Едут в трамвае два русских и одна женщина. А с ними собака неопределенной породы по кличке Спонсель. Они обилетились и теперь едут. И собака.
Одного звать Серж, другой весь из себя такой – припухлый. И причем каждый из них в отдельности – прилично пьян.
Входит на остановке еще один : мож негр, но скорее русский. Он на заводе, похоже, работает и, видимо, железо кует. И фамилия у него чисто русская – Дураков. Причем у них на заводе – очень похоже – сегодня аванс.
Проходит время.
Тогда вошедший и говорит. Невнятно правда, с акцентом вроде, но еще говорит. Он обнаруживает несправедливость и потому говорит. И он говорит:
– Эй, вы там, почему! и, эй, ты, тетка в шубе тоже, собаку не посадите! и почему, в натуре, такая собака стоит!
Серж начинает сердиться и заступаться за ихнюю женщину. Он обращается непосредственно к в лохматой кофте Дусе, и собаке тоже. Он говорит убедительно, чтоб Дуся не сомневалась и ничего б такого не думала. Желает ей благополучной дальнейшей поездки, и собаке тоже – а сам решительным образом намеревается покинуть трамвай, чтобы с “этим” поговорить. Вот Дуся и сомневается .
Проходит время .
Тогда один другому и говорит : что-то. Причем так, без прямой речи – в ухо. Женщина оба уха растопырила – будто не слышит – в окно смотрит.
А тут это хамло наклоняется ниже и ниже, и валится молча, как башня в Пизе, на собаку Спонселя. Спонсель пугается и, взбесившись сразу, на женщину Дусю прыгает – на кофту прямо.
– Вот, Дуся, – начинает снова сердиться Серж, – я этого не оставлю так. Я, Дуся, настолько встревожен таким пассажиром, что вынужден незамедлительно с ним говорить .
Второй – припухлый, порывом охваченный, присоединяется радостно – и заявляет:
– И я!
– А я? – возражает Дуся.
Проходит время .
– Это опасно, – говорят ей.
– Это опасно! Вот он поспит, поспит! – сообщают ей дополнительно. И на его рожу настоятельно рекомендуют взглянуть.
– Да где же рожа! – интересуется женщина.
Двое обеспокоено встают и присаживаются на корточки :
– А во - о - он, Дуся! Она у него под сиденье съехала.
Проходит время .
– Нет, я решительно не нахожу опасности! – возражает женщина . И ей объясняют снова .
– Ну, черт с вами, – наконец соглашается Дуся, – только проявите бдительность и меня догоняйте – я в трамвае ехать буду!
И вот они втроем оставляют Дусю. И ручками ей долго машут. И ото сна гражданина будят. И сторона потерпевшая разговор ведет. И она, сторона, обращается к сознанию товарища Дуракова. А он со своей стороны с пробуждающимся любопытством смотрит и даже головой кивает.
– Было! – озаряется Дураков хронически. – Если осталось...
Начинает сильно сердиться Серж :
– Попрыгай!
Дураков соглашается.
Изумляется невообразимо припухлый! – в кармане Дуракова звенит.
А время спустя на шум за дверью дверь открывает Дуся. И на пороге своей квартиры созерцает двух русских, а с ними Вову. И причем каждый в отдельности взятый прилично пьян. И при этом – очень похоже – у вместе взятых сегодня на заводе аванс. И при созерцании такого чуда Дуся отвечает им вместе взятым:
– Вон .
– Дуся , это ведь Вова, – справедливо не соглашаются русские. Мы с ним в трамвае ехали! Ты что забыла, он еще на твою собаку плювал?!
Дураков приятно улыбается .
Геннадий Колодкин
1990 год