Игнат и Зоя поженились в начале июня 1941 года. А уже осенью почтальонка принесла первое письмо Зое от мужа с фронта. И потянулись тревожные дни, которые складывались в месяцы, а месяцы в годы. Больше всего боялись деревенские женщины, что почтальонка при встрече с ними отведет глаза.
Эх, почтальонка, как тяжела порой была твоя ноша!..
В январе 1945 Игнат вернулся домой. Он лишился в бою кисти правой руки, поэтому комиссовали. Сложно было переучиваться и приспосабливаться, но он не падал духом. А уж когда родились двойняшки – Ваня и Маша – и вовсе стал самым счастливым на свете. "Иван-да-Марья",– так величал своих детей Игнат.
Только недолго продолжалось счастье этой семьи. Полез как-то Игнат на крышу своего дома, чтоб починить ее и сорвался, не удержался одной-то рукой, ударился головой о камень при падении.
Осиротели и дети без отца, и жена без мужа, и дом без хозяина. Каково пришлось Зое одной, знает только тот , кто прошел через это.
***
Время шло, дети уже в школу пошли, а у Зои появился ухажер. Кто посмеет ее осудить?.. Ведь живой о живом думает.
Все в селе удивлялись: чем это вдова с двумя детьми молодого парня к себе привлекла? Или кудрявый гармонист и весельчак Гриша на всех девок обиделся и на себя тоже, что связался с бабой старше себя? Ведь любую девчонку пальцем бы поманил только, тут же прибежала бы.
Когда Зоя поняла, что не от отравления ее мутит, спросила Григория, как им дальше быть. Тот, немного подумав, сказал:
– Распишемся, будем жить вместе. Только Ваньку с Машкой в интернат отдай, нечего им тут под ногами путаться. У нас скоро свой будет! – и погладил Зою по животу.
– Ты с ума сошел, что ли?!
– Да в пришкольный интернат, в райцентре! На каникулах у нас будут, можно иногда и в воскресенье забирать домой. Многие так сейчас делают.
– Нет! Мои дети останутся со мной.
– Ну, как знаешь... Я пойду, а ты подумай ,– холодно произнес Григорий и плотно закрыл за собой дверь.
Всю ночь не спала Зоя, ворочалась с боку на бок, потом села и сидела, покачиваясь, долго-долго. Задремала под утро, так ничего и не решив.
Гриша пришел только через неделю, еще раз предложил подумать, сделать правильный выбор.
Зоя на попутках съездила в райцентр, в интернат. Все разузнала, расспросила, как тут детям живется, как кормят, как учат, где спят. Вроде все неплохо. Из шести дворов их села тут уже жили дети школьного возраста.
Политика государства тогда была такая, мол, только в коллективе можно воспитать настоящего строителя коммунизма. По всей стране строились ускоренными темпами интернаты при крупных школах, и из дальних деревень и сел привозили туда детей жить и учиться.
Хоть была середина учебного года, Зое, как вдове участника войны, пошли навстречу и предоставили места для детей в интернате.
Долго собиралась с духом женщина, не зная, как начать разговор с детьми. Те приуныли, носом зашмыгали, когда услышали про интернат. Зоя горячо их убеждала , что там хорошо, вот Мишка Игнатьев там, и Танька Короткова, еще их знакомые есть. На время каникул обязательно домой будет их забирать и навещать часто будет. Вроде уговорила.
На следующий день выпросила у председателя лошадь, погрузила на сани узелки с вещами, укутала детей в тулуп.
Лошадь бодро бежала по накатанной дороге, ее дыхание вырывалось облаком пара в морозный воздух. Сани плавно скользили, слегка покачиваясь на кочках. Скоро уже и дыма печных труб не видно стало, кругом безмолвная снежная равнина.
И тут такая тоска навалилась на Зою, что аж дышать стало трудно. " Что же это я делаю?! Детей на мужика меняю! Да кто я после этого? Как я им в глаза смотреть буду, когда подрастут?!"– мысли, одна больнее другой, распирали и сдавливали голову одновременно.
– Тпру-у-у! Стой, родимая! – женщина потянула вожжи на себя.
Лошадь послушно остановилась. Зоя повернулась к детям. Те сидели, как нахохлившиеся воробушки, серьезные , молчаливые.
– Деточки мои родные! Простите меня, дуру окаянную! – залилась слезами Зоя.
– Мамка! Мамка! Ты чего?! – дети прильнули к ней и заревели в два голоса от непонимания происходящего.
– Не поедем мы ни в какой интернат! Домой возвращаемся! Мы справимся, и все у нас будет хорошо!
Не особо понимая, с чем надо будет справляться, Иван да Марья дружно закивали:
– Конечно, справимся!
" Смотри, Игнат, какие уже взрослые у нас дети! Они меня простили, и ты прости", – подняла глаза к небу Зоя.