С Китайско-Восточной железной дороги, прорвавшись через нефтяной Дацин, можно несколько десятков километров полюбоваться природой Маньчжурской равнины, или Сунляо.
Занимающая внушительные 300 тыс. км², она тянется на 1000 километров от Жёлтого моря до Хинганских гор, а по сужающейся долине Сунгари переходит в Бэйдахуан, Великую Северную пустошь до устья Уссури, фактически захлёстывающую и за Амур. Окружённая не то чтобы высокими, но всё же горами, Сунляо где-то в середине содержит еле заметный водораздел Охотского (Сунгари) и Жёлтого (Ляохэ) морей. Живут на ней, как водится в Китае, десятки миллионов человек, так что удивляют даже небольшие первозданные участки:
Ландшафт этой равнины - степь, да не совсем. Сложенная лёссом и более влажная, чем привычные нам степи, с густыми высокими травами, обилием одиноких деревьев и небольших рощ, она вызывает ассоциации скорее со знакомой по книгам Жюля Верна аргентинской пампой. Что в общем-то от истины не так уж далеко: наука называют этот ландшафт маньчжурские (амурские, даурские) прерии.
И охотиться, разводя только коней, в этих высоких травах тысячами лет было выгоднее, чем гонять стада. Более того, почвы Сунляо очень плодородны, местами это самый настоящий чернозём, а потому и в древние века коренные жители были не чужды земледелия, и в наши дни суровый край стал житницей Китая. Лучше Дунбэй, конечно, подходит для выращивания пшеницы, просо, сорго или картошки, но как вы знаете - китайцы любят рис!
Рисовники удивили меня ещё под Фуюанем напротив Хабаровска, а позже оказалась, что вся Маньчжурия в их мутных зеркалах. Морозостойкие сорта вывели корейские переселенцы, но и китайцам они пришлись ко двору. Вернее, скорее это экспресс-сорта - лето в Маньчжурии жаркое и сырое, и местный рис не столько терпит холода, сколько успевает созреть до их наступления.