Насколько русские любили звон колоколов, настолько путешественникам он не нравился.
Авантюрист венецианец Джакомо Казанова побывал в России в 1765- 1766 гг.
Быстренько проскочив через страну, он тем не менее успел запечатлеть ее в своих записках.
Заметки его типичны для иностранца. Очень поверхностны и субъективны. Нравы грубые, традиции варварские.
Несколько раз он называет русский язык татарским, который невозможно понять и тем более выучить.
Покутив в Петербурге, прикупив себе там девушку Заиру, он отправляется в Москву. На удивление он не сильно придирается к местным традициям. Лишь отмечает, что в сравнении с Петербургом старая столица степеннее, цивилизованнее. Нравы строже.
Видимо из-за строгости тамошних нравов, Казанова снова спешит в Петербург, поближе к разгулу.
Прогулка по Москве не оставила приятных воспоминаний у Казановы. Он лишь отмечает, что его повсюду преследовал колокольный звон и прогулкой он не смог насладиться.
Неумолкаемый звон колоколов, терзавший ухо!
Ему вторят и другие путешественники. Москва по их наблюдениям самый колокольный город России.
Иностранцы ко многому придирались в церковной жизни русских, но если от этого всего можно было убежать, то колокольный звон буквально их преследовал.
Из-за этого соседство с церковью было самым нежелательным для иностранцев.
Дипломат Иоганн Корб
Торжество сих дней,—говорит Корб, перечислив главные праздники православной церкви,— „сопровождается беспрерывным и неприятным, колокольным звоном"
В Петербурге были распространены часы с курантами, и колоколен было в разы меньше чем в Москве. Но даже там колокольный звон иностранцам казался вездесущим.
Из записок графа Гордта, побывавшего в русском плену
Но что мне неприятно было (во время заключения в Петропавловской крепости)—говорит он—так это колокольный звон, который в России не прекращается, можно сказать, ни день ни ночь.
Как будто будучи в заключении можно составить приятное мнение о чем либо. Тут и каркающие вороны не понравятся только потому, что русские они.
Особое внимание иностранцы проявляли к колоколу на колокольне "Иван Великий". Их поражала его "чудовищная величина".
Звон разносившийся с этой колокольни был действительно громким, что даже русский человек не мог этого не замечать. Звонили на всю Москву.
Так ведь и пошло выражение "во всю Ивановскую", т.е. громко.
Но будничный звон колоколов был привычен народу, кроме этого он ведь ещё и знаменовал начало праздников.
Особое отношение к колоколам подтверждается и традицией не допускать женщин в колокольни. Но во время Пасхальной недели делалось исключение.
Путешественники и дипломаты не понимали, почему русские так любят звонить в колокола.
Многие объясняют эту любовь связью с греческой традицией православной церкви.
Но некоторые отмечают, что русские любили так часто, долго и громко звонить не потому, что любили сам звук. Они наделяли колокола особым значением, считали их звон приятным Богу.
Из записок Вебера Брауншвейг-Люнебурского
В большие праздники и особенно на святой неделе —говорить Вебер—простолюдины неудержимо стремятся на колокольни, чтобы позвонить; они верят, что от такого усердия и уши их и другие дела пребудут благополучны на следующий год"
Количество церковных праздников и постов казалось излишним для чужеземцев. Но это по крайней мере не касалось их напрямую. А вот колокольный звон, сопровождавший эти праздники они уже не могли вынести.
При этом иностранцы придирались к тому, что богослужение в церкви проходит без какого-либо музыкального сопровождения, только пение.
Но выйдя из церкви на улицу, они тут же меняли свое мнение, и звук колоколов начинал их раздражать, как секунду назад раздражало отсутствие музыки.
О том, что ещё не нравилось иностранцам в богослужении можно подробнее узнать из статьи:
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые статьи!