Все началось в холодный ноябрьский день. Серый, промозглый, с мерзким моросящим дождем — таким, от которого хочется спрятаться в теплой комнате, завернуться в плед и смотреть на мир сквозь запотевшее стекло. Но семья Петровых в этот день не могла себе этого позволить. Они хоронили деда.
Гроб стоял в центре зала прощания. Вокруг — венки, свечи, живые цветы, пахнущие сладковатым увяданием. Люди говорили вполголоса, переговаривались, кто-то вытирал глаза. Внуки стояли молча, не совсем понимая, что происходит. Среди них была и Маша — девочка лет восьми, светловолосая, с огромными голубыми глазами, в которых отражалось всё: и свечи, и люди, и мрачная атмосфера.
— Подойди, попрощайся с дедом, — мама подтолкнула Машу к гробу. Девочка послушно сделала пару шагов, заглянула внутрь…
И тут случилось то, что перевернуло весь этот день с ног на голову.
Глаза деда открылись.
Это не была медленная, пугающая сцена, как в фильмах ужасов. Нет. Они распахнулись резко, будто человек только что проснулся. В зале воцарилась мертвая тишина. Кто-то зашептал:
— Боже, он жив?!
Но самое страшное произошло в следующую секунду.
Дед поднял дрожащую, сухую руку… и медленно указал прямо на Машу.
Девочка вскрикнула и отшатнулась, споткнувшись о край ковра. Люди застыли. Несколько секунд никто не мог вымолвить ни слова. А потом раздались крики.
— Господи, это что за чертовщина?!
— Батюшки… да он же был… мертв!
— Это ненормально!
Но дед уже не двигался. Его рука опустилась, глаза вновь закрылись, тело обмякло. Приглашенный врач бросился к нему, проверил пульс. Мертв. Как и был. Но тогда что это было?
Маша стояла бледная как полотно. Все взгляды устремились на неё. Почему он показал именно на неё? Что это значит? И правда ли дед снова мертв?
Столько вопросов и не одного ответа.
А вы как думаете? Это просто спазм у покойника или какое-то страшное послание для Маши?