Предыдущая глава ниже
Махидевран рыдала в своих покоях, а её верная калфа Гюльшах стояла рядом и довольно неубедительно пыталась уверить госпожу, что Сулейман любит исключительно её.
— Мама, что случилось? Почему ты плачешь? — раздался вдруг детский голосок. Это был маленький шехзаде Мустафа.
— Султан Сулейман обижен на нас, сынок. — ответила Махидевран, утирая слезы и прижала к себе Мустафу.
Через день.
Хюррем гордо вошла в гарем. Девушки тут же окружили её, и глазайстая Залия сразу воскликнула:
— Смотрите! Ещё вчера этого ожерелья не было!
Хюррем самодовольно вздернула подбородок.
— Это подарок султана Сулеймана. Он сам надел его мне на шею.
Девушки завистливо смотрели на Хюррем. Вот везучая! Только приехала, и уже фаворитка. Теперь у неё будут своя комната, служанки, красивые наряды, украшения. И работать заставлять не будут. Райская жизнь!
Хюррем и правда сразу поселили на этаже для фавориток. Её служанкой стала Айшель-хатун. Новоиспечённая фаворитка вела себя, как султанша: требовала изысканные блюда, отвергала лучшие ткани и заставляла Айшель обращаться к ней не иначе как «госпожа». Девушка с ног сбилась, исполняя капризы Хюррем. Айшель терпела два дня, а затем не выдержала и пожаловалась Нигяр-калфе. Та поставила Хюррем на место и рассказала о произошедшем Дайе-хатун, а она, в свою очередь, доложила Валиде-султан. Айше Хафса решила отправить сыну другую наложницу. Её выбор пал на Гюльнихаль. Красивая, скромная, то что нужно.
Узнав эту новость, Гюльнихаль одновременно и обрадовалась, и расстроилась. Ведь из всех девушек только она была более-менее близка с Хюррем, а то, что ей предложили, можно считать предательством. С другой стороны, они в гареме, и Гюльнихаль не обязана отчитываться перед Хюррем. Девушка поразмыслила и согласилась с Дайе-хатун.
На следующее утро.
Хюррем рвала и метала.
Ни в чëм не повинной Айшель доставалось вдвойне: фаворитка на неё кричала, гоняла по всему дворцу с поручениями, а один раз даже кинула в служанку кувшином. К счастью, промахнувшись.
Айшель, утирая слезы, бежала в прачечную, чтобы сообщить, что Хюррем-хатун не нравится покрывало. Из-за платка, которым она вытирала глаза, девушка не заметила Гюльфем-султан и врезалась прямо в неё.
— Госпожа, умоляю, простите... — залепетала Айшель.
— Почему ты плачешь? — нахмурилась Гюльфем.
Айшель как прорвало. Она рассказала обо всём, и к концу рассказа лицо баш-кадын приобрело выражение крайнего изумления
— Идём. — приказала Гюльфем и направилась к лестнице, ведущей на этаж фавориток. Служанка засеменила следом.
В комнате заплаканная Гюльнихаль раскладывала на своей кровати вещи, а Хюррем сидела на своей, нахмурившись изо всех сил.
Гюльфем вошла без объявления, резко распахнув двери. Гюльнихаль тут же вытерла слезы и поклонилась, а Хюррем, не заметив этого, грубо сказала:
— Айшель, положи новое покрывало и иди на кухню за лукумом!
— Боюсь, Хюррем-хатун, что Айшель пойдёт не на кухню, а в услужение Гюльнихаль. Ты же всё будешь делать сама пару недель. Потом тебе, возможно, подберут новую служанку.
Хюррем наконец заметила госпожу. Она соскочила с кровати и поклонилась. Гюльфем же вышла.
Продолжение следует
Следующая глава ниже