целуют руку дающую.
Я не знала, как целуют руку дающую, но интуитивно стала осыпать её быстрыми касаниями губ.
— Не слышу слов благодарности.
— Спасибо, что учишь меня правильно вести себя. — Я плакала и говорила сама не понимая зачем я это делаю. Мой мучитель опять остался недоволен. Теперь в его глазах промелькнула злость.
— Я не слышу самого главного слова. Ты всё забыла. Хочешь, чтобы я опять тебя выпорол.
— Нет, нет. Не бей меня, пожалуйста. Я всё буду делать, как ты скажешь. Буду послушной. Я умоляла, цепляясь за его ноги, хватала руку и вновь целовала, обливаясь слезами.
Наверное, ему самому надоело. С силой сжав мой подбородок пальцами, прошипел:
— не слышу слово, из-за которого ты наказана.
— Прости, пожалуйста, прости.
— Хозяин. — рявкнул Закир. — Я твой хозяин. Заруби на своём носу. Забудешь, ещё раз, выпарю, так, что имя своё не вспомнишь. А теперь иди, приведи себя в порядок, ко мне скоро придут друзья.
С тех пор я боялась своего любимого мужа даже больше, чем раньше боялась отца. Отец тоже наказывал сначала маму, когда она была жива, а потом меня. Но он никогда не бил ремнём, давал пощёчину, когда разозлится, а ремнём не бил. Наблюдая за жизнью родителей, я с детства была приучена к покорности. После этой экзекуции я так боялась мужа, что мой язык деревенел стоило ему появиться в дверях дома.