Маша стояла на кухне их съёмной однушки в Видном, нарезая сыр. За окном шумел вечерний двор, фонари отбрасывали жёлтые пятна на потёртый линолеум. На столе уже лежали тарелки с бутербродами, чайник закипал, бутылка вина ждала в углу — всё для ужина с её сестрой Олей. Оля приехала из соседнего города после ссоры с мужем, и Маша решила позвать её на ночь, чтобы поддержать: посидеть, поговорить, выпить по бокалу. Маша улыбнулась, вспоминая, как они в детстве делили конфеты и секреты.
Дверь хлопнула. Женя ввалился с пакетом продуктов, бросил его на стул. Его кроссовки скрипнули по полу, куртка пахла сыростью после дождя.
— Ну что, хозяйка, опять гостей зовёшь? — он хмыкнул, вытаскивая бутылку пива из пакета.
— Зову, — Маша отложила нож, вытерла руки о фартук. — Оля приедет, посидим с ней.
— Оля? — Женя нахмурился, звякнув бутылкой о стол. — Зачем она тут? Только маме не говори, а то начнёт про "чужих".
Свекровь Лида терпеть не могла "посторонних". Каждый визит — тирада: "Дом для своих, а не для всяких пришлых!" Маша уже знала её репертуар наизусть.
— Не скажу, — Маша сжала губы, голос дрогнул. — Это моя сестра, Жень, без её ворчания.
— Твоя сестра? — Женя фыркнул, открывая пиво, пена шипнула. — Ну ладно, только чтоб тихо.
Маша убрала нож в ящик, рядом с которым лежали салфетки и старый блокнот. "Тихо? — подумала она, глядя на его спину. — Это Оля-то? Лишь бы Женя не испортил".
Утро началось с кофе и суеты. Маша проснулась в семь, за окном щебетали воробьи, солнце пробивалось сквозь занавески в клетку. Она вскочила, натянула халат и пошла проверять всё: бутерброды в холодильнике, вино на полке, диван раскладной для Оли. Женя ещё спал, раскинувшись на кровати, пока телефон вибрировал от сообщений: Оля писала "Буду в 18:00, спасибо!", мама спрашивала, как дела. Маша варила кофе, когда Женя выполз, разыскивая носки.
— Чёрные где? — он рылся в шкафу, бросая трусы на пол.
— На полке, справа, — Маша налила ему кружку, пар поднялся к потолку. — Не шуми, я ужин готовлю.
Дверь хлопнула — Лида вошла с сумкой, в старом сером плаще и с причёской, как у тётки из советского магазина. На ногах — резиновые сапоги, которые она таскала "на случай грязи".
— Ой, Машенька, ты чего в халате? — она ткнула пальцем в её ноги, швырнув сумку на диван. — Это что, гостей ждёшь?
— Сестру, — Маша выдавила улыбку, ставя чайник, вода плеснула на столешницу. — Оля приедет, посидим.
— Сестру? — Лида хмыкнула, вытаскивая из сумки пакет картошки. — Чужаков в дом тащить! Держи его для своих!
Маша сжала кулаки под халатом. Ей хотелось крикнуть: "Это моя сестра, не чужак!", но она кивнула:
— Спасибо, Лида Васильевна. Мы сами разберёмся, вы отдыхайте.
— Сами? — свекровь фыркнула, шлёпнув картошку на стол. — Женя, скажи ей, что чужие тут не нужны!
— Мам, расслабься, — Женя завязывал шнурки, чуть не уронив кружку. — Оля Машина сестра, пусть приходит.
Лида скривилась, но осталась, развязывая сумку. Маша разлила чай, стараясь не злиться, хотя руки дрожали, когда она ставила сахарницу.
К шести вечера всё было готово. Маша накрыла стол: бутерброды с сыром и колбасой, чайник тёплый, вино в графине, три бокала блестели на свету. Женя включил телевизор, поставил новости на фоне, чтобы не молчать. Маша поправила волосы, надела джинсы и зелёную кофту — просто, но уютно. Оля позвонила в дверь, Маша бросилась открывать: сестра стояла с рюкзаком и слабой улыбкой, глаза красные после слёз.
— Маш, спасибо, что позвала, — Оля обняла её, голос дрогнул.
— Заходи, всё готово, — Маша улыбнулась, взяв рюкзак.
Они прошли на кухню, сели за стол, Женя разлил вино. Оля начала рассказывать про мужа, Маша кивала, подвигая бутерброды. Дверь хлопнула — Лида влетела, не снимая плаща:
— Это что за посиделки? — она ткнула пальцем в Олю. — Чужая в доме!
Женя встал, шагнул к ней:
— Мам, это Оля, Машина сестра.
— Сестра? — Лида фыркнула. — Всё равно чужая! Женя, выгони её, дом для своих!
Маша замерла, бокал задрожал в руке. Женя повернулся к Оле:
— Оля, уходи. Мам права, это наш дом.
Оля побледнела, встала, Маша вскочила:
— Женя, ты что?! Это моя сестра, она никуда не уйдёт!
— Никуда? — Женя ткнул пальцем в дверь. — Вон, говорю! Мам дело говорит!
Оля схватила рюкзак, выбежала, хлопнув дверью. Маша задохнулась, бросила бокал на стол — вино плеснуло на клеёнку:
— Ты что натворил?! Это моя семья, мой дом!
— Твой дом? — Женя фыркнул. — Это наш дом, и я решаю! Мам права, чужие тут не нужны!
— Права? — Маша сорвалась. — Ты мне семью разорвал!
Лида поддакнула:
— Женя молодец, для своих старается!
Маша задохнулась:
— Ты её выгнал, а я молчать должна? Может, мне уйти, раз ты с ней?
Женя замер:
— Не уходи, Маш. Но это наш дом.
Через час Лида стояла в прихожей, бурча:
— Ой, чего кричать-то? Чужую выгнали, и ладно!
— Ладно? — Маша шагнула к Жене, голос дрожал. — Ты мою сестру унизил! Это наш дом, а не её крепость!
— Наш? — Женя повысил голос. — Я решаю, кто тут будет! Мам для нас старается!
— Для нас? — Маша сорвалась. — Ты мне душу разодрал!
Лида кивнула:
— Женя прав, держи дом для своих!
Маша задохнулась: "Люблю я Женю или нет? Стоит ли это терпеть?" Она убрала бокалы, вытерла вино:
— Это был наш вечер, а ты его захлопнул.
Лида буркнула:
— Ещё пожалеете! — и ушла, хлопнув дверью.
Вечер был тихим. Маша сидела на диване, глядя на пустой стол. Женя принёс чай, пролил каплю на пол:
— Прости, Маш. Но мам права…
— Права? — голос дрожал. — Ты Олю выгнал. Я чуть сумку не собрала.
— Я сказал ей — не лезь, — Женя сел рядом. — Но это наш дом.
Через неделю Оля позвонила, но Маша вздрагивала, слыша голос Жени. Они пили чай, Женя обнял её:
— Прости, что так вышло. Я главный тут.
— Главный? — спросила она.
Маша кивнула, но семья треснула, как крик Жени. Разорвётся ли она навсегда?
Подписывайтесь и ставьте лайк, если понравилось. Спасибо