Рассказ из серии "Кошёлкины из Кульково"
Предыдущий рассказ здесь.
После дождливых серых будней, надоевших в начале осени, наступил благословенный, но такой короткий период бабьего лета. Роща заиграла в мягком солнечном свете разноцветьем листвы, воздух стал по-особому прозрачен и чист, наполнился ароматами грибов, прелых листьев. В деревне сейчас каждый погожий день на счету. Самое время копать картошку и солить грузди.
В огородах села Кульково тут и там маячат согнутые спины – трудится народ, отодвинув на время другие заботы. Чета Кошёлкиных после скорого завтрака тоже вышла на свои пять соток огорода, засаженных картошкой. Дед Мирон взялся за лопату, Клавдия выбирала из земли клубни и таскала ведро с урожаем к сараю, где в тенечке на расстеленном куске брезента высилась кучка свежевыкопанной картошки. Дед работал лопатой и размышлял, что стал быстрее уставать. То ли земля в этом году суше, то ли лопата стала тяжелее, то ли у самого силы на убыль пошли. За спиной охнула Клавдия. Он оглянулся и увидел, что жена стоит, согнувшись буквой Г над ведром картошки, одной рукой опирается на ведро, а второй держится за поясницу. Дед Мирон бросил лопату, поспешил к жене.
– Ох! – стонала Клавдия, – в спину вступило… ни разогнуться, ни вздохнуть, ни выдохнуть… Помоги до постели добраться.
Уложив жену на кровать, дед Мирон бестолково топтался рядом, не зная, что делать.
– Ну как, полегчало? – с надеждой вопрошал он.
– С чего это мне «полегчало»? – сердилась Клавдия. – Ты бы лучше за Файкой сбегал, фельдшерицей нашей, может укол какой сделает.
– А, ну да, ну да, – обрадовался подсказке муж. – Это я сейчас, это мигом. Ты это… лежи, не вставай, я быстро. Одна нога здесь, другая там.
– Да как же я встану?! – вскипела жена. – Иди уже ради бога! Холера тебя забери.
Фельдшерица Фая пришла быстро, осмотрела больную.
– Ну, как минимум, это межпозвоночная грыжа на фоне хронического остеохондроза. Но не исключены и более серьезные причины. Надо в город везти, на рентген. Вызывайте скорую.
– Да как же меня везти? Шелохнуться больно! Не доеду я по нашей дороге.
– А я вам сейчас укольчик сделаю, боль на время утихнет, вот и доедете.
Скорая приехала через пару часов, доставила чету Кошёлкиных в травмпункт районной больницы, сдала дежурным врачам и уехала. Клавдию увезли на каталке в рентген кабинет, а дед Мирон в одиночестве маялся в коридоре. Наконец врач вышел.
– Ну, что вам сказать? И межпозвоночная грыжа, и протрузия, и остеохондроз – целый букет болячек в наличии. Не мудрено, что так скрутило. Но ничего, дед, поставим на ноги вашу бабушку. Полежит с недельку, подлечится и будет как новая. Только вы уж не позволяйте ей тяжести таскать.
Дед Мирон внимал и кивал головой как китайский болванчик, хотя плохо представлял себе, как это в деревенском быту не поднимать тяжести.
– Поезжайте домой, мы вас известим, когда забрать жену. И да! Возьмите у медсестры список того, что нужно срочно принести. Тапочки там… халат, а лучше пижама, чашка … ну и так далее.
Последний автобус из города, проходящий через село Кульково, уже ушел, пришлось идти ночевать к дочери. Семья у дочки небольшая – зять да двое детишек, да уж больно квартирка маленькая, неудобно стеснять. Зато дочь поможет собрать передачу Клавдии, думал Мирон, сам-то он мало что смыслит в женских вещах. Клавдия пижаму сроду не носила, так где ее взять?
В родное село дед Мирон вернулся только на следующий день к обеду. И первым делом вытащил припрятанную в баньке чекушку. Подлечив нервную систему, он там же, в баньке, и заснул. Проснулся, когда солнце клонилось к закату. Зашел в дом. Непривычно тихо и пусто. Как он досадовал, когда жена не давала покоя: то одно сделай, то другое! Сама без дела минуточки не посидит и ему не дает. Как мечтал, чтобы она ушла к соседке посудачить, а ему дала бы подремать перед телевизором. И вот, пожалуйста, лежи, смотри телек, сколь влезет, но… почему-то не хочется. Тоскливо от этой тишины. И дед Мирон добровольно пошел копать картошку.
Вышел в огород и остолбенел: ни одного кустика ботвы, все пять соток перекопаны, картошка выбрана, и даже куска брезента у сарая след простыл. Вот так пердимонокль! Ограбили!
Дед Мирон растерянно топтался по огороду. Что же теперь делать? Как они с Клавдией зиму переживут без картошки? Всегда детей картошкой снабжали, и сына, и дочь, а теперь что? Неужто придется из города в село картошку везти?
Пошел к ближайшей соседке, продавщице Анжелине, спросить, не видала ли кого.
– Так я на работе, в сельмаге, день-деньской, – пожала сдобными плечами продавщица. – Некогда мне за соседскими огородами присматривать.
– А может, у тебя в сельмаге можно будет картошку купить?
– Что вы, дядя Мирон, я картошку не вожу, тут у всех своя. Резону нету. Да это, небось, дачники подкопали, свои бы такого не сделали. Точно, чужаки городские нахулиганили.
– А… может, своей продашь? Хоть мешок-другой, – неуверенно спросил дед Мирон.
– Да я бы и даром поделилась, да нынче картошка что-то плохо уродилась. Лето засушливое было, а мне поливать-то недосуг. Боюсь, самой нынешнего урожая не хватит. Уж не обессудь.
«Ну да, что тебе до моего горя? – подумал дед Мирон. – Не тебя ж ограбили». А вслух сказал:
–Ладно, это я так… на всякий случай спросил.
Он вернулся в свой огород, прошелся по меже. Увидел в земле рукавицу. Хотел поднять, да вовремя остановился, вспомнил виденные по телеку детективы. Первое правило – улики руками не трогать. А что это улика, забытая грабителем, дед не сомневался. Сбегал в избу за полиэтиленовым пакетом, аккуратно поместил в него находку и потрусил к дому участкового Юрки Плещеева.
– Юрку надоть? А нет его, в область вызвали, на совещание. Только завтра возвернется, – сообщила мать Юрки, развешивая во дворе свежевыстиранное белье. – А что стряслось-то? Ты скажи, я передам.
Глазки-буравчики светились любопытством.
– Да ладно… сам завтра приду.
Дед Мирон поплелся домой. У калитки встретил соседа, деда Захара.
– Привет, соседушка! Слыхал, Клавдия твоя приболела, в город увезли? Так, может, посидим, в шашки поиграем, пока грозы дома нет? – он, словно невзначай, показал горлышко беленькой, припрятанной за пазухой.
– Заходи, – помедлив, сказал дед Мирон. – Что одному вечер коротать?
Устроились по-мужски, на краю стола, расстелив газетку поверх скатерти. Хозяин поставил два граненых стакана, порезал пару соленых огурцов, выложил вяленую рыбку, крупно нарезал хлеб. Выпили по первой.
– А что это твой Вихрь ко мне прибился? Лежит у крыльца, не уходит, – завел разговор дед Захар.
– Да выгнал я его. Пинками. Толку-то от такого сторожа? Всю картошку в огороде выкопали, а ему хоть бы хны. Что я Клавдии скажу, как вернется?
– Дык… он лаял, с цепи рвался, а цепь-то крепкая. Я и то вышел глянуть, чё так собака взбеленилась. Видел я твоих грабителей, двое их было. Не наши, это точно. Городские. Ищи тепереча ветра в поле.
– А что же ты, старый хрыч, не помешал им? Не поднял соседей? За участковым не сбегал?
– Да я думал, ты нанял кого, раз Клавдию в больницу увезли. Они ж, не таясь, среди бела дня копали. Ежели б ночью, тайком – тогда, конечно, сбегал бы за участковым. А то днем, в открытую… Еще подивился, где ты так быстро работников нашел.
Захар виновато замолчал. Выпили еще по одной.
– Ты, Мирон, больно-то не убивайся, не один ведь, люди вокруг, кто-нито выручит. Я завтра припру мешок картошки, как Зинка моя в сельмаг уйдет. А то вопить, что твоя Клавдия, начнет.
Утром деда Мирона разбудила соседка Анжелина.
– Сосед, ты дома? Ты живой? – стукнула она в окошко. – Зайди ко мне, мешок картошки забери, пока я на работу не ушла. Уж так и быть, выручу. Кто ж, как не соседи?
Вернувшись с мешком картошки от соседки, дед Мирон встретил у калитки Юрку Плещеева.
– Будь здоров, дед Мирон! Мать сказала, ты вчера больно расстроенный приходил. Что случилось?
– Проходи, Юрка.
– Я при исполнении.
– А… Проходите, товарищ участковый. Ограбили нас с Клавдией позавчера, вот что случилось.
– В дом залезли? Так что украли-то?
– Не… не в дом. Картошку всю в огороде выкопали. Вот и улику в огороде нашел, – дед Мирон выложил перед полицейским пакет с найденной рукавицей.
Юрка с минуту молча смотрел на деда Мирона, на улику, потом сдвинул форменную фуражку на макушку и белозубо расхохотался.
– Тебе смешно, Юрка, а мне не до смеха. Как перезимуем без картошки-то? Смешно, как не тебя ограбили, – обиделся старик.
– Дед Мирон, а ты в сарай заглядывал?
– Нет. А чего я там не видал?
– А пойдем вместе посмотрим.
Открыв сарай, дед Мирон обнаружил одиннадцать мешков картошки, аккуратно составленных вдоль стенки. Увидев выражение лица «пострадавшего», участковый всеми силами старался сдержать смех.
– Эх, гражданин Кошёлкин, что ж вы так плохо о людях думаете? «Ограбили!». Позавчера волонтеры из города приехали, акция у них ко Дню пожилых – помощь одиноким старикам. А тут как раз вас с Кладией на скорой увезли. Ну, я и привел двоих в твой огород. Молодые, шустрые, махом управились.
Кстати, что-то я твоего Вихря не вижу. Погулять, что ль, отпустил? Хороший пес. Через калитку волонтеры попасть не смогли, твой Вихрь одному штанину таки порвал, пришлось огородами через изгородь лезть. Так пес чуть из шкуры не вылез, пока они работали. Ладно, цепь крепкая.
Юрка ушел, посмеиваясь. А дед Мирон сунул в карман кусок колбасы для Вихря и потащил соседский мешок картошки обратно.
Продолжение следует...