Маша стояла на кухне их съёмной двушки в Люберцах, нарезая огурцы. За окном шумел вечерний двор, солнце садилось, отбрасывая золотые полосы на потёртый линолеум. На столе уже лежали тарелки с оливье, хлеб, бутылка вина — всё для ужина с Леной, её лучшей подругой. Лена развелась месяц назад, и Маша с мужем Серёжей решили позвать её, чтобы поддержать: посидеть, поговорить, выпить по бокалу. Маша улыбнулась, представляя, как они будут смеяться над старыми шутками, как в школьные годы.
Дверь хлопнула. Серёжа ввалился с пакетом продуктов, бросил его на стул. Его кроссовки скрипнули по полу, футболка пахла потом после работы.
— Ну что, хозяйка, гостья скоро? — он ухмыльнулся, вытаскивая бутылку пива из пакета.
— Скоро, — Маша отложила нож, вытерла руки о фартук. — Лена через час будет, я ей салат обещала.
— Класс! — Серёжа звякнул бутылкой о стол. — Только маме не говори, что Лену зовём, а то опять начнёт про "чужих в доме".
Свекровь Зинаида Павловна терпеть не могла "посторонних". Каждый визит — тирада: "В мои годы дом для семьи держали, а не для чужаков!" Маша уже знала её репертуар наизусть.
— Не скажу, — Маша сжала губы, голос дрогнул. — Это наш вечер, Серёж, без её нотаций.
— Да ладно, она поймёт, — Серёжа открыл пиво, пена шипнула. — Лена твоя подруга, заслужила!
Маша убрала нож в ящик, рядом с которым лежали салфетки и старый блокнот. "Поймёт? — подумала она, глядя на его спину. — Это Зина-то? Лишь бы не лезла".
Утро началось с суеты и кофе. Маша проснулась в семь, за окном щебетали воробьи, солнце пробивалось сквозь занавески в горошек. Она вскочила, натянула халат и пошла проверять всё: оливье в холодильнике, вино на полке, тарелки вымыты. Серёжа ещё спал, раскинувшись на кровати, пока телефон вибрировал от сообщений: Лена писала "Буду в 18:00, спасибо!", мама спрашивала, что взять в подарок. Маша варила кофе, когда Серёжа выполз, разыскивая тапки.
— Серые где? — он рылся под диваном, вытаскивая старую газету.
— У шкафа, — Маша налила ему кружку, пар поднялся к потолку. — Не шуми, я ужин готовлю.
Дверь хлопнула — Зинаида вошла с сумкой, в старом сером плаще и с причёской, как у продавщицы из ларька. На ногах — резиновые сапоги, которые она таскала "на случай грязи".
— Ой, Машенька, ты чего в халате? — она ткнула пальцем в её ноги, швырнув сумку на диван. — Это что, гостей ждёшь?
— Да, подругу, — Маша выдавила улыбку, ставя чайник, вода плеснула на столешницу. — Лену зовём, посидим.
— Подругу? — Зинаида хмыкнула, вытаскивая из сумки пакет картошки. — Чужих в доме держать! Дом для семьи, а не для гостей!
Маша сжала кулаки под халатом. Ей хотелось крикнуть: "Это наш дом, не ваша крепость!", но она кивнула:
— Спасибо, Зинаида Павловна. Мы сами разберёмся, вы отдыхайте.
— Сами? — свекровь фыркнула, шлёпнув картошку на стол. — Серёжа, скажи ей, что чужие тут не нужны!
— Мам, расслабься, — Серёжа завязывал шнурки, чуть не уронив кружку. — Лена Машина подруга, пусть приходит.
Зинаида скривилась, но осталась, развязывая сумку. Маша разлила чай, стараясь не злиться, хотя руки дрожали, когда она ставила сахарницу.
К шести вечера всё было готово. Маша накрыла стол: оливье в салатнице, хлеб в корзинке, вино в графине, три бокала блестели на свету. Серёжа включил телевизор, поставил новости на фоне, чтобы не молчать. Маша поправила волосы, надела джинсы и голубую кофту — просто, но уютно. Лена позвонила в дверь, Маша бросилась открывать: подруга стояла с бутылкой вина и слабой улыбкой, глаза красные после слёз.
— Маш, спасибо, что позвала, — Лена обняла её, голос дрогнул.
— Заходи, всё готово, — Маша улыбнулась, взяв бутылку.
Они прошли на кухню, сели за стол, Лёша разлил вино. Лена начала рассказывать про развод, Маша кивала, подвигая салат. Дверь хлопнула — Зинаида влетела, не снимая плаща:
— Это что за посиделки? — она ткнула пальцем в Лену. — Чужая в доме!
Маша замерла, бокал задрожал в руке. Лёша кашлянул:
— Мам, это Лена, Машина подруга.
— Подруга? — Зинаида фыркнула. — А мне плевать! Вон отсюда, дом для семьи!
Лена побледнела, встала, Маша вскочила:
— Зинаида Павловна, это наш гость! Она никуда не уйдёт!
— Ваш гость? — свекровь шагнула к Лене, ткнув пальцем в дверь. — Вон, говорю!
Лена схватила сумку, выбежала, хлопнув дверью. Маша задохнулась, бросила бокал на стол — вино плеснуло на клеёнку:
— Ты что натворила?! Это моя подруга, мой дом!
— Твой дом? — Зинаида фыркнула. — Я для Серёжи стараюсь, чтоб чужие не лезли!
— Для Серёжи? — Маша сорвалась. — Ты нам жизнь захлопнула!
Серёжа шагнул к матери:
— Мам, ты переборщила. Но Маша, успокойся…
— Успокоиться? — Маша задохнулась. — Она Лену выгнала, а ты молчишь? Может, мне уйти, раз ты с ней?
Серёжа замер:
— Не уходи, Маш. Я с ней поговорю.
Через час Зинаида стояла в прихожей, бурча:
— Ой, чего кричать-то? Чужих выгнала, и ладно!
— Ладно? — Маша шагнула к ней, голос дрожал. — Ты мою подругу унизила! Это наш дом!
— Ваш дом? — Зинаида фыркнула. — Я для семьи стараюсь!
— Для семьи? — Маша сорвалась. — Ты нам дружбу разодрала!
Серёжа шагнул к матери:
— Мам, это наш гость был. Ты не права.
— Не права? — Зинаида побагровела. — Я тебя растила, а она с подругами своими возится!
Маша задохнулась: "Люблю я Серёжу или нет? Стоит ли это терпеть?" Она убрала бокалы, вытерла вино:
— Это был наш вечер, а ты его захлопнула.
Зинаида буркнула:
— Ещё пожалеете! — и ушла, хлопнув дверью.
Вечер был тихим. Маша сидела на диване, глядя на пустой стол. Серёжа принёс чай, пролил каплю на пол:
— Прости, Маш. Я не думал, что она так…
— Не думал? — голос дрожал. — Она Лену выгнала. Я чуть сумку не собрала.
— Я сказал ей — не лезь, — Серёжа сел рядом. — Это наш дом.
Через неделю Лена простила, но Маша вздрагивала, слыша шаги Зинаиды у подъезда. Они пили чай, Серёжа обнял её:
— Прости, что так вышло. Я её остановлю.
— Остановишь? — спросила она.
Маша кивнула, но дружба треснула, как дверь, захлопнутая свекровью. Раздерётся ли их семья?
Подписывайтесь и ставьте лайк, если понравилось . Спасибо