С первыми лучами летнего солнца наша семья покидала городские стены, устремляясь к своим любимым грядкам. Долгими зимними месяцами кот Барсик был вынужден довольствоваться лишь видом внешнего мира сквозь прозрачную преграду окна.
Выпустив Барсика на свежий воздух дачного участка, я постаралась объяснить ему, что следующие несколько месяцев нам предстоит провести в довольно скромных условиях — без привычных удобств вроде горячего душа или тёплого туалета в доме. Однако, подчеркнула я, эти лишения будут щедро вознаграждены возможностью ощутить близость природы во всём её великолепии. Завершив свою эмоциональную речь, я добавила:
— А теперь, Барсик, ты сможешь гулять здесь столько, сколько пожелаешь, и везде, куда только твои лапки захотят тебя отнести.
Повернувшись к коту, чтобы взять его на руки и показать окрестности, я вдруг обнаружила, что делать это некому. Моё последнее наставление оказалось излишним — Барсик исчез в мгновение ока, словно растворился в воздухе.
До самого заката мы бродили по участку, заглядывая к соседям, пытаясь узнать, не забрёл ли к ним полосатый серенький кот. Ужин прошёл в гнетущей тишине. Еда казалась безвкусной, а совесть неумолимо шептала: «Вот вы сидите в тепле, за накрытым столом, а бедняжка Барсик где-то там, одинокий и голодный».
С наступлением ночи раздались первые тревожные звуки. Это были голоса других котов, которых привезли сюда садоводы из города. Они словно делили территорию, оглашая окрестности своими пронзительными криками, или, возможно, сражались за внимание местных кошечек.
Каждый раз, когда этот дикий хор приближался к нашему домику, мы бросались наружу, готовые защитить нашего Барсика от любых невзгод, крича изо всех сил:
— Барсик! Барсик!
Но тщетно. Страх сжимал моё сердце, и я боялась даже подумать, что наши попытки спасти его могли оказаться запоздалыми. В голове мелькали страшные картины: как чужие агрессивные коты разрывают его своими острыми когтями... Эти мрачные мысли терзали не только меня. Муж провёл бессонную ночь на веранде, куря одну сигарету за другой, пока наконец сон не сморил нас обоих ранним утром. Надежда на возвращение Барсика почти угасла, однако дверь оставляли слегка приоткрытой, будто давая ему последний шанс вернуться домой. Мы проснулись лишь после полудня, уставшие и подавленные.
И первое, что увидели, когда солнечный свет наконец пробился сквозь сомкнутые веки, — кота, уютно свернувшегося в привычной позе: маленькая пушистая головка покоилась на моей подушке, словно венец спокойствия, а остальные части тела, будто защищая, расположились на мужской половине кровати.
Тихонько, стараясь не нарушить эту идиллию, мы крадучись на цыпочках, словно персонажи детской сказки, покинули спальню и направились в кухню. Там я быстро нарезала ломтики ароматной колбасы и сыра, уложив всё на тарелку. Обычно, зная хитрые повадки нашего Барсика, я смотрела себе под ноги, чтобы ненароком не раздавить любопытное создание, которое так любит привлекать внимание, претендуя на самый аппетитный кусок. Но после бессонной ночи и её счастливого финала моя бдительность слегка притупилась, и я поплатилась за это. Буквально на ровном месте я вдруг споткнулась, наступив на нечто мягкое, и под пронзительный кошачий крик тарелка, её содержимое и я оказались разбросанными по всей кухне. А в эпицентре этой кулинарной катастрофы мгновенно возник Барсик, сжимающий в зубах свою добычу — колбасу.
Спокойствие нашей жизни на природе, такое размеренное и умиротворённое, с появлением Барсика ушло в прошлое. Редкий день обходился без того, чтобы дедушка и внук не вытаскивали лестницу, стремясь спасти Барсика, который взбирался на деревья и призывал нас на помощь своим громким мяуканьем. Я в этих операциях участия не принимала. Стояла в стороне, считая до ста или даже до тысячи, в зависимости от масштаба происходящего, и пила валерьянку, переживая одновременно и за кота, и за хрупкие ветки яблони, ломающиеся под тяжестью лестницы, и за бедные грядки, превращавшиеся в месиво под ногами спасателей. И ладно бы всё это происходило только на нашем участке!
Соседи регулярно навещали нас с новостями, что наш пушистый проказник снова обосновался на их ветке и оглашал окрестности своими песнями. Они настоятельно просили забрать нашего верхолаза и впредь держать его подальше от их владений. Пытаться объяснить, что кот не спрашивает разрешения на экскурсии по чужим садам, было бесполезно. Поэтому, пока дед и внук занимались спасательной операцией, я, подобно китайской статуэтке, молча кивала головой, внимая жалобам на Барсика: рылся в грядках, гонял местных кошек, карабкался по деревьям — и грустила, когда же у него пройдет эта страсть к покорению вершин.
Но, как оказалось, моё желание сбылось неожиданно быстро. Однажды, ближе к полудню, раздались тревожные возгласы на улице возле дома. Едва я успела собраться выяснить причину суеты, как внук ворвался внутрь и выпалил новость: Барсик забрался на самый верх электрического столба!
Мы всей семьёй ринулись на спасение: я, дед и внук. У подножия столба уже собралась толпа соседей и случайных зевак. Одни уговаривали Барсика слезть самому, другие пытались заманить его колбасой и сыром, третьи притащили лестницу, которая едва дотягивалась до середины столба. Одна сердобольная соседка принесла одеяло, приказав растянуть его внизу и звать кота прыгать. Всё это действо сопровождалось душераздирающими мявками Барсика. Я чувствовала, как меня пронизывают осуждающие взгляды окружающих — ведь мы недосмотрели за нашим непоседливым малышом!
Увы, наши усилия оказались тщетными. Постепенно усталость взяла своё, и даже Барсик, устав от собственного концерта, притих и стал наблюдать за нами сверху.
Кто-то предложил позвать МЧС. Сомневаясь, что там откликнутся на просьбу спасти кота, я внесла другое предложение: сделать перерыв, перевести дух и затем вместе принять более взвешенное решение. Все поддержали эту идею.
Домашних я пригласила пообедать, чтобы набраться сил для продолжения операции спасения. Но, несмотря на сытную трапезу, аппетита ни у кого не было. Мы сидели за столом с мрачными лицами, безучастно тыкая вилкой в еду. И тут, словно из ниоткуда, раздалось знакомое «мяу». На пороге появился наш озорной котик, которому никак нельзя было пропустить обед.
Выяснилось, что Барсик мастерски владеет искусством не только восхождения на вершины, но и безопасного спуска с них. А его отчаянные вопли были всего лишь способом развлечься и добавить остроты в серые будни.
Барсик воспринял мою речь о том, что теперь он волен гулять столько, сколько пожелает, абсолютно буквально. После этого дома он стал появляться лишь изредка, словно мимолетная тень, пробежавшая сквозь вечерние сумерки. Когда же мы замечали его силуэт на пороге, каждый старался предложить ему что-то вкусное — будто пытаясь задобрить бродягу. Однако, вопреки нашим ожиданиям, он приходил сытым и вполне упитанным, принимая наши угощения скорее как дань уважения, нежели необходимость. Наши проявления заботы и любви он принимал с легким равнодушием, словно привык к такому обращению, переночевал и вновь растворялся в бескрайних просторах улицы, уходя на долгие дни.
Мы давно перестали искать его, бегая по окрестностям с криками: «Кис-кис-кис! Барсик, ты где?» Теперь мы были уверены, что чувства наши взаимны, и этот блудный сын обязательно вернется домой. Может, не сегодня, так завтра или через день.
Соседи, наблюдая за нашими хлопотами вокруг Барсика, начали подозревать, что наше чудо действительно способно свершиться, и эта огромная кошка перестанет заявлять свои права на титул главного кота района. В итоге они предпочли спрятаться подальше от взора нашего громогласного любимца, стараясь лишний раз не попадаться ему на глаза.
Однажды, когда я пожаловалась одной из соседок, что мой кот снова пропал, она ничуть не выразила сочувствия. Напротив, я заметила в её голосе нотки раздражения, когда сказала ей, что не вижу ни своего кота, ни соседних. Соседка, вздохнув, ответила:
— Ну да, после появления вашего кота остальные стали вести себя тише воды ниже травы. Теперь никто из них не выходит один на улицу, разве что хозяин рядом.
Её тон выдавал тайную надежду, что Барсик навсегда потеряет путь назад, оставив нас всех в покое.
Мой внук предположил, что Барсик, возможно, нашел себе пару и теперь живет счастливой семейной жизнью. И вот я задумываюсь: стоит ли мне устраивать свадьбу и готовить приданое или же лучше подготовиться к тому, что скоро наша семья увеличится еще на одну кошечку и пушистых малышей?
Лето промчалось в суете и заботах, уступая место осени. Садоводы один за другим начали возвращаться в городские квартиры. Настало время и нам задуматься о возвращении. Только вот незадача — куда-то запропастился наш кот. Что делать? Ждать его появления или отправляться без него? Эти мысли, словно тяжкий груз, легли на мои плечи, и я, печально опустив голову, бродила вечерами по деревенским улочкам, надеясь случайно натолкнуться на нашу пушистую пропажу.
И вдруг я услышала чей-то голос:
— Вы не видели серого полосатого котика?
Что это? Голос раздался прямо в моей голове? Или я сама, погруженная в раздумья, начала говорить вслух? Но ведь это явно не мой голос... И кто тот незнакомец, к которому я обращаюсь?
Собравшись с духом, я подняла глаза и увидела перед собой пожилую женщину, повторявшую вопрос о коте. Становилось ясно: мы обе оказались в одной лодке — искали своих питомцев. Мы объединились в поисках, и теперь наши голоса звучали в унисон: она звала Мурзика, а я — Барсика.
Женщина оказалась разговорчивой. Она рассказала мне грустную историю о том, как нашла своего кота. Несколько месяцев назад он появился у неё во дворе, видимо, брошенный прежними хозяевами. Хотя кошки ей были вовсе не по душе, этот серый пушистый комочек каким-то образом сумел завоевать её сердце. Теперь она не могла расстаться с ним и планировала увезти его с собой в город. Однако накануне отъезда кот бесследно исчез.
Какое доброе сердце у этой бабушки! Она была настоящим другом животных, несмотря на свою нелюбовь к кошкам.
В свою очередь, я поделилась историей Барсика. Вместе искать стало намного легче, и вскоре мы обнаружили, что у наших кошек схожие характеры: оба любят свободу и независимость, гуляют сами по себе, игнорируя тревоги своих хозяек.
И тут, словно по волшебству, из-за угла неспешной походкой, с достоинством и величием, показался Барсик. Мы обе, выкрикивая имена своих любимцев, ринулись к нему. Молодость взяла верх, и я первой схватила Барсика в охапку, крепко прижимая его к груди.
Бабушка настаивала, что этот кот — её Мурзик. Но разве можно спутать своего питомца? Я растила его с самого детства, знала каждую черту его характера. Наши споры достигли апогея, когда бабушка язвительно заметила:
— Значит, от плохих хозяев животные и уходят!
— Да он вовсе не уходил, — ответила я. — Просто иногда навещал вас.
— Гостил-то он у меня, да ел за двоих! — с сарказмом добавила женщина.
Наши переговоры зашли в тупик. Оказалось, что эта милая старушка совсем не такая уж дружелюбная. Разочарованная, я вернулась домой, волоча за собой упирающегося Барсика. Весь путь до дома он извивался, пытаясь вырваться из моих рук. Дома я пожаловалась мужу на бабушку, которая претендует на нашего кота, и сказала, что пора скорее увозить его в город, пока он окончательно не перешёл к другой хозяйке.
Вечером я долго уговаривала Барсика вернуться к благоразумию, рассказывая ему о всех жертвах, принесённых ради его благополучия. Кот молча слушал мои монологи, и лишь когда я закончила очередное обвинение словами: «А ты оказался козлом!» — он тихонько замурлыкал в знак согласия.
На следующее утро Барсик уже бегал по квартире, громко мяукая и требуя свободы.