Как Вы думаете, в какой из стран СССР, оккупированных Германией (страны Прибалтики, Белоруссия или Украина), геноцид нацменьшинств проявился в самой меньшей степени и почему?
Увы, кровавые этнические чистки являются неотъемлимым признаком современности. И, хотя они были известны ещё в доисторические времена, в Новое время они стали более частыми и разрушительными. Однако в XX веке в этнических конфликтах погибло более 70 миллионов человек – цифра, на фоне которой человеческие потери предыдущих столетий кажутся ничтожными. Здесь враг, которого нужно уничтожить – целый народ.
Три балтийские страны, родившиеся в 1918 году после распада огромной Российской Империи (Литва, Латвия и Эстония) были «освобождены» немцами из-под недолгого советского владычества и «восстановлены» как вполне марионеточные государства. Это вызвало прилив воодушевления у радикальных националистов – будущих исполнителей преступных приказов. Их план А предусматривал сохранение национальной независимости между молотом и наковальней двух сверхдержав – Советского Союза и Германии. Правые тяготели к Плану Б – альянсу с Германией. Установившиеся националистические режимы были заражены антисемитизмом. Практиковалась дискриминация национальных меньшинств.
Язык и религия стали главными столпами национальной идентичности, где не оставалось места евреям, говорящим на идише и других языках. Поэтому многие евреи предпочитали Советы (План В), как меньшее из двух зол. Немецкая администрация жестоко расправилась с теми, кого посчитала пособниками коммунистов, в особенности с «жидобольшевиками». К 1945 году в живых осталось только 5% из 160 тысяч литовских евреев. В Латвии выжили 9% из 66 тысяч евреев. Погибли практически все эстонские евреи, хотя их было не более 4,5 тысяч.
Прибалтийские государства – единственные (не считая Финляндии), кто после развала Российской империи обрёли независимость. Двадцать лет самостоятельной жизни, безусловно, наложили свой отпечаток. Выросло целое поколение. Оно, собственно, и стало той социальной базой, на которую решили опереться нацисты в 1941 году.
Демократия всегда предполагала возможность тирании большинства над меньшинством, и нередко эта возможность оборачивалась самыми зловещими последствиями.
Так, многие местные националисты рвались в бой с большевиками, чтобы отомстить им за позорную и покорную капитуляцию Латвии в 1940 году. Националистически настроенные студенческие союзы стали той силой, которая проникла во многие общественные институты, в особенности в органы гражданской власти. Националисты, скрывавшиеся от ареста, не ожидали, что их семьи будут высланы советскими карательными органами и также пополнили ряды недовольных. Родственники депортированных тоже встали на сторону немцев. Не трудно понять их ожесточение и жажду мести.
Франц Шталекер, командир айнзацгруппы А, говорил, что, отбирая кандидатов в карательные части, обращал «особое внимание» на тех, кто был обижен. Молодой рядовой состав в меньшей степени волновала идеология. Университеты закрылись, экономика рухнула, и молодёжь осталась не у дел. Эти солдаты удачи ценили работу, заработок и мужественный авантюрный дух, поэтому эту физическую силу можно было легко использовать для насилия.
Молодые люди обычно ищут компанию таких же молодых людей: спортсмены, солдаты, единомышленники всегда стремятся к суровому мужскому братству и дружбе. Вот почему войска СС были идеальной моделью таких отношений.
Однако геноцид в трёх прибалтийских республиках различался. Так, например, латыши стали исполнителями геноцида исключительно из-за боязни наказания. Шталекер сообщал в Берлин: «По сравнению с Литвой, в Латвии нам было гораздо труднее организовывать погромы и начинать зачистки». И, хотя в Каунасе оказалось на удивление трудно поднять горожан на серьёзный полномасштабный еврейский погром, в других городах, как сообщалось в донесении, «литовцы добровольно и неустанно осуществляют все меры, которые мы планировали против евреев, часто они это делают даже без наших указаний». Ошарашенные немецкие солдаты рассказывали, как молодые литовцы, возбуждённые ликующей толпой, в которой были женщины и дети, убивали евреев ножами и топорами. Причём те, кто это делал, были не просто «сборищем городского отребья».
Совсем иная картина ждала немцев в Беларуси. Здесь у националистов не было социальной опоры ни в селе, ни в городе, хотя антикоммунистическая православная церковь приветствовала немцев, склонив к этому и многих прихожан. Командиры айнзацгрупп на Востоке сокрушались: «У белорусов практически отсутствует национальное самосознание … нет у них и ярко выраженного антисемитизма. Практически невозможно поднять белорусов на еврейские погромы. Этот народ пассивен и политически индифферентен».
СС сделали мудрый вывод: если национализм слаб, то неоткуда будет взяться и антисемитизму в самом сердце Восточной Европы. Оккупационные власти заявили, что только те, кто будет работать с айнзацгруппами, получат должности в новой белорусской администрации. На призыв откликнулись добровольцы, почуявшие шанс успешной карьеры. Националисты провели отбор кадров среди антикоммунистов и антисемитов, и те возглавили вспомогательные полицейские батальоны (их называли «вороны») общей численностью от 10 до 40 тысяч человек. В эти батальоны вошли и советские военнопленные. Командиры лично не знали своих подчинённых, но сработал эффект «снежного кома»: свежеиспечённые полицаи называли имена других надёжных людей, годных для дела.
Большинство белорусов, оказавшись между молотом и наковальней, боялись всех. На белорусской земле немцам пришлось убивать самим. Это была прифронтовая зона, и немецкие тыловые войска выполняли поставленные им задачи.
Самый большой отклик коллаборационизм нашёл на Украине. Кровавые еврейские погромы здесь имели место ещё со времён Гражданской войны. Украинский народ был разделён на две части между Польшей и Советским Союзом. И между ними была существенная разница.
Поскольку Сталин уничтожил большинство националистов в советской части Украины, оплотом украинского национализма стала более либеральная Польша. Их План а призывал к борьбе за национальную независимость (пока без этнических чисток). Главная националистическая организация ОУН провозглашала принципы свободы и демократии для этнических украинцев. Их главный лозунг – «Украина для украинцев». Украинская греко-католическая церковь выступала за чистоту украинского национального духа.
После присоединения Западной Украины к СССР, многие западноукраинские националисты нашли прибежище в Германии. Жестокость советской власти заставила их встать на сторону нацистов. К тому же в органах советской власти евреи были представлены непропорционально. Как дико, оскорбительно и невозможно было для украинца видеть еврея на любой должности - инженера, прораба, бухгалтера, администратора или милиционера! И дело было не в том, что евреев там было много: дело в том, что они вообще были!
После нападения Германии на Советский Союз, при отступлении Красной Армии НКВД расстрелян почти всех украинских политзаключённых. И, естественно, что националисты жаждали отмщения. Евреи, снова поставленные перед выбором, с кем остаться – с фашистской Германией или Советской Россией, - отступали на Восток вместе с частями РККА, хотя многие из них и не были коммунистами, а их собственность была конфискована Советами.
Здесь, на Украине, кровавая вакханалия прокатилась ещё до того, как появились немцы. В тех городах, где утвердилась ОУНовская власть, прошла резня. На Волыни массовые убийства сопровождались разграблением собственности, что, по мнению националистов, было необходимым условием развития местной государственности. Так сказать, освобождением экономики от иностранного влияния.
Массовые расстрелы НКВД до предела ожесточили бойцов ОУН и спровоцировали геноцид, при этом антисемитизм стал основной националистической идеологии. Там, где закрепились ОУНовцы, еврейские общины подверглись беспощадной резне. Поэтому, у евреев оставалось лишь два выхода – бежать или уходить в большевистское подполье.
Немцы отмечали, что реакция местного населения была разной. Некоторые украинцы «активно сотрудничали», «приветствовали и с пониманием относились к жёстким мерам». В других говорилось, что «местные с равнодушием восприняли массовое уничтожение еврейства», отмечали «отсутствие у украинцев расового и идеологического антисемитизма». «Равнодушие» к еврейскому вопросу немцы привычно объясняли нехваткой национального самосознания. Националисты будут убивать, считали в СС, но простых крестьян склонить к этому намного труднее. Западные украинцы по–разному относились к полякам и евреям, но зато дружно ненавидели русских.
Как обычно, мотивация карателей была разной: стяжательство, национализм, месть, антикоммунизм и бытовой антисемитизм. После советского господства все эти чувства вылились в ненависть к «жидобольшевизму». Многие националисты безрадостно осознавали, что геноцид был условием согласия немцев на независимость Украины.