«И вроде люди, как люди, но испортил их жилищный вопрос», – говаривал Воланд устами писателя Булгакова. Вся страна с пониманием относится к глубокому смыслу этой, без сомнения, глубокой цитаты. Своё собственное, отдельное жильё – это предел мечтаний подавляющего числа людей. Чего уж говорить о военных? Это вообще смысл службы! Её, так сказать, логическое завершение (жаль не всегда и не у всех получается). А до той поры, в лучшем случае – служебная квартира. Ну, или общежитие. Думаю, если кто-то (шутки ради) когда-нибудь придумает сделать азбуку для военных (такую, знаете: А – автомат, Б – бомбардировщик, ну и так далее), то под буквой «О» однозначно будет значиться общага.
Не миновала эта участь и меня, молодого лейтенанта, прибывшего для прохождения дальнейшей службы в небольшой северный посёлок. «Мы жили скромно так. Система коридорная. На 38 комнаток – всего одна уборная!» – пел Владимир Семёнович, а у нас в офицерском общежитии было гораздо лучше – у нас было всего-то 6 комнат. Так что жаловаться – грех! В общежитии помимо жилых были еще и два вспомогательных помещения: комната кастелянши (про неё совершенно нечего рассказывать, ввиду её исключительной скучности) и туалет. С него-то я и начну свой рассказ.
Туалет носил бортовой номер «00» и имел в своём боевом составе два очка (до поступления в военное училище я был твёрдо уверен, что «очко» – жаргонное словечко и был глубоко потрясён, увидев это замечательное слово в Уставе внутренней службы. А уж в Уставе-то, как известно – х**ни не напишут).
Одна «огневая точка» была безнадежно закупорена еще во времена Мезозоя, а посему использовалась только для хранения уборочного инвентаря. Вторая, ввиду своей острой дефицитности, использовалась исключительно по назначению и исключительно бережно. Нижняя половина двери в кабинку «для раздумий о смысле жизни» была подвергнута безжалостному вандализму – её попросту не было. На верхней же половине, миру было явлено логичное объяснение этого варварского действа: «Офицер! Твой онанизм до глубины души огорчает одиноких женщин гарнизона!» гласила надпись на дверце.
Исключительно по причине душевных переживаний за одиноких женщин гарнизона, дверь никто и никогда не ремонтировал.
Комната № 1 В этой комнате жил Серёга. Серёга жил один по причине природной неуживчивости и нелюдимости. Ещё Серега любил громкую музыку. В комнате стояла акустическая система «Маяк» и оконечное звуковоспроизводящее устройство в простонародье именуемое «S-80». Сколько ватт выдавала колонка я точно не знаю, но музыку Серёга слушал всегда с открытой форточкой (чтоб стекла не лопались). Громкая музыка в офицерском общежитии входит в число системных звуков и поэтому никогда никому не мешала.
Комната № 2 В этой комнате жили двое: Художник и Музыкант. Если с художником всё, в принципе, ясно (я довольно неплохо рисовал карандашом), то на Музыканте я остановлюсь поподробнее. С недавнего времени в посёлке зимой (а это почти 9 месяцев в году) начали появляться странные знаки: кто-то виртуозно рисовал струёй мочи на белоснежных сугробах ИДЕАЛЬНЫЙ СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ (Попробуйте. Я уверен, что у вас ничего не получится). Личность «музыканта» (так его окрестила молва) долго оставалась инкогнито. Но тайное всегда становится явным. Особенно, если речь идёт о закрытом гарнизоне. За тайнодейством был застукан, как вы понимаете, мой сосед по комнате. Мне (да и кому-либо ещё) этот безусловный талант нисколько не мешал, а потому отношения у нас были всегда добрососедские.
Комната № 3 Тут жил Вова. Вова жил один. И на то были веские причины. Дело в том, что Вова был реинкарнацией героя бессмертной поэмы Николая Васильевича Гоголя «Мёртвые души» – Плюшкина.
Вова очень уважал народный фольклор и поэтому поговорки «На работе ты не гость – унеси хотя бы гвоздь» и «Уходя с аэродрома, прихвати что-нибудь для дома» были приняты им, как руководство к действию. Его комната была настоящим музеем ненужного хлама и, утративших практическую надобность и историческую ценность, вещей.
Вместе с тем, у Вовы было одно полезное хобби: он виртуозно-незаметно сливал с самолётов спирт («Экстра», чтоб вы знали!) и потихоньку собрал себе полный шкаф трёхлитровых банок «стирателя памяти». Сами понимаете, что за это мы Вову уважали и готовы были терпеть его небольшие слабости.
Комната № 4 Была почти всегда пустая и использовалась командованием для решения всяких форсмажорных вопросов. Как-то раз в неё поселили настоящего моряка! Капитана первого ранга! Он целый месяц жил с нами (но это отдельная история).
Комната № 5 Тут жил Мишка. Мишка тоже жил один. И вот почему: он был байкером. Правда только в душе, поскольку мотоцикла у него пока не было. Но он упрямо шёл к своей мечте. Поэтому у него в комнате располагалась мастерская по его сборке. Прямо возле его спального места стояло железное корыто с керосином, где откисал старый мотоциклетный двигатель на 350 кубов. На соседнем диване располагалась рама мотоцикла «Ява» (в отличном состоянии), а в изголовье (рядом с подушкой) возлежал бензобак… В общем, второму человеку тут места явно не было.
Мишка был целиком поглощён своей идеей, и потому, всякий житейский бред его мало занимал. Как-то раз, я застал его за вот каким занятием: Мишка старательно вырезал ножницами дыру в пододеяльнике.
– Мишаня, а ты чего делаешь? – поинтересовался я.
– Да вот представляешь: купил себе новое постельное бельё, а тут дырки нет, куда одеяло засовывать! Г**доны! Оборзели совсем!
Я молча отобрал у него ножницы и показал, что дырка в пододеяльнике всё же есть, но она сбоку и на пуговички застёгивается.
– Дебилы, бл***! – вынес вердикт Мишка, забрал у меня ножницы и закончил начатое.
Комната № 6 По большей части тоже пустовала и использовалась для расселения перелётных экипажей. Именно по этой причине она и была самой большой (аж на шесть койкомест). «Перелётные» всегда заселялись с шумом и гамом. Прикупив в магазине огненной воды, они отмечали посадку на чужом аэродроме. Звуки пьянки тоже входят в число «системных» для общежития, а потому никому и никогда не мешали. Иногда, правда, в дверь раздавался стук. Там был кто-то из наших. Под глазом у него обычно красовался синяк.
– Чего случилось? Опять перелётные?
– Угу…
– Чё? Борзеют?
– Угу…
– Ну пойдём разберёмся…
И вся наша разношёрстная компания и все наши гости (коих всегда было много) шла разбираться с перелётными.
Без злобы, но с чувством.
Шёл 1998 год. Тяжёлые были времена, но воспоминания почему-то тёплые. Может потому, что был молод. Кто знает…
P.S. А мотоцикл Мишка всё же собрал. Испытания были назначены немедленно и здесь же – в общаге (чего далеко ходить-то). В четыре часа утра, без объявления войны, общежитие было разбужено рёвом двигателя (установку глушителя Мишка отложил напоследок, поскольку, цитата: «на скорость это не влияет»). Проснувшись, все поздравили Мишку (некоторые даже прокатились по коридору) и легли спать, пополнив коллекцию системных звуков общаги, на которые, в дальнейшем, реагировать не стоит.
Рассказал © Боковой Игорь Евгеньевич.
06.03.2025
.