Я смотрела, как он прижимал к себе ту самую брюнетку и прикусывала губы, чтобы не расплакаться, потому что каких-то полтора года назад на юбилее моей мамы он также прижимал меня к себе, рассказывал, что я организовала такое чудесное мероприятие.
Лицемерная сволочь.
Ничего-то у него не меняется. Плевать, что женщина другая, а поступки он будет совершать одни и те же.
Я дважды моргнула, и в этот момент над ухом прозвучал голос Маруси.
— Она прикольная…У неё, блин, столько косметики, и она меня, кстати, сегодня красила, — Маша подбоченилась, показывая излишне нарумяненные щеки, а я промолчала.
Что я должна была сказать, что если бы они жили со мной, то сегодня бы я их собирала или как?
— Мам, ну ты хоть скажи что-нибудь, скажи, красиво? — фыркнула Маруся, а я вздохнула, сдавила кулаки. — Ой, ладно, ты вообще уже ни в чем не разбираешься, сидишь со своими первоклашками, небось забыла даже, как нормально тушь в руках держать.
Маша фыркнула и пошла вглубь зала.
Никита коснулся кончиками пальцев моей щеки, привлекая к себе внимание.
— Мам, — тихо позвал сын, — не слушай, дура она, — выдал сын и снова прижался ко мне.
— Я по тебе очень скучаю, — честно призналась я, сдерживая дрожь в голосе, чтобы сын не понял, что я вот-вот расплачусь.
— Я по тебе тоже, мам, очень скучаю…
А вот Никитка шмыгнул носом.
Да, ему можно, он маленький.
— Когда я смогу к тебе приехать?
— Я не знаю, родной, — выдохнул я, прижимая сына к себе.
— Меня бесит. Меня бесит эта Милана, ходит такая: сегодня мы будем завтракать смузи. Зелёную бурду какую-то в тарелку мне наливает, небось ещё плюёт туда.
Никита это сказал и ещё раз протяжно шмыгнул носом.
— Прости меня…
— Да ты тут причём? Я ж все понимаю.
— Ну, прости, что не смогла добиться того, чтобы вы жили со мной.
Никита тяжело вздохнул.
— Идем, погуляем, — предложил он, делая шаг назад и протягивай мне руку.
Мы вышли на открытую террасу, и я быстро спустилась по ступенькам на тропинку.
— Еще бабуля приезжает и такая, говорит… — никита шел, надувал щеки и складывал руки на груди. Даже сам не понимал, насколько он сильно похож на Валеру, особенно когда начинал проявлять недовольство. — И бабуля такая приезжает, проходит, демонстративно проводит пальцами по поверхностям и качает головой вот, пока мама была здесь постоянно пыль можно было найти, а сейчас ничего нельзя найти. Так, конечно, у нас домработница каждый день приходит, — фыркнул Никита, и мы свернули с тропинки в сторону качелей.
Сын первый опустился на сиденье и обнял себя за плечи.
— Прости, — тихо сказал я, и Никита шмыгнул носом.
— Я просился к тебе на эти выходные, а папа такой нет, нет. Ещё и говорит у меня юбилей, праздник такой, какие выходные, так в том-то и дело, у него юбилей, праздник, я здесь зачем? Поздравили? И ладно.
Но я не собиралась сдаваться.
Не так.
У меня были дети ради детей я готова была бороться.
С Никитой мы просидели на улице на качелях с полчаса. Июньский вечер пах сиренью и черёмухой. На тропинке появилась Маруся и, фыркнув, упёрла руки в бока.
— Ну, может, вы вернётесь в ресторан? — Произнесла недовольно дочь и топнула ножкой. — Там так-то уже все собираются, за столы садятся, вас одних не хватает.
Когда мы появились на пороге террасы нам навстречу вылетела Милана.
— О, Ники, ты здесь, тебя папа ищет.
Она потянулась взлохматить волосы моему сыну, но Никита отшатнулся, бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнула.
Сын сделал несколько шагов вперёд, и я была намерена следовать за ним, но в этот момент Милана перехватила меня за руку.
— Вер, я так рада, что вы пришли.
Мы не были с ней знакомы. Поэтому я не понимала, о какой радости она может говорить.
— Это, наверное, так глупо будет звучать из моих уст, но я действительно, кажется, попала в такую ситуацию, когда вот правду говорят, у нормальных людей все по-нормальному, даже в разводе.
Она произносила вроде бы не обидные вещи, но почему-то мне в её глазах так и виделась какая-то нотка насмешки.
— И вообще, я Валере постоянно говорю, что он вообще очень правильно поступил, что сохраняет хорошие отношения с вами. Но на самом деле дети, они прям как пластилин, прям как связующие скрепки.
Милана покачала головой, и тёмные её кудри качнулись в такт движения.
— Вот Никки подрастёт… Ну, вы не переживайте. Даже когда дети подрастут, мне кажется, у нас все равно будет связующая составляющая.
Я вскинула бровь, не понимая ничего.
— О чем вы, — произнесла я ровно и сдержанно.
— Ну, сначала ваши дети повзрослеют, потом наши с Валерой появятся. При таких хороших отношениях я даже могу смело сделать выводы, что вас это событие никак не обойдёт, правда ведь, Вера? Надеюсь помогать мне будете с новорожденными…
Я оторопела, подняла глаза на пассию мужа и нахмурила брови.
Я не понимала, о чем она говорит.
— Что, простите? — тихо произнесла я, не понимая, к чему были эти дурацкие уточнения, рано или поздно произойдёт момент, что дети повзрослеют и им не нужно будет одобрение Валеры для того, чтобы общаться со мной. И поэтому, о каком дальнейшем сотрудничестве и общении может вообще идти речь?
Я была готова бежать, как черт от ладана из этого брака.
— Ну вы разве не понимаете? У вас все-таки опыт, у вас все-таки возраст. Вы явно мудрее меня и намного профессиональнее можете обращаться с грудничками, а все-таки няню нанимать... Это как-то… Ну, кринжово.
Милана пожала плечами и спрятала от меня взгляд, словно бы кокетничая.
— А тут все-таки родной, близкий человек. Ну, сами понимаете, конечно, как бы это было бы хорошо, если бы вы приняли участие в воспитании малышей.
У меня дёрнулся глаз.
— Милан, зачем вы мне это говорите? — Спросила я, сглатывая с трудом слюни, в носу щипало, а в уголках глаз собрались слезы.
Милана распахнула глаза, сделавшись похожей на фарфоровую куклу.
— Ну как это зачем? Мы же семья. Не были мы одной семьёй…
Она все это говорила для того, чтобы унизить меня посильнее и ударить.
Я знала прекрасно, что если я скажу Валерию о том, что у тебя чокнулась любовница, он первый нападёт на меня.
— Это глупо, — тихо произнесла я, делая шаг в сторону.
— Вера, я хочу с вами подружиться, правда, хочу. — Дерзко бросила мне в спину Милана. — Но вы делаете все возможное для того, чтобы между нами так и висел топор войны.
— Я с вами не воюю за старый хрен. Я не воюю, как вы этого понять не можете? — тихо сказала я, чтобы никто из гостей этого не услышал. У Миланы приоткрылся ротик, и она хлопнула глазами. — Никакой войны нет, война только в вашем воображении. Мне не нужен ни Валера, ни его деньги, ни его статус. Мне нужны мои дети. А чем раньше до вас это дойдёт, тем быстрее я исчезну из вашей жизни, если вы действительно этого добиваетесь, — тихо произнесла я и, развернувшись, пошла в сторону столов.
Я сидела в компании каких-то знакомых, не родственников Валерия. Полноватая женщина с выбеленными до режущей платины волосами, взмахивала руками и постоянно перебирала воздух пальцами, на которых были массивные кольца с грубыми здоровенными камнями.
— Ох, Верочка, Верочка, какой хороший праздник, Валера очень постарался.
Мне казалось, она была в курсе, кто я на самом деле, но ещё не настолько обнаглела для того, чтобы тыкать в меня этим.
Я только молча кивала, перебирала приборы.
Никки метался на своём месте за столом с отцом, Миланой и Марусей, бросал на меня встревоженные взгляды.
Я тяжело вздыхала, ловя панику и раздражение в глазах собственного ребёнка. Ничего этого не надо было ему, не хотел он там сидеть. И от осознания того, что Никита тоже мучается, мне становилось ещё дерьмовее.
Какая же я, твою мать, мать, что не могу собственного ребёнка защитить?
Слезы опять подкатили, я шмыгнула носом.
Начали разносить закуски и горячее. Соседка по столу подпихивала ко мне рюмку с водкой, но я не пила, поэтому медленно цедила клюквенный морс. Гадость. Ненавидела никогда эти клюквенные морсы, поэтому всегда заказывала свежевыжатые соки на все мероприятия, но, видимо, у Миланы был свой идеал праздничного стола.
Спустя час, когда гости разомлели, Милана встала со своего места, Валера постарался её перехватить за руку, но она только взмахнула ладонью, показывая, чтобы он её не останавливал.
Она постучала ножом по бокалу, привлекая к себе внимание.
Валера прошёлся взглядом по залу, остановился на мне и выжидательно уставился словно бы я могла как-то повлиять на эту ситуацию.
— Дорогие гости… Мне бы очень хотелось поздравить Валерия сегодня с его праздником, с его юбилеем и пожелать ему на самом деле самое важное, что есть в жизни любого мужчины, крепкого здоровья.
Милана прикрыла глаза, Валера бросил на неё косой взгляд.
Она улыбалась,полубоком развернулась к нему.
— И чтобы этот праздник стал на самом деле незабываемым, Валер, я хочу тебе подарить небольшой подарок.
Она наклонилась, взяла со стула какую-то небольшую коробку, перевязанную белой лентой, Валера вскинул брови, Никита привстал, Маруся скосила глаза и фыркнула, как будто бы уже зная, что будет в этой коробке.
Валера медленно развязал бант, убрал крышку.
Время замедлилось, секунды стали растягиваться в часы.
Его пальцы дотронулись до края коробки, качнулись внутрь, а потом он вытащил пару белоснежных малюсеньких пинеток.
Я прикрыла глаза, ощущая, как по щекам потекли слезы.
А в момент, когда я рискнула вырваться из мира собственной боли, открыла глаза, поняла, что муж в упор смотрел на меня, сжимая в кулаке такой многозначительный подарок…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"В разводе с предателем", Анна Томченко ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.