Глава первая.
2023 год.
Евгения Игоревна, прижимая к себе большую сумку, тщетно искала ключи от машины в карманах легкой демисезонной куртки. А они, как назло, скорее всего, лежали на дне сумки, заваленной стопкой ученических тетрадей. Евгения Игоревна работала учителем математики в небольшой школе города Святогорск. Как не хотелось ей брать тетради на дом, но пришлось. Она поставила тяжелую сумку на капот своей «Калины» и собралась было поглубже запустить в неё руку , как услышала, что ее окликнули:
- Женька, Карасёва!? - позвал ее незнакомый сутулый и худой мужчина.
Евгения Игоревна удивилась, её уже миллион лет никто не звал по девичьей фамилии, да и приближающего мужчину она не узнавала. Но, присмотревшись получше, она от неожиданности вскрикнула:
- Боже мой, Лёня, это ты?
- Я, Женька, я. Постарел, наверное, да? - с усмешкой спросил Леонид.
Евгения Игоревна была растеряна и обескуражена от встречи с бывшим дорогим человеком. Леонида она не видела больше двадцати лет. Если честно, то и не вспоминала его. Так, увлечение молодости, не первая, но сильная любовь. Сейчас Евгения Игоревна уже двадцать семь лет замужем за своим однокашником Валентином Лапшиным. У нее двое взрослых детей и маленькая годовалая внучка. И вот на тебе, получите и распишитесь - Лёня.
- Ты когда освободился?
- Полгода назад уже, Женька, - пристально вглядываясь в женщину, ответил бывший возлюбленный. Мужики рассказали, что ты так и учительствуешь в той же школе. Вот и жду тебя, увидеться хотел, можно? Не зазорно тебе с бывшим зеком поговорить?
- Леня, я рада тебя увидеть, давай в пиццерии напротив посидим, поговорим, кофе выпьем.
Евгения Игоревна наконец-то нашла ключи от машины, забросила туда сумку с тетрадями и, закрыв её, вновь пешком отправилась со своим спутником в пиццерию.
- Ну, рассказывай, Лёнь, чем занимаешься, как тебе жизнь вокруг? - с участием спросила женщина.
- Нормально всё. В Иваново жил, у женщины. Мы с ней там, на зоне, расписались, но не сложилось, разные мы. Вот практически проездом здесь и очень хотел тебя увидеть.
- Увидел? - Евгения Игоревна улыбнулась. - Постарела, наверное, не узнать?
- Я тебя, Жень, и через пятьдесят лет узнал бы. Не постарела, нет, повзрослела чуток, - тихо ответил Леонид.
- Какие планы у тебя?
- На север уезжаю. Скорее всего, навсегда. Нет у меня никого, да ты знаешь. Ты с ботаником своим или как?
- С Валентином, да. Дети большие уже, у Сони дочка родилась, Арсений пока не женат. Внучке Есеньке год уже. Так, как у всех, обычно. Нормально всё.
Женщина рассматривала Леонида. Мимо прошла - не узнала бы. А глаза остались те же, только усталые стали. Сердце защемило и стало как-то тоскливо. Жалко ей было Лёньку и жизнь, потраченную на тюремную баланду. Но она понимала, что перед ней сидит бывший бандит местной большой ОПГ, орудовавшей в Святогорске в девяностых. Страшные были времена, а они молодые и глупые. Жить хотелось на полную катушку.
Лёнька жил до банды бедно, родители от безысходности спились, сначала отец, а потом и мать скатилась. А Леонид умный был, в школе почти отличник. Как к браткам попал - неизвестно, но стал у них не последним человеком. Вначале девяностых, когда Лёнька по кличке Крест только начинал свою бурную деятельность, они познакомились, ну как познакомились, в одном районе жили, виделись. Познакомила их новая подружка - Маринка.
Так началась любовь Женьки и бандита Лёньки-Креста. И куда привела бы её эта любовь, страшно подумать, если бы не бабуля Рая, которая буквально вытащила Женьку из бездны, что пожрала практически целое поколение Женькиных ровесников.
В один из самых страшных дней в жизни молоденькой, наивной девушки, её бабушка Рая дала ей прочитать дневник своей бабушки Варвары. И этот дневник буквально перевернул мировоззрение Женьки. Поставив сумасшедший мир с головы вновь на ноги.
1991 год.
- Мама, привет, есть хочу, умираю. Что у нас на обед? - молоденькая девушка, широко раскрыв дверь, заглянула на кухню.
- Женька, привет! Ты сегодня рано, - ответила ей бабушка. - Родителей ещё нет, все на работе. На обед макароны и гренки, - женщина засуетилась на кухне, стараясь быстрее собрать на стол.
- Блин, бабуль, опять макароны и гренки. Облом какой-то! Я мяса хочу, - Женька обиженно надула губки.
- Почему мы так бедно живем, а, баб? Вот родители вроде и работают, а что толку-то, - вздохнула девушка.
- Женя, ты знаешь, сейчас время такое, все бедно живут. Надо потерпеть, всё наладится.
Женя быстро на лету схватила пару гренок и кружку чая и ушла в свою комнату.
***
Женьке было почти 18 лет, взрослая такая девица. Темноволосая, небольшого роста, но стройная и ладная. Она не была сногсшибательной красавицей, но обладала притягательной, манящей внешностью, а еще имела самое главное, но, увы, очень быстропроходящее — молодость. Девушка со своей семьей год назад вернулась в Россию из братской азиатской республики.
Там Карасевы прожили целых 15 лет. Прожили хорошо. Местные люди были приветливыми, гостеприимными. Родители Женьки работали в больнице, поэтому коренное население уважало и ценило русских врачей. Там Женька пошла в детский садик, а затем и в школу. У нее было много друзей. Дети играли все вместе, не задумываясь о том, что они разной национальности и разной религии. Они были просто дети. Чудесное мирное время. Но когда Женька училась в старших классах, окружающий её мир стал меняться. Впервые девушка почувствовала перемены, когда Зульфия перестала её приглашать в гости, хотя до этого почти всё время они проводили вместе то у нее дома, то у Зульфии.
Однажды, когда Женька зашла за подружкой перед школой, дядя Зураб сказал ей, что Зульфия больше не станет с ней ходить в школу, её будут провожать старшие братья. Женька подняла голову и посмотрела на окна подружки, она заметила, как дернулась шторка, но Зульфия не выглянула и не помахала ей. Ничего не поняв, Женька пошла в школу одна.
Это было началом конца дружбы русской девочки с местной подружкой.
Дальше события развивались стремительно. В классе стали дети сбиваться в кучки. Местные пацаны постоянно задирали приезжих. В городе начались беспорядки. То там, то тут стали появляться женщины в хиджабах, хотя до этого ограничивались платками. В лавках, магазинах, на улицах неместным стало небезопасно.
- Валя, нам надо уехать, — с горьким вздохом сказал Игорь Андреевич, папа Женьки, обращаясь к жене.
- Игорь, может быть еще обойдется? Так жалко уезжать. Женьке ещё год учиться, а потом вернемся, давай так. — Валентина Петровна, Женина мама, была уверена, что всё успокоится. Просто начались какие-то непонятные волнения у людей. Власть примет меры, и снова всё будет по-старому. Но по-старому уже не стало.
С каждым днем беспорядки усиливались. Местное население в открытую заставляло иностранных специалистов покидать их города и аулы. Карасевы держались долго, почти все их знакомые вернулись на родину, а они тянули до последнего, пока однажды Женька не пришла вся в ссадинах и синяках, с испуганными стеклянными глазами.
Она тряслась как кленовый лист и не могла говорить. Наконец-то, после того как мама обработала раны, Женька рассказала, что её забросали камнями братья Зульфии.
- Мамочка, — с рыданиями, захлебываясь от обиды и боли, рассказывала девушка, — они меня обзывали при всех, там и дядя Зураб был, и никто не заступился. Я просто хотела поговорить с Зулей. Она меня избегает. Но я вижу, как она смотрит. Ей тоже плохо.
Вышли все из дома и начали меня гнать и обзывать, а когда я сказала им: «За что вы меня называете такими словами?», братья Зули собрали камни с земли и стали кидать в меня. Дядя Зураб сказал, чтоб я убиралась в Россию и взяла с собой вас. Мама, как же так. Вы ведь тоже дружили с родителями Зули? Как так?!
Вечером, когда Игорь Андреевич вернулся с работы, Валентина Петровна рассказала ему о несчастье, случившемся с дочерью.
- Валя, срочно продаем квартиру и уезжаем. Слышишь, работать они нам не дадут. В городах начинаются погромы, уже есть случаи гибели людей. К сожалению, страна наша рушится. Завтра же дам объявление и продаем всё, что сможем продать.
Женька больше в школу не пошла, мама уволилась с работы и забрала Женькины документы из школы. Игорь Андреевич отрабатывал последние две недели. Соседи снизу собирались купить их квартиру, но предлагали такую смешную цену, что можно было бы просто подарить им шикарную трешку. Этих денег хватило бы только на обратную дорогу.
Через неделю после происшествия с Женькой, уже поздно вечером, в дверь позвонили. Пришел Азиз Сафаров, их участковый. Он был в хороших отношениях с родителями Женьки. Игорь Андреевич вовремя прооперировал сына Сафарова, и мальчик остался жив.
- Игорь, Валентина, быстро собирайте ценные вещи, документы, и я отвезу вас в аэропорт, - мужчина быстрым шагом прошелся по квартире. – Игорь, пиши доверенность на меня, я продам тебе квартиру. Сколько Алимовы тебе обещали? Пусть так, на первое время хватит. Уезжайте, завтра будет беда. Слышишь, быстро собирайтесь, Аллахом прошу.
- Азиз, как же так?! Мы как воры убегаем, что же творится вокруг, - плакала Валентина.
- Валя, собираемся, буди Женьку! Спасибо, Азиз! - со слезами на глазах проговорил Игорь Андреевич.
Азиз Сафаров подошел и обнял доктора.
- Прости нас, брат, мне стыдно за своих, они обезумели, но у меня тоже семья и мне здесь жить, понимаешь. Завтра наступит страшный день, милиция вмешиваться не будет. В аэропорту вас не тронут, через два часа самолет, успеете. Деньги за квартиру вышлю, не переживай. Может быть, свидимся ещё, на все воля Аллаха!
Так в ноябре 1990 года Карасевы оказались на своей исторической родине, без денег, без вещей, с одной небольшой сумкой, но главное, они вернулись живыми. Когда мама Валентины Петровны открыла дверь, она потеряла дар речи. На пороге стояла её дочь со своей семьей.
Карасёвы одеты были наспех, в прохладных кофтах и ноябрьским вечером смотрелись как призраки, а не реальные живые люди. Раиса Ивановна всплеснула руками и проговорила:
- Ну вот и до вас добрались!