Вернувшись в Ленинград мальчик наконец-то перешёл в четвертый класс, именно в четвертом классе мальчиков разделили на три группы, первую обучали на профессию слесаря; восемь человек, и это была элита, вторую на столяра-плотника, а третью самую большую на картонажников. Они считались низшей кастой, которая нечего кроме аппликаций из картона не умела делать.
Тогда как слесаря всегда высоко держали свою голову и заявляли что учатся настоящей мужской профессии. Все гордились, только не Максим. Проходя мимо класса где обучались картонажники. Как он им завидовал, это не возможно передать словами, и тогда он еще этого не понимал, но где то в глубине сердца понимал, картонажник это то, чем он и должен заниматься или хотел заниматься. Максима можно было представить кем угодно, вплоть, до президента "Соединенных Штатов Америки", но только не слесарем.
Это были мальчики, тогда как девочек обучали швейному делу и это было понятно, даже Максиму; девочки, портнихи, швеи. Максим наблюдал дома как мама шьет и неплохо шьёт. Хотел бы он стать портным? Он не задумывался во-первых девчоночья профессия а во-вторых он не видел себя в роли портного. Не видел, вы понимаете, что значит, не видел. Кем угодно но только не портным, он хотел быть: поваром, журналистом, филологом, этнографом.
Все попытки заикнуться о своем будущем разбивались о стены школы восьмого типа.
В седьмом классе ребят из слесарных мастерских повели на практику. Которая проходила на заводе метала посуды, что находился рядом со школой. Ребята уходили а Максим оставался в мастерской его на практику не взяли и вообще он занимался слесарному делу по облегченной программе. Смотрел на окружающих, либо что то опиливал, какую то заготовку до намеченной риски. Жизнь она такая разная и дойдя до риски либо делала резкий поворот либо просто обрывалась, заканчивалась.
Через много лет, когда все изменилось, сестра объяснила Максимке, что можно было бы купить диплом о среднем образование. Все продавалось и в то далекое время. Ты бы сказал какое хочешь образование и мы бы... возможно и купили бы этот злосчастный диплом. Но диплом о высшем образование без самого образования. Диплом без профессии. Кем бы потом работал Максим, не имея твердой профессии.
Тогда как сестра мальчика журналист и это совсем другой мир она закончила журфак, обычную школу, а тогда как Максим специальную школу восьмого типа, и вся жизнь определялась восьмым типом жизни. Как же он завидовал своей сестре, работает в известной газете Моряк - Балтики. Парой это доходило до безумия. Не имея возможности общения внутри своего социума, он пытался отыграться на сестре ехидничал над ней как это делают дети внутри своего социума. Тем более она сама давала повод сидя на своих диетах, толи по состоянию здоровья, толи для похудения. Видя как она стоит перед зеркалом с сантиметром в руке, Максим произносил словечки попадающие в тему истории. Подкалывая сестрёнку, тем более повода для этих слов не было, фигура была идеальной, но сестра слишком близко все принимала, плакала и Максим просто не понимал в чем дело обычные слово типа хлебобулочных изделий и тут начиналась истерика в виде неудержимого смеха и у него.
Максим чувствовал себя, слабым и беспомощным рядом с всесильными и всемогущими взрослыми, ну и далее по мере своего взросления вроде бы это должно было пройти, но на самом деле уходило внутрь сознания, а школа, и то немногое общение со сверстниками которое он имел на даче. Все это породило: мысли, идеи, воспоминания, которые были организованы вокруг некой смысловой оси... школа, отсутствие нормального социума который можно было наблюдать по телевизору или читать в книгах.
Сестра в свою очередь язвила, что в вашей школе с вами возятся как с описанной торбой. Нет многих предметов которые должны быть в школе: химия, физика и Максим не мог ответить почему у нас нет многих предметов кто виноват, почему они не проходят иностранного языка, астрономии он чувствовал что их школа не такая как те о которых он читал и видел по телевиденью. Вся жизнь проходила в рамках телевизионного экрана вся информация бралась из черного ящика и порождала все больше вопросов.
В итоге это выливалось в насмешки, ехидство над старшей сестрой и не столько над сестрой, сколько над самым собой. На самом деле это была обычная модель поведения, дети копируют в своих играх жизнь, такой как представляют. Парой это превращается в гротеск. Играя дети смеются друг над другом подмечая явные или мнимые достоинства или недостатки друг друга. Это могут быть разные словечки, но для детей это просто игра, так как Максим не мог общаться со своими сверстниками он ехидничал над старшей сестрой чувствуя себя более сильным, уверенным в себя, я мужчина и слово мужчины важнее чем слово женщины. Обычно в ответ на такие словечки дети отвечали друг другу; "кто так обзывается, тот так и называется".
Еще причина была в том что мальчик хотел подобно сестре соблюдать диету. Мама всегда останавливала Максима. - зачем тебе это нужно, зачем тебе диета? Максим не мог объяснить, но он чувствовал что должен что то делать со своим питанием. Как это называется мальчик не знал но что то сродни диете, о которых он слышал из передачи Здоровье. Об этом рассказывала ведущая с медицинским образованием и приглашала для обсуждения врачей. В другой передаче клуб кинопутешествий это называлось пост и соблюдали его монахи и верующие люди на таинственном Афоне.
На самом деле это был поиск опоры, поиск себя, в этой нелегкой жизни которая очень сильно отличалась от такого эталона который он видел в фильмах и книгах. Максим играл роль, надоедливого клоуна, комика (Винокур, Задорнов. Новые Русские Бабки) который язвит над проблемами нашей жизни и пытается показать жизнь такой какая она есть, а не той какую ее представляют в средствах массовой пропаганды.
Максим обращался ко взрослым, но у них была своя жизнь, и на вопросы мальчика отвечали. Вырастит, пойдешь учиться, работать, тогда поймёшь. Максимка ждал когда он вырастит и сможет пойти учиться в институт, вырастит и у него будет настоящая жизнь какую он видел в кино и о которой читал в книгах.
Словечки и выражения для мальчика не имели большого смысла и не были какими то особенными, но они очень много значили для сестры независимо от контекста в котором мальчик их употребил. Для Максима было странным что сестра не могла ответить тем же, такими же словами, или как то по другому.
Максим не понимал почему, его не многочисленные дачные друзья, и школьные друзья, с которыми всегда можно было решить вопрос в честной схватке: деремся один на один, трое на одного не честно, по голове не бьем и подручные предметы не использовать. В старые времена вопрос решался на дуэли.
Возвращаясь ребята обсуждали свою практику, мастер расставлял отметки, за производственную практику, отметки, странно?
И можно представить как Максим себя чувствовал. Все принадлежать какому-то интересному взрослому или близко от него миру, а он вне его. Как это могло повлиять на самооценку мальчика? Спросите психологов. И что еще оставалось делать, новый день, снова уроки труда и будучи предоставленным саму себе Максим размышлял, и чем больше размышлял тем больше погружался во тьму, своего будущего. Все о чем он мечтал мгновенно разбивалось о стены карекционно-речевой школы. Институт это не для детей посещающих данное конкретное учебное заведение. Пойти учиться на журналиста как твоя сестра, вас не примут с вашими восемью классами коррекционной школы восьмого типа.