На удивление в коридоре никого не было. Тишина неприятно давила на уши. Я стала озираться в разные стороны.
– Все спят, – спокойно пояснил ангел. – Нам же не надо, чтобы во время процедуры кто-то зашел в операционную.
– Ну да, – согласилась я с ним, и как-то былой задор у меня пропал.
Около двери в операционный блок мы затормозили.
– Разойдись, – скомандовала я.
Хоть ребята не самые приятные, но убирать я никого из них не собиралась. Они все же, как никак, следили за порядком в больнице. Народ от меня отступил, а я развернула свой рабочий инструмент – огромную косу жнеца. Древко приятной тяжестью легло мне в руки. Я немного полюбовалась на черное, отливающее краснотой лезвие.
– Красиво, да? – с придыханием спросила я свою свиту.
– Роскошно, – согласился со мной Шелби.
Лезвие, казалось, жило своей собственной жизнью, слегка вибрируя в воздухе, будто предвкушая предстоящую работу. Я закрыла глаза на мгновение, сосредоточившись на тишине вокруг. Она была неестественной, словно сама больница затаила дыхание в ожидании.
– Ну что, приступим? – тихо спросил ангел, его голос звучал как эхо в пустом коридоре.
– Давай, – прошептала я, открывая глаза.
Дверь в операционную медленно отворилась сама собой, словно приглашая нас войти. Внутри все было залито ярким светом операционных ламп. На мгновение я ослепла от этого света.
– Можно как-то притушить иллюминацию? – поморщилась я.
– Я же говорил, что тут не все так просто, – хмыкнул ангел.
Свет щелкнул и погас. Пришлось привыкать к дневному освещению. Как только зрение пришло в норму, я стала рассматривать помещение.
На операционном столе сидел мелкий мальчишка лет пяти и бултыхал босыми ногами в воздухе туда-сюда. Одет он был в холщовую рубашку и такие же штаны, подвязанные веревкой. Русые волосы у него смешно топорщились в разные стороны, а голубые глазенки озорно смотрели на меня. На пятках у мальчонки засохла грязь.
– Антисанитария, – поморщился бледный ангел.
– Малыш, ты чего тут делаешь? – спросила я.
– Сижу, – пожал мальчонка плечами.
– А почему ты не уходишь? – поинтересовалась я.
– Агнета, не стоит с ними разговаривать, – предупредил меня Шелби.
– Мне тут нравится, – он продолжал мотылять туда-сюда ногами. – Я смотрю, как доктор работает. Он в голове копается, а иногда в спине. Так интересно, а еще ему помогает вот он.
Мальчик показал пальцем на ледяного ангела.
– Тебе нужно уйти к маме и папе, и я тебе в этом помогу, – ласково сказала я.
– Доктор мне нравится, а вот ты нет, – хмыкнул мальчишка и запрыгнул на монитор оборудования.
Тот сразу покрылся мелкими трещинами.
– А еще я не хочу к маме и папе, потому что они были из-вергами, и батька снес мне всю спину вожжами до самых костей, а мамка его еще и подначивала.
Он повернулся ко мне спиной и перепрыгнул с монитора на подоконник. На спине не было одежды, да и кожи с мышцами не было, только белели белые кости позвонков и ребер.
– И я надеюсь, что они давно сдохли, и их сожрали крысы, а они сами жарятся на сковороде. А я ведь ничего такого не сделал, я бы все равно помер. Я съел пол крынки жирных сливок, а голодному дитенку такого нельзя. Они меня избили и в мешок завернули и бросили у ворот монастыря. Монахини даже не смогли этот мешок с меня снять, отмачивали и срезали.
– Агнета, не слушай его, – тихо прошипел Шелби. – Маши косой, пока не ушел.
Все окна в операционной покрылись сначала инеем, а потом на них расцвели морозные узоры. Изо рта вырывался пар.
– Ты мне не нравишься, ты страшная, а еще смертей в такой коляске не бывает и с перебинтованной ногой. Значит, ты живая, а только играешь ее роль, ты артистка. Я таких видел на ярмарочной площади, – продолжал говорить ребенок, крутя головой в разные стороны.
Меня охватило какое-то оцепенение.
– А еще я тут не один, я тут с дядькой, так что теперь меня никто обидеть не сможет, – хмыкнул мальчонка и повис обезьяной на распахнувшейся форточке.
От стены отделилась огромная бело-синяя фигура, чем-то похожая на йети, которых рисуют современные художники.
– Это что еще за хтонь? – поинтересовался Шелби. – Так-то его могли убрать и твои гориллы, ангел.
– А-ту их, дядька, – взвизгнул малец.
Нечисть двинулась в нашу сторону. Мы же остались стоять, а некоторые висеть на своих местах. Я выставила вперед свою косу. Нечисть, видать, была либо туповатой, либо слишком самоуверенной, но она даже не попыталась вырвать у меня из рук косу, а просто налетела на нее. Лезвие косы торчало с двух сторон йети, но дальше его не рассекала, а просто в нем застряла. Нечисть смотрела на меня и мерзко улыбалась. Кажется, я чего-то не знала.
– Это что за фигня? – спросила я у присутствующих.
– Он убивец смерти, – пояснил мальчонка и забрался по шерсти нечисти прямо ему на плечи. – Сейчас твоя коса рассыплется, а потом и ты умрешь.
– Так себе перспективка, – пробормотала я.
Коса в руках гулко позвякивала. Она с характерным треском покрывалась морозными узорами, превращаясь из черно-красной в серебристую.
– Шелби, мы что-нибудь делать будем, или продолжим любоваться новой хтонью? – спросила я.
Ледяное древко стало обжигать мои пальцы холодом. Сверху на йети спикировал Шелби, но прямо перед его носом возникла ледяная толстая стена, в которую он благополучно врезался.
– Нет, ну я так не играю, – помотала я головой и дернула косу на себя.
Полотно косы не желало выходить из тела чудища. Мальчонка постепенно менялся и стал походить на мелкого дикобраза, покрытого длинными белыми иголками. Я обернулась – ангела не было, его горилл тоже.
– Ну кто бы сомневался, – пробормотала я. – Нами можно жертвовать, а ангел у нас ценный кадр.
– Отпусти косу, – прошипел мелкий па-ршивец. – И останешься жива.
– Ага, щассс, – ответила я и попыталась вдавить ее поглубже в белую хтонь.
Шелби в это время пытался растопить ледяные стены. В одно мгновение он оказался в огромном кубе льда.
– Как муха в янтаре, – подумала я.
Пацаненок стал медленно спускаться ко мне по древку косы.
– Отпусти косу, – шипел он.
Я же не могла никуда сдвинуться. Да, что-то не так я все это представляла.
Вдруг двери в операционную распахнулись, и в нее ворвалось несколько черных теней. За ними следом влетел ангел и вошли его гориллы. Одна из черных теней сбила с древка мальчишку, а вторая подхватила его на руки.
– Ну, что ты, малыш, – тень с ребенком стала приобретать форму и через несколько секунд превратилась в монашку.
Она прижала его к себе.
– Ну что ты, маленький, все хорошо, – сказала она, поглаживая его по колючей спине.
Две другие тени опустились вниз и стали такими же монашками. Мальчишка захныкал и начал на меня жаловаться, колючки постепенно исчезли. Йети с удивлением смотрел на происходящее.
– А ну отпусти женщину, – возмущенно сказала одна из монашек.
Полотно косы завибрировало и постепенно стало раскаляться. Хтонь с растерянностью посмотрела на нас.
– Обхвати сильнее древко и дерни косу в сторону, – услышала я над ухом ледяной голос. – Давай! – скомандовал он.
Коляска моя устремилась вперед на йети, а коса располовинила его на две части. Йети утробно взвыл и испарился.
– А теперь мальчика с монашкой, – велел он и развернул коляску в ее сторону.
Монашка оказалась со мной практически рядом. Она мягко мне улыбнулась и одобрительно кивнула. Я махнула косой, и они испарились двумя белыми облачками.
– А эти? – показала я косой на двух других призраков.
– Этих не трогай. Не каждый день находятся призраки, готовые помогать, – ответил ангел.
Я опустила косу, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из моих рук. Лезвие, еще недавно покрытое инеем, теперь снова стало черным, с легким красноватым отливом. Я вздохнула, оглядывая операционную. Все было тихо, только призраки монашек бултыхались рядом. Шелби, наконец, освободился из ледяного куба, отряхиваясь и бросая на нас недовольный взгляд. Вокруг него растеклась огромная лужа воды.
– Ну что, артистка, – проворчал он, – в следующий раз, может, подумаешь, прежде чем лезть в такие истории?
– Ага, конечно, – усмехнулась я, – как будто ты сам не знал, что тут может быть.
– Угу, – хмыкнул Шелби. – Кстати, ангел, ты бы хоть предупредил, что тут такая хтонь завелась. Мы же не на охоту за нечистью пошли, наша работа – это неупокоенные души, а не такие твари.
Ангел, стоявший в стороне, лишь пожал плечами. Его лицо оставалось невозмутимым, как всегда.
– Я не знал, что они здесь. Это как-то неожиданно.
– Неожиданно? – я подняла бровь. – Ты же ангел, ты должен был знать, это твоя больница.
– Даже ангелы не всеведущи, – сухо ответил он. – Но теперь, когда мы разобрались с этим, можем продолжить.
– Шиш тебе без масла, а не продолжать, – Шелби сунул кукиш ангелу под нос. – Мы можем продолжать, – передразнил он его. – Продолжайте тут сами, но без нас.
Я вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает на меня. Это был не первый раз, когда все пошло не по плану, но каждый раз я надеялась, что все пойдет, как по маслу. Я опустила косу, опираясь на нее, как на трость.
– Ладно, – сказала я. – Что дальше?
– Поехали домой, нас там уже Саша ждет. А ты, бледная поганка, больше нам на глаза не попадайся, – ткнул в ангела пальцем Шелби. – Если бы ты втихушку не свалил, мы бы закончили все здесь намного раньше. К тому же я говорил, что она слаба и сейчас еще не время воевать со всякой нечистью.
– Не кипятись, а то у тебя уже пар из ушей валит, – хмыкнул ангел.
Один из горилл странно хрюкнул, наверное, это был смех. Ангел исчез, за ним пропали гориллы и монашки.
– Косу спрячь, – вздохнул Шелби. – Он еще пытается шутить, ледышка бесчувственная.
– Ты меня будешь ругать? – спросила я с тоской.
– Нет. Зачем? Ты и так без меня все знаешь. Если бы ты была здорова, то у призрака даже шанса не было. А так, он смог задеть тонкие струны твоей души. Эх, женщины...
Он выкатил коляску в коридор и направил в сторону лифта.
Автор Потапова Евгения