— Да ладно, чего ты вырядилась, как на приём к губернатору? Мы тут просто, ведь домашние посиделки! — тётка Катя уже с порога оценивающе осмотрела Ирину.
Ирина улыбнулась — без злости, но и без особого желания поддерживать разговор. Она действительно выбрала элегантное платье и аккуратные туфли, но разве это запрещено?
— Мне так удобнее, — ответила она спокойно и прошла в дом.
Родня собралась в честь юбилея дяди Саши. Деревенский дом был полон гостей, шум, смех, накрытый стол. Ирина давно уже не бывала на таких застольях. Всё больше работа, поездки, друзья в городе. Но мама настояла:
— Надо ехать. Родные же!
Она приехала. С подарком, с цветами. Только родные сразу почувствовали что-то «не так».
— Ты что, и на такси сюда приехала? — дядя Витя, уже с рюмкой в руке, покачал головой. — На свою машину не заработала, что ли?
— У меня есть машина, но я не хотела ехать за рулём.
— Ах ты какая… Удобства ей подавай! — Тётка Катя хмыкнула и пошла накладывать себе оливье.
— А что, если есть возможность, почему бы и не воспользоваться? — пожала плечами Ирина.
Тут уже все за столом переглянулись. Ага. «Зазналась».
— У нас тут, знаешь, не город! — важно проговорил дядя Саша. — Тут люди трудятся, а не по офисам бумажки перекладывают.
— Ой, точно! — встрепенулась двоюродная сестра Вера. — Сидят в своих компьютерах, и за это деньги получают. А мы тут, понимаешь, землю копаем!
— Вер, я-то тут при чём? Ты ведь тоже могла учиться и в офисе работать.
— Да кому твой офис нужен!
— Ой, а я видела, что ты квартиру купила! Я на тебя в нельзяграмме подписана, — встряла племянница Анька. — Это правда?
— Правда, — ответила Ирина, уже предчувствуя, куда всё идёт.
— И одна живёшь? — уточнила Вера.
— Одна.
— Вот же богачи в семье! — засмеялась тётка Катя, но глаза её блестели совсем не от веселья. — А я, между прочим, по съёмным углам всю жизнь!
— Да, у нас тут никто на квартиры заработать не может, а вот кто-то… — с нажимом протянула Вера.
— А кто-то… работал. Десять лет без выходных. Подрабатывал, учился, экономил.
— Да ладно! — махнул рукой дядя Витя. — Не рассказывай! Если бы честно зарабатывала, не было бы у тебя никакой квартиры. У нас тут все честно работают, и чё-то без квартир!
— Вы думаете, мне кто-то просто так дал эту квартиру? Я сама. Без мужа, без богатого папика, без наследства.
— А поделиться? — вдруг влез двоюродный брат Стас. — Ты ж одна, тебе много не надо. Мы с женой комнату снимаем… Может, пустишь нас?
— Стас, ты серьёзно?
— А что? Родня же! Мы бы платили, но поменьше, чем чужим.
— Ой, а я бы к тебе детей летом отправляла! — оживилась тётка Катя. — У тебя ж места полно, а у нас в доме тесно. Пусть у тёти Иры каникулы проводят!
— У тёти Иры нет времени быть нянькой, — сухо ответила Ирина.
— Ой, ну вот опять! — всплеснула руками Вера. — Всегда ты какая-то… особенная! Не такая, как все!
— Вы хотите сказать, что я должна была жить в долгах, снимать углы, вкалывать за копейки, чтобы вы не чувствовали себя хуже?
Тишина. Только кто-то кашлянул.
— Вот это зазналась… — пробормотала Анька.
— А я так скажу, — вдруг подал голос дядя Саша. — Раз у тебя деньги есть, помоги семье. Маме с ремонтом, брату с машиной. Или родственники тебе не нужны?
— Родственники мне нужны, а вот халявщики — нет.
Вера от возмущения подавилась салатом.
— Ишь ты… — пробормотал дядя Витя.
— Вы меня простите, но я не спонсор и не благотворительный фонд. Каждый зарабатывает, как умеет.
— Ты что, лучше нас?
Ирина посмотрела на них. На родственников, которые только что смеялись и лупили друг друга по спине. А теперь — набыченные, недовольные. Потому что она не захотела отдавать то, что заработала.
Она вздохнула, встала, взяла сумочку.
— Мне пора.
— Да беги-беги! — буркнул дядя Саша.
— Больше к нам не приезжай! — крикнула Вера.
— Не переживай, я не приеду.
Она вышла на улицу, села в такси и наконец-то выдохнула.
В машине было тихо. Только водитель, мужчина лет пятидесяти, спросил:
— Куда едем?
Ирина назвала адрес, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
«Больше к нам не приезжай!»
Что ж… Они сказали это так легко, словно ждали момента. Будто бы давно уже хотели разорвать с ней связь, но удобнее было держать её рядом — вдруг что-то перепадёт?
Ирина вспомнила, как в детстве всегда старалась всем угодить. Помогала тёте Кате с огородом, нянчила Аньку, когда та была маленькой, бегала в магазин для дяди Вити. Её никогда особо не ценили, но всегда было удобно, что есть девочка, которая не откажет.
А потом она поступила в университет, уехала в город, начала работать. И каждый раз, когда приезжала в деревню, ей давали понять: она изменилась.
Но в их понимании это было плохо.
Она не хотела пить за столом и слушать, кто с кем подрался на сельской дискотеке? Зазналась.
Не собиралась безвозмездно отдавать то, что заработала? Задрала нос.
Отказывалась нянчить чужих детей? Эгоистка.
Но ведь никто из них не задумывался, каково это — добиваться всего самой. Каково это — считать каждую копейку, когда тебе двадцать два, ты живёшь в съёмной комнате с соседями и тебе нечем платить за еду, потому что зарплату задержали.
Каково это — работать на двух работах и засыпать в метро.
Каково это — слышать, что ты «недостаточно хороша» для отношений, потому что у тебя нет ни квартиры, ни машины.
Каково это — справляться в одиночку.
А теперь, когда у неё наконец-то есть что-то своё, они хотят забрать.
«А поделиться?»
Ирина горько усмехнулась. Они бы поделились? Кто-нибудь из них хоть раз предложил ей помощь, когда она действительно в ней нуждалась?
Так почему она должна?
— Девушка, мы приехали, — голос водителя вывел её из мыслей.
Ирина открыла глаза. Дома.
Она расплатилась, вышла, поднялась в свою квартиру. Просторную, светлую, уютную. Закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и медленно выдохнула.
Тихо. Спокойно.
И не нужно никому ничего объяснять.
Она прошла в кухню, налила себе бокал и села на диван.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы.
«Ирочка, ну зачем ты так? Всё-таки родные...»
Ирина допила, не спеша набрала ответ.
«Мам, они первые сказали, чтобы я больше не приезжала. Я просто согласилась».
Она выключила звук, отложила телефон и включила музыку.
Ей не было стыдно.
Ей было легко.