Дождь барабанил по подоконнику, словно пытался выстучать код к её замерзшему сердцу. Екатерина стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним — мокрый октябрь, лужи, растекшиеся в чёрные зеркала, и пустота. Внутри — тиканье часов, запах кофе и тишина, густая, как смола. Она ненавидела эту тишину. Раньше здесь звенели детские голоса, смех, споры о том, какой сериал посмотреть. Теперь только эхо прошлого.
Её взгляд упал на телефон. Его телефон. Он забыл его, спеша на «важную встречу». Она знала, что это ложь ещё до того, как подошла к столу. Ложь висела в воздухе уже месяцами: его частые «задержки на работе», взгляд, скользящий мимо её глаз, поцелуи в лоб, как будто она была сестрой, а не женой. Но сегодня она решила перестать притворяться.
Экран вспыхнул, осветив её бледное лицо. Уведомление: «Лера: Не могу дождаться вечера…»
Сердце Екатерины сжалось, как будто её кинули в ледяную воду. Она ввела код — их общий день рождения, — и мир рухнул.
Он: «Сегодня не смогу, Катя заподозрила.»
Лера: «А когда ты уже от нее уйдешь? Или я просто твоя игрушка?»
Он: «Не дави на меня. Я всё решу.»
Лера: «Решай быстрее.»
Екатерина уронила телефон на стол. Он же, будто живой, выплёвывал фотографии: он и она, в кафе, на прогулке, в постели. Лера смеялась на них так естественно, как Екатерина не смеялась уже годы. А он… Он смотрел на ту девушку так, будто впервые увидел солнце.
Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
«Как давно он перестал смотреть на меня? Год? Два? Когда родилась Аня? Или когда умерла мама, и я плакала ночами, а он спал, отвернувшись к стене? Я стала невидимкой. Тенью, которая готовит, стирает, растит детей. А он нашёл кого-то, кто радует его…»
Дверь захлопнулась. Он вошёл, сбрасывая мокрую куртку, и замер, увидев её лицо.
— Катя? Что случилось? — Голос дрогнул.
— Кто такая Лера? — спросила она тихо, как будто спрашивала саму себя.
Он побледнел. Рука непроизвольно потянулась к карману - искать телефон.
— Ты… читала… — он задыхался, словно бежал марафон.
— Да. И я видела фотографии. — Она взяла в руки телефон, трясущимися пальцами листая галерею. — Ты целуешь её. Здесь, в нашем парке. На нашей скамейке.
— Катя, это не… — он шагнул к ней, но она отпрянула, как от змеи.
— Не подходи! — её крик разбил тишину. — Ты… ты прикасался к ней? Говорил то же, что мне? «Люблю», «навсегда», «верь мне»?
— Нет! — он кричал, но его глаза бегали, как у загнанного зверя. — Это было не серьёзно! Она сама ко мне лезла, я…
— Врешь! — она швырнула телефон в стену. Стекло треснуло, оставив паутину трещин на экране. — Ты врал мне каждый день! Целовал детей, собирал Лешины пазлы, а потом бежал к ней!
— Я не хотел тебя ранить! — он схватил её за плечи, но она вырвалась.
— Не хотел? — она засмеялась, и в этом смехе звенели слёзы. — Ты думал, я не замечу, как ты перестал называть меня «Катёнком»? Как стал спать в гостиной после своих "важных встреч". Ты думал, я слепая?
Он опустил голову.
— Прости… — прошептал он.
— Нет. — Она вытерла лицо, словно стирая его слова. — Уходи. Прямо сейчас.
***
Он ушёл, хлопнув дверью. Екатерина опустилась на пол, обхватив колени. В ушах звенело: «Мама, а папа вернётся?» — спросит утром восьмилетний Лёша. А четырнадцатилетняя Аня поймёт всё без слов — замкнётся в комнате, включит музыку на полную громкость. Как она сама в её годы.
Екатерине срочно нужно было выговориться и она набрала номер подруги.
— Он что, совсем оборзел?! — в трубке взорвался голос подруги Ольги . — Я сейчас приеду!
— Не надо, — Екатерина смотрела на разбитый телефон. — Я… не могу говорить при детях.
— Тогда слушай. — Ольга говорила резко, как хирург, отсекающий гниль. — Завтра же ищешь адвоката. Забираешь детей, квартиру, всё. Он не заслужил шанса.
— Но мы же… — голос Екатерины предательски дрогнул. — Мы 16 лет вместе. Он…
— Он предал тебя! — Ольга выдохнула. — Кать, ты помнишь, как он ночами сидел с Лёшей, когда у того был бронхит? Как ты говорила: «Он лучший отец»? Теперь он лучший любовник для какой-то дуры.
Екатерина закрыла глаза. Вспомнила: он несёт Лёшу на плечах, кричит: «Мы — космонавты!», а Аня бежит рядом, смеётся.
Кем стал тот человек? Или он всегда был таким?
***
Труднее всего было объясниться с детьми.
— Папа в командировке? — Лёша ковырял вилкой макароны.
— Нет, — Екатерина поймала взгляд Ани. Та отводила глаза. — Мы… расстаёмся.
— То есть разводитесь? — Аня уронила нож. Он зазвенел о тарелку. — Почему?
— Взрослые иногда… перестают любить друг друга.
— Он нашёл другую? — Аня резко вскочила, сжав кулаки. — Я видела, как он переписывался! Ты простила бы, если бы он вернулся?
— Аня…
— Нет! — дочь выбежала из кухни. Лёша заплакал.
***
Через несколько дней Екатерина встретилась с юристом.
— Вы уверены, что хотите требовать полного лишения прав? — адвокат, женщина с жёстким взглядом, листала документы. — Суд редко принимает…
— Он изменял! — Екатерина впилась ногтями в ладони. — Дети не должны видеть, как отец живет с другой женщиной.
— Судью не волнуют измены. Волнуют факты: кто заботится о детях, кто обеспечивает. У вас есть доказательства, что он плохой отец?
Екатерина молча покачала головой. Он водил детей в школу, помогал с уроками, играл. Но теперь это всё — театр.
***
Ночью раздался телефонный звонок. На экране высветилось "Муж"
— Катя, это я… — его голос звучал хрипло. — Я… разбился...
— Что?
— Попал в аварию. Не… не смог справиться с управлением.
Она замерла. Старая привычка — схватить сумку, бежать к нему — боролась с новым, острым, как нож: «Пусть умрёт».
— Катя?
— Вызывай «Скорую», — бросила она и отключилась. Руки дрожали.
А если это конец? — мелькнуло, но она подавила мысль. Он больше не мой.
***
Больница пахла антисептиком и страхом. Екатерина шла по коридору, выискивая глазами нужную палату.
«Зачем я здесь? Он предатель. Пусть сдохнет» — внутренний голос шипел ядовито, но ноги несли её к палате 307 сами. Может, из-за детей, которые плакали всю ночь. Может, из привычки быть рядом, когда ему плохо.
У палаты она замерла. За стеклянной дверью у кровати ее мужа сидела Лера. Та самая Лера с фотографий — стройная брюнетка, в дорогом красивом платье, которое Екатерина видела в витрине бутика месяц назад. «Мне он его не купил», — мелькнуло, и она вжала ногти в ладонь.
Лера что-то говорила, склонившись к его постели. Он лежал с перебинтованной головой, через всю щеку большой шрам. Лицо бледное, как стены вокруг. Екатерина толкнула дверь.
— Вам чего? — Лера обернулась. Глаза — зелёные, кошачьи, с подтёками туши.
«Плакала», — отметила Екатерина с удивлением.
— Я к нему, — она кивнула на мужа. — Я его жена. Принесла вещи. И что мне сказать детям? Они волнуются.
— Жена? Он мне говорил, что не женат уже пару лет!
Он зашевелился, застонал. Лера вскочила, закрывая его своим телом, как щитом.
— Вот чего вы добились! — прошипела она. — Он же ехал к вам! Хотел всё объяснить!
— Ко мне? — Екатерина фыркнула. — После того как вы с ним…
— Я же… — Лера сглотнула. — Я… я не знала, что он женат.
Тишина. Только аппарат ИВЛ шипел в углу.
— Что? — Екатерина уронила сумку.
— Он сказал, что вы в разводе, — Лера упала обратно на стул, сгорбившись. — Что вы живёте вместе только ради детей. Я… я думала, он свободен.
Екатерина рассмеялась. Громко, горько, пока слёзы не потекли по щекам.
— И ты поверила? — она вытерла лицо. — Не проверила? Не загуглила? Мы вместе 16 лет! У нас двое детей! Наш брак в его соцсетях!
— Нет у него там никаких ваших семейных фото! — Лера вскочила, доставая телефон. — Смотри! Ни тебя, ни детей! Только работа, спортзал…
Екатерина взглянула. Профиль мужа: селфи в спортзале, репосты мемов, ни намёка на семью.
«Как будто нас никогда не было».
— Почему ты здесь? — спросила Екатерина тихо.— Любишь его?
Лера опустила глаза.
— Я беременна.
Пол ушёл из-под ног. Екатерина схватилась за стойку капельницы.
— Он… знает?
— Нет. Хотела сказать сегодня. — Лера положила руку на живот. — А теперь он в коме, и я… я не знаю, что делать.
Екатерина посмотрела на мужа. Его лицо, такое родное и такое чужое.
«Он разрушил четыре жизни. Пять, считая этого ребёнка».
— Делай аборт, — выдохнула она. — Он не стоит этого.
Лера вздрогнула.
— Вы так ненавидите его?
— Ненавижу, — Екатерина взяла сумку. — Но я ненавижу и себя за то, что до сих пор хочу его обнять.
Она повернулась к выходу, но Лера схватила её за рукав.
— Простите. Я… я бы не стала, если б знала.
Екатерина взглянула на её руку — тонкие пальцы, маникюр с блёстками. Рука девушки, которая верила в сказку.
— Вы не виноваты, — сказала она неожиданно для себя. — Виноват он. Но это не облегчает боль.
Она вышла, оставив Леру плакать у постели человека, который обманул их обеих. На парковке, садясь в машину, Екатерина вдруг поняла, что больше не хочет мстить. Только жить. Для себя. Для детей.
Продолжение следует..