Вряд ли бывает погода хуже, чем дождливая с ветром, да еще в марте. Порывистого ветра сырость, пронизывая загнанное в платья существо, рвет из ваших озябших рук беспомощно-глупый зонт, а мелкие, дерзкие капли дождя, точно над вами в насмешку, устраиваются па стекляшках очков, пробравшись сквозь пальцы руки, козырьком заслоняющей ваше лицо от тоскливой природной хандры. Вряд ли бывает погода хуже, чем дождливая с ветром, да еще в марте.
И только одно на уме – поскорее добраться домой, сбросить раскисшую обувь и плащ , да напиться горячего чая! Неплохо еще при этом поужинать, да пропустить фужерчик домашнего. А то и нализаться до чертиков от жизни этакой. Нет, сегодня непременно следует это осуществить.
У подземного перехода двое студентов. Один с мегафоном, другой с пионерским горном. Оба в ярких красно-синих куртках, с непокрытыми головами – они бодры и веселы. Что им ветер, что им начало дождливого марта, что им погода тоскливая в нашем самом Нижнем Поволжье!
– Голосуйте за кандидата! – рычит желтый мегафон. – Голосуйте!.. И вы получите все, что должны получить!
Примерно такого смысла извергает слова мегафон. Вслед мегафону играет горн. – Тпру – тпру – тпру! – утверждает сказанное мегафоном пионерский горн.
У серой стены плакаты: на одном – портрет кандидата. Занятно. Любопытно. И улыбка самого кандидата.
Немного лысоват. Достаточно упитан. И средней свежести. Но с ослепительной улыбкой непримиримого борца за матку-правду. “Нет, сегодня непременно это следует осуществить”, – глядя на кандидата, размышляю я о бодрящем фужерчике. Взгляд мой скользит от кандидатского носа – к его крепкому лбу – и, поплутав по лужайкам-залысинам, возвращается на мегафон.
– А я, наверное, так не смогу... – как-то вдруг и неожиданно для себя подошел я к студенту.
– Это, товарищ , несложно! – авторитетно сообщил ярко-красно-синий студент. И тут же стал предлагать мегафон.
..........?
– Бояться некого! – энергично наседал студент, протягивая мегафон.
– А что? Что говорить? – растерянно заулыбался я. – Что говорить!?
– Голосуйте за кандидата Капуйкина! И все, – отрезал без тени сомнения студент.
Я заулыбался опять и вцепился судорожно в желтую рукоятку пластмассового предмета. Я с ужасом держал мегафон и улыбался, вероятно, дико... Страх, любопытство и какая-то неотвратимая шалость, вдруг пришедшая откуда-зачем неведомо, смешанная напополам с растерянностью, в ту минуту забродили во мне...
– Ну! – подбодрил студент. И я нажал кнопку.
– Голосуйте за Капуйкииа! За Капуйкина! – заорал я.
– Тпру – тпру – тпру! – захрипел над моим ухом горн.
– Голосуйте за Капуйкина! Капуйкина! – споря с тупыми хрипами, орал я.
Наспех сложенный зонт торчал у меня подмышкой; очки, залепленные дождем, сползали на кончик носа, а я двумя руками отчаянно сжимал мегафон и кричал, кричал, кричал...
– Неплохо, – остановил меня тут студент. – Неплохо, – повторил он, как-то очень внимательно осмотрев меня.
Продолжая улыбаться, я вернул ему мегафон. – Спасибо, спасибо! – улыбаясь сказал я.
...........?
– Спасибо! – сказал я. – Спасибо!
...........?
– До свидания! – еще сказал я. – Спасибо!..
Уже при входе в переход меня остановили.
– А кто таков Капуйкин? – поинтересовался старичок в старомодной мокрой шляпе.
..........?
– Не знаю... – пожимая плечами, ответил я.
Старичок в мокрой шляпе, совершая мыслительные потуги, смотрел на меня.
– Не знаю, – повторил, улыбаясь я. – Не знаю! – ответил я, смеясь.
Геннадий Колодкин
1990 год