За создание для двух коммерческих организаций преимущественных условий участия в госзакупках управленец получил сначала миллион рублей, потом чайный сервиз и обед в ресторане. А потом три года колонии строгого режима и штраф в 4 млн рублей.
На самом деле тревожные сигналы из вологодского онкодиспансера прозвучали ещё летом 2018 года, когда активисты ОНФ обратили внимание на цены контрактов, которые медицинское учреждение назначает для закупки медицинского оборудования.
«Анализ закупок (в ЕИС) аналогичного оборудования в 2017-2018 гг. показал, что оно поставляется двумя производителями из Великобритании и США. В 2017 году в России было закуплено пять подобных аппаратов, причем средняя цена закупки составила 193 000 000,00 руб.», — рассказал Самолёту член регионального штаба ОНФ в Вологодской области Алексей Логанцов. — Начальная (максимальная) цена контракта БУЗ ВО «Вологодский областной онкологический диспансер» составила 239 500 000,00 руб., что превышало среднюю начальную (максимальную) цену состоявшихся закупок на 46 500 000,00 руб. При этом, как отметили наши эксперты, оценив установленные заказчиком характеристики по критерию качества, конкурсная документация конкретно подходила под описание продукции одного из поставщиков, что в условиях отсутствия конкуренции не привело бы к значительному снижению цены контракта».
Интересно, что это уже вторая попытка приобрести лучевой комплекс для онкодиспансера. В первый раз купить оборудование пытались еще в апреле. Правда, тогда с жалобой на то, что техническая документация составлена под конкретного производителя, обратилась одна из фирм-поставщиков. Закупка была отменена УФАС.
Тогда координатор проекта ОНФ «За честные закупки», депутат Госдумы Антона Гетта считал, что оценку факту двукратной попытки проведения заведомо неконкурентной закупки должны дать правоохранительные органы и прокуратура.
И они дали её в 2022 году, когда главный врач онкодиспансера «создавал для двух коммерческих организаций преимущественные условия для участия в госзакупках на выполнение работ и оказание услуг по обслуживанию и ремонту медицинского оборудования, а также поставке дорогостоящего оборудования». За помощь в заключении «многомиллионных контрактов» и будущее «сотрудничество» медик получил вознаграждение: денежные средства в размере 1 000 000 рублей наличными, чайный сервиз стоимостью 23 300 рублей, а также был оплачен его обед в ресторане на 1 230 рублей. Таким образом, чайный сервиз и стоимость обеда позволили дотянуть сумму взятки до «особо крупного размера» в 1 024 530 рублей. И если бы не сервиз, всё для главного врача (который, кстати, свою вину не признал) обошлось более благополучно.
А так Вологодский городской суд, повторно рассмотревший уголовное дело врача, направленное апелляционной инстанцией на повторное рассмотрение, назначил ему наказание в виде 3 лет лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. Кроме того, назначены дополнительные наказания в виде штрафа на сумму 4 098 120 рублей, с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в учреждениях системы здравоохранения на 7 лет.
Что в этом деле на самом деле поражает, так это смехотворность суммы взятки. Даже по сравнению с 100 млн руб., которые, по данным следователей ГСУ СКР, вымогали у лесопромышленников вице-губернатор Вологодской области Денис Алексеев и глава областного представительства в Москве Кирилл Бочаров.
О том, что в России воруют и «много воруют», говорил, например, замначальника управления по борьбе с правонарушениями в сфере распределения и использования бюджетных средств ГУЭБиПК МВД полковник Севастьянов, который в 2019 году обозначал ущерб, нанесённый государственными ворами только за первые 8 месяцев года: 102 млрд руб. и говорил, что «коррупция правомерно рассматривается как одна из системных угроз безопасности Российской Федерации».
При этом не все чиновники у нас имеют равный доступ к казённым деньгам. В том же 2019 году обозреватель dp.ru Дмитрий Прокофьев делил российских начальников на четыре категории.
Первую, самую многочисленную категорию составляют офисные клерки, обладающие более—менее приличной зарплатой, и настолько заваленные бумажной работой, что им и подумать некогда о том, чтобы покуситься на бюджет. Именно для них и придуманы все эти конкурсы и тендеры.
Во второй находятся те, кто мог бы воровать, но не воруют, во-первых, из-за того, что у них на самом деле высокая зарплата, а, во-вторых, из-за опасения лишиться вообще всего, случись попасться на воровстве.
Третий слой — это так называемая каста неприкасаемых, которым можно делать что угодно, и под каток «борьбы с коррупцией» они не попадут никогда.
«Даже если у такого человека арестуют всех заместителей и помощников, — писал Прокофьев, — он в телекамеру скажет, что впервые о них слышит».
Четвёртая категория, настоящая «группа риска» состоит из тех начальников, кто имеет возможность обращать бюджетные средства в свою пользу, пользуется этой возможностью, но «не может точно определить границу, где заканчиваются государственные деньги и начинаются деньги «старшего по званию». Именно из-за этого представители этой чиновничьей страты и запутывается в сетях закона.
С так называемой коррупцией в России, уверен Дмитрий Прокофьев, проблема заключается именно в том, что она переросла кустарный уровень: достигла масштабов самостоятельной отрасли экономики. Сегодня начальники больше практически не «тырят по карманам», то есть не лезут в хранилища государственных наличных и взятки «от кого попало» не берут, тем более не посылают их коробками в самолётах.
А как бы вы хотели, может спросить нас читатель? А мы бы хотели, чтобы всё-таки механизм государственной машины работал без коррупционной «смазки». То есть, чтобы в том же онкодиспансере делалось всё то же самое – проводились конкурсы, закупалось оборудование, но без «чайного сервиза»…
Друзья, делитесь своим мнением, ставьте лайки, подписывайтесь на наш канал! Только ваша поддержка позволяет нам работать.